Она рыдала, выходя замуж за Старика. Родители настояли — мол, богат, обеспечит, а любовь — дело наживное. В белом платье, с натянутой улыбкой, она ступила под венец, но в сердце жила лишь пустота и страх.
Вечером, в первую брачную ночь, он был странно молчалив. Его глаза казались слишком темными, а голос — холодным, будто сквозь века.
— Я ненадолго, — сказал он, скрываясь в ванной.
Прошло пять минут. Десять. Вдруг она услышала, как скрипнула дверь.
Он вышел.
Но это уже был не тот Старик.
Из ванной вышел высокий мужчина, с черными как ночь волосами, гладкой кожей и глазами, в которых плескалась бездна. Его лицо было молодым, пугающе совершенным. Он медленно подошёл ближе, и она застыла.
— Я предупреждал, — сказал он шёпотом. — В этом теле я живу лишь до полуночи...
Она не могла ни закричать, ни двинуться. Только слёзы снова потекли по щекам — но уже от ужаса.
Она отшатнулась, но ноги словно приросли к полу. Он был невероятно красив, но в этой красоте таилось нечто нереальное, потустороннее.
— Кто ты? — прошептала она еле слышно.
Он усмехнулся.
— Я — наказание. Я — дар. Зависит от того, как посмотришь. Каждый вечер я старею, а каждую ночь возвращаюсь к своей истинной сущности. И ты — теперь часть этой тайны.
— Это… проклятие?
Он не ответил. Лишь подошёл ближе и нежно коснулся её руки. Его прикосновение обжигало, будто лёд. В глазах девушки блеснул страх, но он вдруг заговорил мягче:
— Я не трону тебя. Пока ты не захочешь этого сама.
Каждую ночь он становился молодым, каждое утро — стариком. И с каждым днём её страх менялся на любопытство, потом — на сочувствие. Она начала задавать вопросы. Он рассказывал о своей жизни, о древнем договоре, заключённом много лет назад. Только настоящая любовь могла снять проклятие.
Прошли недели. Она больше не плакала. Она ждала ночей, чтобы увидеть его настоящего. И однажды, уже не дрожащим голосом, она сказала:
— Я хочу остаться. Даже если ты не изменишься.
Он посмотрел на неё с удивлением — впервые за столетие. И тогда всё изменилось.
С первым рассветом он не постарел.
Когда первые лучи солнца скользнули по полу, она проснулась первой. Сердце бешено билось: а вдруг это был просто сон? Она повернулась — и ахнула.
Он всё ещё был молод.
— Это… не ночь, — прошептала она, прикасаясь к его щеке.
Он открыл глаза. Улыбнулся — растерянно, почти по-детски. Впервые за века он почувствовал, как что-то внутри него освободилось. Тяжесть, что давила на душу столетиями, исчезла.
— Значит, это правда, — прошептал он. — Ты… разрушила проклятие.
Она молчала, глядя на него широко открытыми глазами.
Он сел на постели, протянул к ней руку. В эту секунду всё вокруг будто замерло. Старые стены дома, шёпот ветра за окном, даже их дыхание — всё слушало.
— Я был заключён в вечный круг. Моя молодость — только ночью, мои чувства — заточены в теле Старика. Никто не мог полюбить меня полностью. Пока не появилась ты.
— Я… не знаю, когда это случилось, — ответила она, — но однажды я перестала бояться. Ты стал для меня реальным. Настоящим.
Он встал, подойдя к окну. Солнце мягко осветило его лицо. Он не исчез. Не постарел.
— Я больше не связан. Если захочешь — я останусь. Молодым. Рядом.
Она подошла, взяла его за руку.
— А если бы я полюбила тебя стариком?
Он улыбнулся.
— Тогда я бы остался старым. Но всё равно был бы счастлив.
---
Они остались вместе. Не из-за проклятия. Не из-за обязательств. А потому что иногда — истинная любовь действительно сильнее любой магии.