Солнце уже давно спряталось за верхушками сосен, и густой сумрак окутал лес, когда старик Егор сбился с тропы. Он возвращался из дальней деревни, где продал последнюю корзину грибов, и теперь, уставший и голодный, брел наугад, надеясь выйти к знакомой дороге.
В лесу стояла такая тишина, что звенело в ушах. Только редкие трели ночных птиц нарушали этот зловещий покой. Егор поежился. Он не боялся волков или медведей – с ними он знал, как справиться. Но в лесу, особенно в таком старом и дремучем, обитали и другие, куда более опасные существа.
Вдруг, впереди, между деревьями, мелькнул огонек. Егор обрадовался – значит, где-то рядом жилье! Он поспешил в ту сторону, продираясь сквозь колючий кустарник. Огонек то приближался, то удалялся, словно манил его за собой.
Наконец, Егор вышел на небольшую поляну. В центре ее горел костер, а возле него сидела странная фигура. Она была закутана в лохмотья, сплетенные из мха и листьев, и ее лица не было видно в полумраке.
"Добрый вечер, путник!" – проскрипел голос, словно шелест сухих листьев на ветру. "Куда путь держишь?"
Егор, немного испугавшись, ответил: "Заблудился я, дедушка. Иду в свою деревню, да вот тропу потерял."
Фигура медленно повернула голову в его сторону. Егор почувствовал, как по спине пробежал холодок.
"Деревня, говоришь? А какая деревня?" – прошептал голос.
Егор назвал свою деревню, но фигура лишь покачала головой.
"Нет такой деревни, путник. Ты, наверное, перепутал. Здесь только лес, и больше ничего."
Егор попытался возразить, но фигура подняла руку, и в лесу раздался странный шепот. Он шел отовсюду – от деревьев, от земли, от самого воздуха. Шепот переплетался, складывался в слова, но слова эти были бессмысленными, пугающими, словно бормотание безумца.
Егор почувствовал, как его разум затуманивается. Он забыл, кто он, куда идет, и зачем. В голове остался лишь один вопрос: "Где я?"
Фигура у костра усмехнулась.
"Ты там, где должен быть, путник. Ты там, где тебе место. Ты в моем лесу."
С каждым словом шепот становился все громче и громче, пока не превратился в оглушительный рев. Егор закричал, пытаясь закрыть уши, но звук проникал прямо в его мозг, сводя с ума.
Он упал на колени, потеряв ориентацию. Вокруг него плясали тени, деревья казались живыми, а костер горел каким-то нечестивым пламенем.
Когда шепот стих, Егор поднял голову. Фигуры у костра уже не было. Костер догорал, бросая последние отблески на окружающий лес.
Егор попытался встать, но ноги его не слушались. Он был совершенно дезориентирован. Он не знал, где находится, кто он такой, и что ему делать.
Он бродил по лесу несколько дней, пока его не нашли охотники. Он был в бреду, бормотал бессвязные слова и не узнавал никого.
Его вернули в деревню, но он так и не оправился. Он навсегда остался в плену лесного безумия, жертвой Лешего Шептуна, лесного чудища, которое путает и пугает людей, заманивая их в свою вечную ловушку.
С тех пор, в деревне старались не ходить в лес в одиночку, особенно после захода солнца. И если кто-то слышал в лесу странный шепот, он бежал прочь, не оглядываясь, зная, что Леший Шептун уже близко.