Часть 1
В определенные календарные года, когда иудейский праздник Песах и христианская – православная, католическая – сближаются, возникают вопросы: насколько связаны эти два праздника и в чем сказывалось влияние (если оно было) на оформляющийся христианский чин.
Монотеистическая идея иудаизма выражена в Богооткровении, которое наиболее ярко и сильно проявилось в новоявленном празднике Пейсах. В исходе из Египта, иудеи получили Закон, Скрижали завета с Десятью заповедями. Скрижали устанавливают, в свою очередь, особую форму отношений между паствой и Богом, ревностную взаимную необходимость друг в друге. Она нашла свое выражение в богоявлении и Скиния-Шхина, а затем и Храм, стали местом постоянного присутствия Бога среди своего народа. В такой функции Храм-Шхина стал новой литургической практикой: заповеди для одного и для всех, от молитвы за всех – за каждого и одного – за всех, – и таковым он оставался до 70 г. н.э., его последнего разрушения. Такое отношение к Храму и храмовому богослужению исходило из сакрального содержания во всем, что его наполняло: прежде всего, Скрижали, затем – свиток, конечно, все, что было связано с жертвоприношениями. Жертвоприношение наполняло сакральностью дом каждого верующего. Пасхальным жертвоприношениям, после всех религиозных реформ иудейских царей Иосии и Хизкии/Езекии, было отведено особое значение – объединение Эрец-Исраэль и Диаспоры. Священное содержание пасхальной жертвы и ее подобное состояние было и священным процессом обмена: верующий делил трапезу с Богом, а Бог возвращал ее жертвователю, наполнив святостью и благословлением. В пасхальной трапезе происходило сакральное единение Израиля. Храм в таком значении усиливал присутствие божественного в жертве. И такая жертва именовалась קרבן – жертва мясная.
Здесь нужно отдать первостепенное значение пасхальному иудейскому чину для понимания будущего христианского богоявления и христианской пасхальной службы. Процесс сложения христианской литургики, службы, ее обрядовой стороны, был достаточно сложный, неоднозначный и неодночасный.
В раннехристианское время он не испытывал влияние иудаистских традиций, а спорил с ними или происходил от них. Источники ранней церкви помогают восстановить этот путь. Так причастительное богослужение восстанавливает некоторые древние традиции иудеев, отмеченные в манускриптах Мертвого моря.
Как в ранней христианской ортодоксальной церкви, так и поныне существует греческий чин корбани: принесение жертвенного животного на праздник святого, – это терминологически доказывает связь с иудейским прототипом (ивр.: קרבן – жертва (мясная), приношение жертвы). Благодаря греческому языку Писания (Септуагинта), которым пользовались христиане первых веков, уже в ранневизантийском времени мясное жертвоприношение было органически вписано в жизнь Православной церкви. Полагаем, что и существующий болгарский «корбани» был заимствован не от турецкого, но от раннеправославного обряда.
К отношению литургического жертвоприношения агнца Рим оказался консервативнее Византии: в IX в. этот римский обычай уже подавал повод к обвинениям латинян со стороны греческих епископов. Пасхальные жертвоприношения в Риме сохранились в плоть до XII в., где после пасхальной мессы Папа в специальном помещении Леонинской базилики благословлял мясо закланного агнца, раздавал его сослужившим мессу, и его ели сразу после причастия. Однако, еще и в Православном каноне X в. включалась «Молитва над агнцем на Пасху» – славянский перевод. В современном болгарском и греческом богослужении эта молитва заменена нейтральной молитвой на благословение «бряшна мяс».
В Византии чинопоследование, связанное с литургическим закланием животных, достаточно долго не терял официального церковного статуса. В качестве своеобразных треб – корбани сохранился до сих пор в Грузии и Греции. Эфиопский литургический материал свидетельствует также о длительном сохранении древних форм христианского жертвоприношения животных, особенно – заклание агнца в день Пасхи.
На основании христианского богословия нельзя однозначно «предсказать» литургику: безусловно, одно – дохристианские по происхождению богослужебные обряды жертвоприношений не могли сохранить вполне свое прежнее содержание. Но они не исчезли бесследно. Еврейское слово קרבן раздвоилось в христианском греческом языке новозаветной эпохи. Его обычный перевод в Септуагинте δωρον относится к любым видам жертв. Но у Марка 7:11 встречается «κουρβαν» (в русском переводе Марка 7:11 это слово предано калькой без перевода, в значении «дар» – корван). Этим можно объяснить, что у христиан для Евхаристии остались в употреблении различные формы этого термина, восходящие к еврейскому קרבן.
Внутренняя организация христианских общин восточного бассейна Средиземноморья встает в тексте «Дидаха» (обнаружен в 1875 г.) или более известного под названием «Учение двенадцати апостолов» (II в. н.э.). «Дидах» пользовался популярностью в первые периоды истории церкви и, видимо уже, к IV-V вв. исчез в своей оригинальной форме. Христианское богослужение оформлялось как серия обрядов, что свидетельствовало об имевшем место гностическом расширении таких обрядов, как крещение, покаяние, конфирмация или миропомазание (приобщение новообращенных), евхаристия (священная трапеза), церемония бракосочетания, последние причастие (напутствие умирающему), рукоположение (посвящение в священнический сан). Однако именно такая ритуальная практика с ее оформлением позволила завершить отделение христианства от иудаизма.