Встреча с Хопкинсоном Смитом
Когда я впервые столкнулся с лютней, то очень заинтересовался этим инструментом. На лютне заиграл мой приятель Александр Суетин. Мы с ним учились вместе в училище им. Октябрьской революции у одного педагога - Георгия Ивановича Еманова. Я уже тогда сочинял вовсю, и мне стало интересно написать что-нибудь современное для старинного инструмента. Я даже несколько пьес написал, но Суетин их так и не исполнил. Немного позже я понял причину - лютнисты старались научиться играть так, как играли их коллеги в стародавние времена, и современная музыка их не интересовала, в общем-то. Их интересовала старинная музыка, традиции и особенности её исполнения, и всё с этим связанное. Меня же интересовало прямо противоположное, так что, не встретив единомышленников, я быстро утратил свой интерес к лютне. Но послушать старинную музыку, ещё и в хорошем исполнении, конечно же, очень люблю.
Единственным лютнистом на тот момент, способным исполнять современную музыку, был Джулиан Брим со своей лютней конструкции Томаса Гоффа. Но для меня Брим был недостижим, а Суетин стоял на совсем других позициях, и общего языка в этом вопросе, несмотря на нашу дружбу, мы не нашли. А с Бримом ситуация получилась, на мой взгляд, совсем дурацкая. Он своим творчеством открыл дорогу аутентистам (так тогда называли сторонников «Исторически информированного исполнения»). До Брима они все по углам сидели и не высовывались. А тут встрепенулись и вылили на Брима целый ушат претензий, которым он зачем-то попытался соответствовать. На мой взгляд, совершенно зря. Ему надо было никого не слушать и идти своим путём, оставаясь собой. Но, увы. Брим отложил в сторону удивительный инструмент Гоффа, звучавший не только по-лютневому сладостно, но и очень громко, даже громче, чем гитара. (Для концертов это было очень важно, звучание лютни Гоффа легко наполняло зал). И взял другую лютню - новая лютня Брима была более, как бы сказать, «старинной» (кажется, мастер Рубио), и с навязными порожками. Но и она не спасла ситуацию, в конце концов, Брим вообще бросил выступать с лютней, остался только с гитарой. Очень жаль. А ведь перспектива была! Достаточно послушать сюиту придворных танцев из оперы Бенджамина Бриттена «Глориана» в исполнении ансамбля «Джулиан Брим Консорт». Обо всём об этом я подробно рассказал в своей передаче «Лютня будущего» на радиостанции «Орфей».
Мой творческий интерес к лютне и к современной музыке для старинных инструментов угас и дремал много лет. Но вдруг проснулся, когда я встретил на фестивале в Белграде Эдина Карамазова. Наше с Эдином сотрудничество уложилось в несколько лет, и тогда я и написал для Карамазова свою лютневую фантазию «Орфей». Но очень быстро понял, что кроме Карамазова ни один другой лютнист из ныне действующих мою фантазию не сыграет, и сделал переложение для декакорда - десятиструнной гитары. В этом переложении мой «Орфей» обрёл вторую жизнь.
В 1995 году я поехал на фестиваль в город Рихнов (Чехия). Поехал уже второй раз. Хороший фестиваль был, интересные люди туда приезжали. Всё планировалось как обычно: концерт, мастер-классы и всё такое. На фестиваль был приглашён швейцарский лютнист Хопкинсон Смит - это было необычно. Классическая гитара вокруг, и вдруг - бац! - лютня! Мне, конечно же, очень интересно было послушать. Хопкинсон Смит - не швейцарец никакой, он американец, но так долго жил в Швейцарии, в Базеле, что считался уже швейцарцем. Лютнистом он был тогда знаменитым, что, конечно, добавляло интереса. Рихнов - городок маленький, и в какой-то момент мы со Смитом столкнулись просто нос к носу. Не знаю откуда, но Хопкинсон обо мне знал (неужели лютнисты интересуются гитарными композиторами?). Мы поздоровались, представились друг другу. И тут Мистер Смит озвучил очень странное предложение: встретиться и что-то там обсудить. Я очень удивился, обсуждать мне с Хопкинсоном было нечего, кроме… кроме одного. Когда я об этом подумал, то интерес мой мгновенно подскочил вверх. Вдруг Мистер Смит хочет заказать мне пьесу для лютни? Это было бы очень классно. Подумав об этом, я, конечно же, с радостью откликнулся на предложение встретиться. Если речь о заказе, то я был готов обсуждать сколько потребуется. Договорились встретиться сразу после концерта Хопкинсона Смита, который должен был состояться в местной церкви.
Я очень ждал концерта, но на нём, с моему изумлению, начались разочарования. Во-первых, Хопкинсон Смит не собирался играть на лютне, он играл весь концерт на двух разновидностях барочной гитары - на маленькой и на очень маленькой. Во-вторых, играл он сочинения только одного автора - Гаспара Санза. Это было совсем не то, что я надеялся послушать. Но, с другой стороны, всё было логично: фестиваль гитаристов, вот на гитаре Смит и играл. Играл он на этих барочных малюсечках совсем неплохо, но и не блестяще! Впечатление было такое среднее. Судя по записям, которые я слышал, на лютне он куда интереснее звучал. Возможно, дело было и в выборе программы - Гаспар Санз, конечно, гитарист-композитор известный, но всё-таки больше по концерту Хоакина Родриго «Фантазия для джентельмена», чем сам по себе. По крайней мере, среди гитаристов-классиков это так. В общем, восторга я не испытал, но всё равно с нетерпением ожидал нашей встречи. Интересно было, что Хопкинсон предложит.
После концерта состоялся торжественный ужин, и вот после ужина нам предстояло пообщаться. Я пришёл в назначенное время, но Хопкинсона ещё не было, и я уселся его ждать. Ждать пришлось долго, в какой-то момент я решил, что он забыл о нашем договоре, и собрался уходить. И вот как раз в этот момент (будто за дверью ждал) появился Мистер Смит. Вот тут и начались чудеса! Смит извинился, сказал, что с трудом вырвался из цепких объятий поклонников и потому опоздал. Мы уселись друг напротив друга, Хопкинсон улыбнулся и выжидательно уставился на меня. На меня??? Не я был инициатором встречи, он предложил, и, по идее, я должен был ожидать, что скажет Смит. Но он так очень ловко перевернул всё с ног на голову. Получалось, что вроде как я сам пригласил его на встречу. Пауза затягивалась, становилась какой-то нелепой, и, как человек воспитанный, я решил хоть какой-то вопрос Смиту всё-таки задать, чтобы хоть как-то начать разговор. И я спросил. Что можно спросить у лютниста? Естественно, я не спрашивал, что он обычно ест на завтрак. Я спросил что-то типа «Сколько струн на лютне?», «Как настраиваются дополнительные басы?», «Возможно ли играть ногтями, как на гитаре?» И прочие такие вот ерундовые и, в общем-то, дурацкие вопросы, ответы на которые я и так знал, без всякого Смита.
Смит очень вежливо и обстоятельно отвечал на каждый мой вопрос, а я думал, что он совсем не похож на американца. За время жизни в Швейцарии превратился в европейца с замашками аристократа. Думаю, если бы не этот абсурд с совершенно ненужной нам обоим встречей, он бы на меня очень приятное впечатление произвёл. А так я был в полном недоумении, не мог понять, зачем Смит всё это устроил? Пьеса от меня ему не нужна, это уже было ясно. Тогда зачем эта бессмысленная встреча и не менее бессмысленная беседа?
Я спрашивал и спрашивал, но, конце концов, вопросы у меня кончились, ничего не мог больше придумать. Хопкинсон это почувствовал, встал, поблагодарил меня (за что???!!!) и откланялся. Мы пожали друг другу руки, и он ушёл. А я просто в изнеможении рухнул обратно на свой стул, почувствовав неожиданно, в каком я был напряжении и как от этого напряжения устал. Блин, вот это был цирк с конями, как говорила одна моя знакомая. Продышавшись как следует, я вышел на улицу и закурил. Смысла встречи со Смитом я так и не понял. Ведь не я его просил встретиться, а он меня! Может, это такое тонкое издевательство? Вряд ли. Какой смысл проделывать такие вещи тет-а-тет? Ведь мы были вдвоём, никто больше не видел и не слышал. Странно…
Прошли годы с того фестиваля, я встретился в Белграде с учеником Смита Эдином Карамазовым, и вот для него-то я пьесу лютневую и написал, даже довольно развёрнутую, минут на пятнадцать. Мы много общались с Карамазовым, я ему рассказал о своей встрече со Смитом в Рихнове, и спросил: «Что бы это значило?» Карамазов задумался на минуту, а потом произнёс: «Знаешь, он странный». Ну, то, что Смит странный я и сам заметил. Встреча наша была - полный кринж, но воспоминания оставила на всю жизнь))) Дай бог нам всем здоровья и долгих лет жизни)
Если вам нравятся мои публикации, то вы можете поддержать меня любым переводом на карту Сбера, на ваше усмотрение. Номер моей карты - 5469 5900 1236 0478