Я проснулась от противного зудящего писка комара. Вот же зараза – всю ночь спать не давал! Но ты не испортишь моё утро, мелкая пакость, потому что ЛЕТО! КА-НИ-КУ-ЛЫ!
На веранде было прохладно, рядом на стареньком матрасе, завернувшись с головой в одеяло, посапывала сестра. Редко мы так мирно ночуем вместе, обычно цапаемся и деремся, а сегодня ночью долго читали сказки, строили планы на день и уснули за полночь в обнимку. Да, Светка тоже мелкая пакость, что тот комар, но сестра же, иногда и хорошо с ней.
А день потихоньку вступал в свои права: голосил петух, щебетали ласточки под козырьком крыши, из летней кухни доносился звон посуды – мама готовила завтрак.
— Фу, мама, что это?
Я с опаской тыкала вилкой в зеленые котлеты, которые приготовила мама. Мясо я любила, и это чудо пахло мясом, но странный цвет настораживал.
Мама рассмеялась.
— Да это обычные котлеты, только лето же, лук новый еще не нарос, а прошлогодний закончился. Вот я перо луковое для вкуса и добавила. Ешьте, давайте, а то остынут.
Странные зеленые котлеты оказались на самом деле вкусными. А еще вкуснее было земляничное варенье с хлебом и холодным молоком.
Мы с сестрой домакивали последние капли варенья с блюдца, а мама уже начала выдавать нам задания на день.
— Так, не вздумайте на купалку идти, пока по три ряда картошки не окучите. А то знаю я вас, на весь день туда убежите и ничего не сделаете по дому. Потом еще к бабе Наде сходите помогите, а к вечеру лебеду поросятам нарвите. И про корову не забудьте.
Мы кивали, понимая, что раз слинять с утра не получилось, придется идти на картошку. А это ужас! Жара, пауты, и дурацкая картошка разрослась, окучивать уже неудобно, тяпка цепляется за хрупкие плети. Но всё плохое когда-то заканчивается. Три ряда картошки казались сначала нескончаемыми, а прошли мы их с сестрой буквально за полчаса. И… свобода!
Прыгаем в купальники, на ноги шлёпки и бегом на реку.
Еще утро, песок на дороге пока теплый и приятный. Это в полдень он начнет обжигать ноги, а над дорогой будет стоят зыбкое марево от зноя. А пока можно и босиком пройтись по песку, забуряясь в него пальцами ног. Шлёпки, сделанные из старых сандалий, мы уже несем в руках, а сами топаем босиком. Мы летом почти всегда босиком бегали до самой осени. Ступни к концу лета становились твердокаменные, все ноги в синяках, но их почти не заметно на загорелой коже. Настоящие маленькие разбойницы!
Опасность я увидела издалека. Огромный серый гусак в окружении трёх гусынь вальяжно прохаживал по улице. Завидев нас, он распахнул свои огромные крылья, затем вытянул длинную шею и побежал в нашу сторону, грозно шипя.
— Ааааааааааа, бежим!
Немало тех синяков на ногах мы получили от злого соседского гусака. Кто хоть раз на себе это испытал, знает, что страшнее гуся зверя нет!
Но в этот раз нас спасли.
— А ну, Федька, окстись! Свои!
Дедушка сосед вовремя вышел за ворота. И, о чудо – гусак склонил голову и развернувшись от жертв, пошлепал к хозяину.
— Да не боитесь, девки, Федька не тронет ужо.
Мы знали, что опасность миновала, и уже смело подошли к дедушке. Он был такой смешной, как из сказки: седой, с бородой, всегда, даже в летнюю жару, в замурзанной фуфайке и шапке-ушанке. А еще, в отличие от других деревенских мужиков, он не курил сигареты, зато нюхал табак. Доставал щепотку табака из маленькой жестяной баночки, засовывал бурый порошок в ноздрю, а потом зычно чихал, от чего даже гуси его подскакивали.
Мы вежливо дружно крикнули.
— Здравствуйте!
И побежали дальше. На купалку! Там уже нас ждали все друзья. Кто только подходил, кто уже стоял у костерка в мокром купальнике и с посиневшими губами. На этих счастливчиков мы смотрели с завистью. Видать их с утра не запрягли в огороде пахать. Ну и мы, чтобы не терять время, с разбегу полетели в речку.
В первый момент от перепада температуры захватило дыхание. Вода в реке даже в конце июня была холоднющая, но мы привыкли, и уже через минуту плюхались, как ни в чем не бывало. Играли с басы, ныряли за ракушками-зубатками, Кто посмелее, тот переплывал Тобол до другого берега и приносил в зубах кубышки – плотные желтые кувшинки. Из этих кубышек потом делали ожерелья, надламывая хрупкий стебель в нужных местах.
Сидели в воде до последнего, пока зубы не начинали отстукивать барабанную дробь, пока кожа на пальцах не сморщивалась от воды. И только тогда выходили погреться к общему костерку. Этот костер горел на берегу всё лето, кто утром первый приходил, тот его и разводил из ночных угольков. Дрова приносили все по возможности, но чаще сушили плавняк выловленный в реке. Сушили его на берегу и потихоньку подкидывали в костер.
Ах, какое блаженство, встать после купания поближе к огню! Вертелись возле костра то одним, то другим боком, а если долго стоять близко к жару, то на коже проступают красные пятна.
Обычно, полностью высохнув возле костра, разгоряченные мы снова возвращались в речку, но сегодня столько дел напланировали, что пришлось отложить купание на потом и отправляться к бабе Наде. Она жила на другом конце села, возле школы. В детстве нам казалось, что идти до неё ооооочень долго. Это уже позже, став взрослой и прогулявшись по родным улицам, я поняла, что до бабушки рукой подать. И, конечно же, были у нас свои короткие дороги, чтобы срезать путь. Эта дорожка вела через Сельповское озеро, круглое, как блюдце. На этом озере хозяйки всё лето полоскали белье с деревянных мостков, а с крутых берегов ребятня каталась с горы на санках.
И вот идем мы с сестрой по крутому берегу озера, пахнет тиной и полынью, летний зной уже раскалил песчаные дорожки. Из земли, то тут, то там вылетают осы. Страшно немного. Оса – это вам не комар и даже не паут – как цапнет, потом укус целый день болеть будет. Главное, идти осторожно, не наступая на осиные норки.
А вот и двор бабы Нади и деда Михаила. Добротная изба в окружении хозпостроек. Тут и летняя кухня, и гараж, и банька, и хлев тёплый для скотины. Зажиточные хозяева по тем временам. У деда во дворе всегда порядок, под метелку выметено, ничего лишнего во дворе не валяется. И вокруг цветы! Это уже бабушкина вотчина, и во дворе под окнами и за оградой в палисаднике у неё росли цветы: гладиолусы, астры, золотой шар и еще много тех, которых я и не знала.
В те времена телефонов ни у кого не было, но баба Надя каким-то шестым чувством всегда знала, когда внучки к ней в гости придут. И всегда для нас было угощение. Простое, деревенское: картошка запеченная в русской печи, огурцы малосольные, щи, варенье с молоком. А нам, голодным после речки это казалось царским угощением.
Отобедав, мы идем в сад, собрать ягоды клубники. Бабушка разрешала нам не только в миску ягоды собирать, но и есть прямо с куста до отвала – когда еще свежие витаминки будут, а варенья и так хватит. Мы со Светой это дело обожали. Почему-то у мамы никогда не вырастало много клубники, чтобы вот так от пуза их налопаться, поэтому мы со Светкой и не терялись, пользовались бабушкиной добротой.
Ну вот, еще одно поручение выполнили! Теперь к подружкам! Мы снова, знакомой дорожкой через озеро побежали в наш край, в Притыкино, как называли его в Суерке. Там все наши подружки уже ждали нас у Лебедевых. Так получилось, что сестры Лебедевы учились с нами – старшая Наташа со мной в одном классе, а младшая Светка с моей Светкой. И были мы лучшими подружками. Все игры вместе, за коровами вместе, и ночевали друг у друга тоже частенько.
Наташке со Светкой тоже задание родители выдали – нарвать лебеды для поросят. А мы и рады – вместе веселей! А еще Наташка знала такие места, где лебеды росло много и такая жирная, что мы быстро надергали по большой охапке. Вот и еще одно дело сделано.
Сейчас понимаю, что родители нас мало заставляли работать. Чего там – картошку окучить да лебеды нарвать. Но даже эта помощь облегчала жизнь взрослым. На них все хозяйство, огород, да еще и на работе работали. А мы и за работу такие поручения не считали. Особенно любили встречать вечером коров.
Все деревенские ребятишки летними вечерами собирались на задах - за картофельными огородами, прямо возле леса, и ждали появления стада. Это было наше любимое время и место сбора по вечерам.
Мы разделялись на маленькие группы и устраивались на старых сосновых бревнах, которые лежали там годами. Брёвна от времени посерели, кора отвалилась, а верх отполировался детскими задами. На многих бревнах ножичками были вырезаны признания в любви: «Саша + Лена» или тривиальное «Катька дура»
Чтобы скоротать время, мы придумывали всякие игры. Играли в «глухой телефон» и в ножички, травили анекдоты и делились секретами.
Точного времени, когда придут коровы, никто не мог сказать, иногда приходилось ждать больше часа. Но вот из глубины леса слышались звуки приближающегося стада. Первыми выкатывались овечки, позвякивая колокольчиками, а за ними, как большие корабли, выплывали коровы. Вокруг них вился волчком пес-пастух, он не лаял на скотину, но бдил, чтобы никто не отделялся от стада.
Последним выезжал пастух на своём коне, размахивая кнутом и покрикивая на своих подопечных. «Нно, цыля!» Мне не понятно было, что это за «цыля», но коровы его слушались и не разбредались далеко.
Сам пастух был жилистым мужиком лет сорока, черным от загара, как пират. В выцветшей кепке и с длинным кнутом. Он ни с кем не общался, дети его боялись, а взрослые молча уважали. Без него пришлось бы туго, хоть и платили пастухам хорошо, но никто не соглашался всё лето шляться с коровами по лесам и пастбищам.
Когда коровы выходили из леса, начиналось веселье. Все наперебой начинали звать своих коров: «Апрелька! Февралька», а я кричала «Тамартамартамар».
До сих пор не понимаю, как мы различали своих коров в стаде, где было больше сотни животных, ведь все они были на «одно лицо» черно-белыми.
И вот, все находили своих коровушек, и вели домой. Коровы с невозмутимым видом шествуют вдоль улицы как королевы, боясь расплескать молоко из вымени. Эти королевы, конечно, оставляли за собой заминированную дорогу, но мы к этому привыкли с ранних лет, и умело лавировали между лепешками.
Ну что ж, дела все сделаны, корова дома, теперь можно и поиграть в своё удовольствие.
— Ребзя, айда в бадминтон играть! — Предложила я. И мы всей честной компанией побежали с ракетками на улицу!
Бадминтон мы все обожали. Это считалось элитной игрой. Однажды моя мама привезла из поездки в Москву большие теннисные ракетки, и мы стали главными заводилами в этой игре. В большой теннис никто играть не умел, но кто-то предложил испробовать ракетки в бадминтоне. Это был всеобщий восторг!
Ракетки были тяжелые, качественные и крепкие. Не можешь удержать – подрасти сначала. Удар по воланчику получался мощным, и смачным. Только и слышно было «тынкс» - «фью», удар – полёт! Воланчик летал над зрителями как бешеная птичка.
Каждый летний вечер на улице собирались болельщики и возможные игроки. Очередь поиграть в бадминтон выстраивалась на неделю вперед. Я чувствовала себя властелином мира, потому что на мне лежала ответственность распределения игроков. Несколько лет мы были единственными обладателями такого сокровища, пока в ближайшем городке в продаже не появились спортивные товары. Но таких шикарных теннисных ракеток все равно ни у кого не было.
Кто в тот вечер выиграл, я уже не помню. Мы просто радовались жизни, друзьям, лету! И радовались, что скоро пойдем с ночевкой к Наташке. Она договорилась с родителями, что сегодня ночевать все будем у неё в «клетке».
Мы с подругами летом вообще в доме не ночевали. У нас были свои летние жилища, которые мы называли «клетки». Городили мы эти клетки в разных уголках, лишь бы родители не выгнали. В сарае или в саду мы обустраивали уголок со всеми «удобствами»: с кроватями, столами и стульями, сделанными из подручных материалов.
Вместо стола у нас была пара широких досок, положенных на березовые чурбаки, вместо стульев – перевернутые ведра. Спали мы на домашних матрасах, но для мягкости еще стелили себе под матрас сено.
Конечно, собравшись большой компанией, мы долго не могли уснуть. Сначала болтали обо всем, вспоминали прошедший день. Потом рассказывали друг другу страшные истории или фантазировали о том, что будет, когда мы станем взрослыми.
Мы были советскими детьми, фантазировали о полетах в космос и спорили, есть ли жизнь на других планетах. Почему-то именно в летних клетушках хотелось размышлять о неведомых мирах, о чём-то необычном. Иногда мы с подругами при свете фонаря читали вслух фантастические книги чуть ли не до утра. И не мешали нам комары и колючие травинки в постели.
А когда замолкали, то слышали всё на много километров вокруг. Звуки села, усиленные ночным влажным воздухом, доносятся за несколько километров. Визги девчонок с дальних гуляний, лай собак и пение ночных птиц. А ты лежишь рядом с засыпающими подружками и чувствуешь такое счастье, что хочется то ли кричать, то ли плакать. И незаметно засыпаешь с улыбкой на губах…
Утро было такое же прекрасное. Рассвет рано, в пять часов уже ярко светит солнце и слепит глаза сквозь щели клетушки. Голосистый петух орёт во все горло, собаки лают на проходящих коров, кто-то у соседей отбивает молоточком косу. Начинался обычный деревенский день. Мы просыпались и понимали, что впереди еще целая жизнь под названием ЛЕТО!