Найти в Дзене

Шепот Черного Вереска. Мистический рассказ.

Деревня Глухое Болото, затерянная в сердце непроходимых лесов, жила по своим, древним законам. Законам, которые шептали о старой Анисье, бабке, что жила на отшибе, в покосившейся избушке, увитой черным вереском. Говорили, Анисья – колдунья. Говорили, она знает слова, от которых вянут посевы и дохнет скот. Говорили, ее глаза – два уголька, в которых пляшет сам адский огонь. Никто не помнил, когда Анисья поселилась в Глухом Болоте. Казалось, она была здесь всегда, словно проросла из самой земли, как тот самый черный вереск, что душил все живое вокруг ее избушки. Дети боялись проходить мимо ее дома, а взрослые крестились украдкой, бормоча молитвы, когда видели ее сутулую фигуру, бредущую по лесной тропе. Однажды, в Глухое Болото пришла засуха. Река обмелела, колодцы пересохли, и земля потрескалась, словно старое лицо. Отчаявшиеся крестьяне, забыв про страх, пошли к Анисье. Они умоляли ее о помощи, предлагали ей последние гроши, лишь бы она вернула воду в их дома. Анисья выслушала их

Изображение создано в приложении Шедеврум.
Изображение создано в приложении Шедеврум.

Деревня Глухое Болото, затерянная в сердце непроходимых лесов, жила по своим, древним законам. Законам, которые шептали о старой Анисье, бабке, что жила на отшибе, в покосившейся избушке, увитой черным вереском. Говорили, Анисья – колдунья. Говорили, она знает слова, от которых вянут посевы и дохнет скот. Говорили, ее глаза – два уголька, в которых пляшет сам адский огонь.

Никто не помнил, когда Анисья поселилась в Глухом Болоте. Казалось, она была здесь всегда, словно проросла из самой земли, как тот самый черный вереск, что душил все живое вокруг ее избушки. Дети боялись проходить мимо ее дома, а взрослые крестились украдкой, бормоча молитвы, когда видели ее сутулую фигуру, бредущую по лесной тропе.

Однажды, в Глухое Болото пришла засуха. Река обмелела, колодцы пересохли, и земля потрескалась, словно старое лицо. Отчаявшиеся крестьяне, забыв про страх, пошли к Анисье. Они умоляли ее о помощи, предлагали ей последние гроши, лишь бы она вернула воду в их дома.

Анисья выслушала их молча, ее лицо оставалось непроницаемым, словно вырезанным из камня. Наконец, она заговорила, ее голос был хриплым и скрипучим, словно шелест сухих листьев:

"Вода вернется, - проскрипела она, - но цена будет высока. Цена, которую вы заплатите кровью и слезами."

Крестьяне, ослепленные надеждой, согласились на все. Анисья велела им принести ей самый красивый цветок, что рос в деревне. Цветок, который любила больше всего молодая девушка по имени Маша.

Маша была гордостью Глухого Болота. Ее красота была подобна утренней росе, а ее доброта согревала сердца. Она любила свой цветок, алый мак, подаренный ей матерью перед смертью.

Крестьяне, терзаемые совестью, пришли к Маше и рассказали о требовании Анисьи. Маша, услышав их, заплакала, но, понимая, что от ее цветка зависит жизнь всей деревни, согласилась отдать его.

Анисья взяла мак и, бормоча непонятные слова, бросила его в котел, кипящий над костром. В тот же миг небо заволокло черными тучами, и раздался оглушительный раскат грома. Ливень хлынул на Глухое Болото, смывая пыль и грязь, наполняя реки и колодцы.

Крестьяне ликовали, но их радость была недолгой. На следующий день Маша исчезла. Ее искали повсюду, но нашли лишь ее любимый платок, запутавшийся в ветвях черного вереска возле избушки Анисьи.

С тех пор, каждый год, в день, когда Маша отдала свой цветок, в Глухом Болоте пропадает молодая девушка. Говорят, Анисья забирает их души, чтобы поддерживать свою колдовскую силу. Говорят, их шепот можно услышать в ночном ветре, что гуляет по зарослям черного вереска, окружающего избушку старой колдуньи.

И теперь, жители Глухого Болота живут в постоянном страхе, зная, что цена за воду, дарованную Анисьей, – это их собственные дети. И каждый год, они с ужасом ждут, когда шепот черного вереска снова зазвучит в их деревне.