Почему маленький лорд Робин Аррен, болезненно зависимый от матери мальчик, с таким восторгом смотрел, как люди «улетают» в пропасть? Почему так увлечен Лунной дверью – зияющей дырой в полу замка, куда Робин хочет сбрасывать все и всех подряд? Робин не выглядит жестоким, скорее сам «полет» как-то его будоражит.
Образ Лунной двери сам по себе органично вписывается в жестокую вселенную, но для Робина он может иметь особенное значение – указывать на утрату, через которую должен пройти каждый, чтобы стать человеком.
Человеческая жизнь неполноценна по определению. В начале субъективности лежит потеря. Нужно чтобы чего-то не хватало, чтобы начать желать, искать, меняться. Когда все идеально – для желания нет места, субъект не появляется, психическая жизнь замирает. Но стоит принять утрату, как путь к полному удовлетворению оказывается закрыт навсегда. Вот такой выбор: кошелек или жизнь.
Первая утрата – это утрата материнской груди (и мы тут подбираемся к Робину, который продолжал сосать грудь до пубертата).
Фрейд говорил, что у груди встречаются любовь и голод. Когда грудь становится недоступна, ребенку приходится искать иные способы получить и то и другое. Он отрывается от залитой молоком, вниманием и лаской материнской вселенной навстречу реальности с ее нехваткой, разочарованиями и свободой. Эволюционный эффект этой утраты можно описать так: «Чтобы начать говорить, нужно сначала выплюнуть сосок».
Что если этого не происходит? Робин – наглядный пример. Он растет без отца, а мать захвачена инцестуозным наслаждением от слияния с сыном и не может остановиться. Она не вводит запрет, не отпускает его. Робин вроде бы юноша, но психически остается объектом матери. Он не способен к самостоятельной жизни, любая трудность вызывает истерику. Вот он – прототип целостности и гармонии с миром, которыми захвачены сегодня многие психологические практики. Это состояние, в котором желания удовлетворяются еще до того, как успевают оформиться.
И все же психика Робина не замерла. Он, по крайней мере, разговаривает. Что-то в нем шевелится. Робин начинает играть с дырой: сбрасывает туда людей, предметы. Можно предположить, что он ищет способ все таки столкнуться с потерей. Повторяет это действие снова и снова, но эффект не наступает. Иронично, что позже через эту самую Лунную дверь улетает его мать. И только тогда, через реальную утрату, у Робина появляется шанс на свою, отдельную жизнь. Эта утрата могла бы случиться мягче, будь рядом кто-то, кто внес бы закон, задал предел, разорвал инцестуозное слияние матери с сыном.
Идея, что можно быть целостным, гармоничным, лучшей версией себя – красивая, но ложная. Человек становится собой в череде утрат. Нечеловеческое наслаждение сменяется обычной человеческой жизнью – с ее радостями, болью, желаниями и ошибками.
Психоанализ – не про то, чтобы исцелить человека или подогнать под чьи-то идеальные представления. Как говорил Фрейд: «Задача психоанализа – сделать из невротика обычного несчастного человека».
Психоанализ не затыкает дыру ради призрака утраченного наслаждения, не предлагает «просто радоваться жизни». Он помогает понять, почему больно, что не дает покоя, почему снова и снова сталкиваешься с одними и теми же чувствами и ситуациями.
Он не дает готового решения, но помогает найти смысл и возможность жить по-своему. Часто то, что мешало жить, становится источником великих изменений. Дыра несет дары.
(Пока работал с текстом, удачно опечатался и вместо «дыры» получилось «дары». Утрата – это еще и обретение. Прежнее меняется на более зрелое.)
________________________________________________________________
Подробнее о психоанализе и контакты для записи:
