Дверь хлопнула так, что задребезжала хрустальная люстра в прихожей. Викторию это не смутило. В конце концов, это её дом, и она имеет полное право хлопать дверьми, когда ей вздумается. Особенно сегодня.
— Ты забыл меня предупредить о том, что приезжает твоя мама? Ну и я забыла её встретить, — заявила мужу Вика, скрестив руки на груди.
Андрей замер с чашкой кофе, не донеся её до рта. Его высокая фигура словно окаменела возле кухонного окна, а в глазах промелькнуло что-то похожее на страх.
— Что значит «забыл»? Я же говорил тебе... — он сделал паузу, пытаясь вспомнить, когда именно это было. — Позавчера. Или в среду?
— Ты сказал: «Мама звонила, спрашивала, как у нас дела». И всё, — Вика открыла холодильник, повертела головой и захлопнула дверцу. Аппетит пропал начисто.
Андрей поставил чашку, отодвинул ноутбук и потёр глаза. Последние две недели он работал над проектом, который должен был или вывести их компанию на новый уровень, или похоронить её под грузом долгов и несбывшихся ожиданий. Нет, он определённо что-то говорил Вике о приезде матери. Или собирался сказать?
— Ладно, я виноват. Но что случилось? Где она сейчас?
— О, она в полном порядке, — процедила Вика, — встретила её наш сосед Игорь Палыч. Представляешь? Вышел покурить на балкон, увидел женщину с чемоданом, которая битый час стояла у подъезда, и узнал в ней твою мать. И вот что интересно... — она подошла ближе, упёрлась ладонями в столешницу и наклонилась к мужу, — он видел её всего один раз на твоём дне рождения, а я, твоя жена, не смогла вспомнить, что она должна приехать.
Андрей вздохнул.
— Вика, давай не будем...
— А знаешь, что она сказала, когда я вернулась из спортзала и обнаружила её в нашей гостиной? — не унималась Вика. — «Викуля, что-то ты похудела. Тебе идёт, только вот мешки под глазами... Андрюша говорил, что ты устаёшь на работе. Но ничего, я тут на месяц, научу тебя правильно питаться».
Андрей неловко улыбнулся:
— Ну, это же мама. Она всегда так.
— На месяц, Андрей! — Вика взмахнула руками. — И ты ничего мне не сказал!
— Я был уверен, что предупредил тебя, — он поднялся из-за стола, пытаясь обнять жену, но она отстранилась.
— Знаешь, что ещё? Твоя мама уже успела перевесить шторы в гостиной. Сказала, что так будет «гармоничнее». И переставила все мои книги на полках по какой-то своей системе.
Андрей закрыл глаза, словно пытаясь собраться с мыслями.
— Я поговорю с ней.
— Нет уж, — Вика схватила сумку, — поговоришь сам с собой. Я еду к Маринке на выходные. А вы тут... наслаждайтесь обществом друг друга.
Марина, лучшая подруга Вики ещё со студенческих времён, выслушала всю историю, не перебивая, только подливала в бокал вино.
— И вот так я оказалась у тебя, — Вика сделала глоток и откинулась на диван. — Семейная идиллия, чтоб её.
— То есть, — Марина вернула бутылку на столик, — ты просто взяла и сбежала от свекрови?
— А что мне оставалось? — возмутилась Вика. — Сидеть там и слушать, как я неправильно готовлю, неправильно складываю вещи в шкаф, и вообще веду себя не как «настоящая женщина»?
— Ты могла поговорить с Андреем...
— Он на её стороне, — отрезала Вика. — Всегда был и будет. Знаешь, что он сказал, когда я возмутилась тем, что она переставила мои книги? «Мама просто хочет помочь, она всегда так делает».
Марина задумчиво покрутила бокал.
— А ты не думала, что, может быть, она действительно хочет как лучше?
— Ага, — фыркнула Вика, — перевесить мои шторы и научить меня правильно жить — это, конечно, просто верх заботы.
Марина вздохнула. Они были знакомы уже пятнадцать лет, с первого курса университета. Вика всегда была упрямой и независимой. Когда-то Марина восхищалась этим, но сейчас... Сейчас она видела, как эта независимость превращается в глухую стену, о которую разбиваются даже самые добрые намерения.
— Знаешь, — осторожно начала Марина, — мне кажется, тут дело не только в шторах.
— В смысле?
— Ну, ты уже полгода как уволилась из своего рекламного агентства. Ты говорила, что хочешь заняться своим проектом, но я что-то не вижу особого прогресса...
— Вот только не начинай, — Вика подняла руку, — я работаю над этим. Просто сейчас не самое подходящее время для запуска.
— А когда будет подходящее? — Марина чуть наклонила голову. — Вик, я тебя знаю как облупленную. Ты боишься начать и провалиться. И вместо того, чтобы признать это, ты находишь внешние причины, почему всё идёт не так.
Вика поджала губы. Ну вот, теперь и Маринка туда же. Все вокруг, видите ли, знают, как ей жить.
— Я не за этим сюда приехала, — она отставила бокал.
— А за чем? Чтобы я тебе поплакалась, какая у тебя ужасная свекровь и бесчувственный муж? — Марина покачала головой. — Извини, но я слишком тебя люблю, чтобы в это играть.
Вика хотела возразить, но слова застряли в горле. Что-то в словах подруги задело за живое.
— Я просто хотела поддержки, — тихо сказала она.
— И я тебя поддерживаю, — Марина взяла её за руку. — Именно поэтому говорю, что может быть, проблема не в свекрови, а в том, что ты сама не знаешь, чего хочешь.
Валентина Петровна, мать Андрея, стояла у плиты, когда раздался звонок в дверь. За два дня она успела навести в квартире сына то, что она называла «уютом»: расставила по углам привезённые с собой статуэтки, разложила на диване вязаные салфетки, а на кухне появились новые занавески с вышитыми петухами.
— Андрюша, открой! — крикнула она, помешивая в кастрюле.
Но звонок повторился, а сына не было слышно. Валентина Петровна вздохнула, вытерла руки о фартук и пошла открывать.
На пороге стоял высокий мужчина средних лет с обветренным лицом и внимательными глазами.
— Добрый день, — он слегка кивнул, — я Игорь Павлович, сосед Андрея и Виктории.
— А, это вы меня встретили у подъезда, — улыбнулась Валентина Петровна. — Проходите, чаю попьём. Я как раз пирожки с капустой достаю.
Игорь Палыч замялся:
— Вообще-то я к Андрею по делу...
— Так его нет, на работу умчался. У них там какой-то аврал. А я одна скучаю, — она гостеприимно распахнула дверь. — Заходите, не стесняйтесь. Когда ещё получится соседей узнать поближе.
Через пять минут они уже сидели на кухне, и Игорь Палыч, сам не понимая как, рассказывал о своём разводе, случившемся три года назад.
— Просто в какой-то момент понял, что мы с Ларисой стали чужими людьми. Живём в одной квартире, а будто на разных планетах. Я со своей работой, она — со своими курсами и подругами.
— А дети у вас есть? — спросила Валентина Петровна, подливая ему чай.
— Дочь. В Канаде живёт, замуж вышла за программиста, — он вздохнул. — Раз в год прилетает. Созваниваемся по выходным, но это не то...
Валентина Петровна понимающе кивнула.
— Андрюша тоже редко звонит. Всё работа, работа. Если б не я сама, так и не увиделись бы никогда.
— Молодёжь сейчас такая, — согласился Игорь Палыч. — Всё бегом, всё некогда.
— Вот и я смотрю на них с Викой и думаю: сами себя загоняют. Она с этой своей затеей открыть своё дело, он — с проектами. А жизнь-то проходит мимо. Вот у вас с Ларисой как вышло...
Игорь Палыч неожиданно для себя кивнул. Странное дело, эта женщина знала его всего ничего, а будто насквозь видела.
— А вы давно без мужа? — спросил он и тут же смутился: — Простите, если лезу не в своё дело.
— Пять лет как вдова, — Валентина Петровна вздохнула. — А до этого тридцать лет вместе прожили. Вот сейчас приехала к сыну, а чувствую себя лишней. Невестка на меня волком смотрит, будто я к ним с проверкой явилась.
— Ну что вы, — возразил Игорь Палыч, — Виктория хорошая девушка. Просто у неё характер... непростой.
— Да все они непростые, — махнула рукой Валентина Петровна. — Я в их возрасте тоже считала, что весь мир против меня. А потом поняла: никому до тебя особого дела нет, каждый своими проблемами занят.
Игорь Палыч вдруг рассмеялся:
— Знаете, я вот сейчас подумал: зашёл к вам на пять минут, а сижу уже полчаса и душу изливаю. У вас дар, Валентина Петровна.
Она улыбнулась:
— Какой там дар. Просто жизнь прожила, всякого навидалась. — Она вдруг посмотрела на него очень внимательно. — А вы заходите ещё. Мне тут месяц куковать, а с Андрюшей много не поговоришь, он как с работы придёт — в компьютер утыкается.
Игорь Палыч неожиданно для себя кивнул:
— Обязательно зайду. А может, в парк сходим? Тут недалеко хороший есть, с прудом.
Вика вернулась домой в воскресенье вечером. Всю дорогу от Маринки она прокручивала в голове их разговор. «Может быть, проблема не в свекрови, а в том, что ты сама не знаешь, чего хочешь». Эти слова не давали покоя.
А чего она хотела? Год назад ответ был очевиден: уйти из опостылевшего рекламного агентства и открыть свою студию дизайна. Она даже название придумала — «ВикАрт». Сняла помещение, сделала ремонт, заказала вывеску... А потом что-то застопорилось. Сначала она объясняла это кризисом на рынке, потом — сезонным спадом, затем — необходимостью «получше подготовиться к запуску». Андрей не давил, просто молча оплачивал аренду пустующего помещения из своей зарплаты.
«А ведь я его подвожу, — вдруг подумала Вика. — Он верит в меня, а я...»
Дома было тихо. В прихожей пахло свежей выпечкой, а из гостиной доносились приглушённые голоса. Вика на цыпочках подошла к двери.
— И вот представляете, Игорь Павлович, мне этот врач говорит: «В вашем возрасте, Валентина Петровна, уже поздно начинать». А я ему: «Это в вашем возрасте, голубчик, уже поздно понимать, что для жизни нет возрастных ограничений». И записалась на танцы.
Смех Игоря Палыча был глубоким и раскатистым:
— Вы удивительная женщина, Валентина Петровна!
— Да ладно вам, — отмахнулась та, но в голосе слышалось удовольствие. — Просто поняла я, что жизнь одна, и проживать её нужно так, чтобы потом не жалеть о несделанном.
Вика замерла. Эти слова... Они будто прошили её насквозь. «Жизнь одна, и проживать её нужно так, чтобы потом не жалеть о несделанном». А она чем занималась последние полгода? Откладывала жизнь на потом?
Она тихонько прикрыла дверь и прошла на кухню. На столе лежала записка от Андрея: «Я на работе. Если вернёшься раньше меня, поговори с мамой. Пожалуйста. Люблю тебя».
Вика сделала глубокий вдох. Что ж, может, и правда стоит поговорить. По-настоящему поговорить, а не обмениваться колкостями.
Когда она вернулась в гостиную, Игорь Палыч уже уходил.
— О, Виктория! — он слегка смутился. — А я тут... зашёл к Валентине Петровне. Узнать, как она устроилась.
— Конечно, — кивнула Вика. — Спасибо, что встретили её в тот день.
Когда за соседом закрылась дверь, Вика повернулась к свекрови:
— Не знала, что вы подружились с Игорем Палычем.
— А что такого? — Валентина Петровна начала собирать чашки со стола. — Хороший человек, интересный собеседник. И одинокий, как и я.
В её голосе не было упрёка, но Вика всё равно почувствовала укол совести.
— Я не это имела в виду... — начала она, но свекровь перебила:
— Знаешь, Вика, я ведь не просто так приехала.
— В каком смысле? — насторожилась Вика.
Валентина Петровна села в кресло и сложила руки на коленях.
— Андрюша звонил мне месяц назад, очень переживал за тебя. Говорил, что ты какая-то потерянная в последнее время. Что с работой что-то не складывается, а он не знает, как помочь.
Вика опешила:
— Он вам это сказал?
— А кому ещё? — пожала плечами Валентина Петровна. — Я всё-таки его мать. Вот я и решила приехать, посмотреть, что к чему. Может, помочь чем смогу.
— Помочь? — Вика невольно усмехнулась. — Перевесив шторы?
— Ну, с чего-то надо начинать, — спокойно ответила свекровь. — Я же вижу, у тебя тут всё... как бы это сказать... замерло. Будто жизнь на паузе стоит.
Вика хотела возразить, но слова застряли в горле. Ведь именно так она себя и чувствовала последние месяцы — будто жизнь на паузе.
— И что вы предлагаете? — спросила она тихо.
— Для начала — рассказать мне, что случилось с твоей студией. Андрюша говорил, ты так горела этой идеей.
Вика опустилась в кресло напротив.
— Я... я боюсь, — вдруг призналась она. — Боюсь, что не получится. Что я вложу в это всю душу, все силы, а потом провалюсь.
— И поэтому решила вообще не пробовать? — Валентина Петровна покачала головой. — Знаешь, когда мы с твоим свёкром только поженились, он всё мечтал открыть свою мастерскую. Он же столяром был, золотые руки. А я его отговаривала: куда нам рисковать, у нас ребёнок маленький, квартиры своей нет... И он послушал меня. Всю жизнь потом на заводе отработал. А перед смертью знаешь, что сказал? «Валя, жалею только об одном — что не решился тогда рискнуть».
Она помолчала, глядя куда-то мимо Вики.
— Вот и я теперь живу с этим. С мыслью, что отняла у него мечту. Из страха. Из-за своей неуверенности. — Она перевела взгляд на невестку. — Не повторяй моей ошибки, Вика.
Андрей вернулся за полночь. В квартире было темно и тихо. Он осторожно разулся, стараясь не шуметь, и прошёл на кухню. Есть не хотелось, но выпить чего-нибудь — очень даже.
Он включил свет и вздрогнул: за столом сидела Вика.
— Ты меня напугала, — выдохнул он. — Почему в темноте?
— Думала, — она пожала плечами. — Как дела на работе?
— Сдали проект, — он устало потёр глаза. — Заказчик доволен. Будет контракт на следующий год.
— Это хорошо, — кивнула Вика.
Повисла пауза. Андрей налил себе воды и сел напротив жены.
— Как выходные у Маринки?
— Познавательно, — Вика смотрела куда-то мимо него. — Знаешь, я много думала о нас. Обо мне.
Андрей напрягся. Когда жена начинала фразу с «я много думала о нас», обычно это не предвещало ничего хорошего.
— И к чему ты пришла?
— К тому, что я трусиха, — она невесело усмехнулась. — Полгода прячусь от собственной мечты, потому что боюсь провала. А ты всё это время молча терпел мои капризы, оплачивал аренду пустующего помещения и даже маму свою вызвал на помощь.
— Я не...
— Нет, подожди, — она подняла руку. — Дай мне договорить. Я знаю, что ты не специально забыл сказать о её приезде. Ты был занят проектом, а я... я вела себя как избалованный ребёнок. Прости меня.
Андрей смотрел на неё с изумлением.
— Что случилось, пока меня не было?
— Поговорила с твоей мамой, — Вика слабо улыбнулась. — Оказывается, она приехала не шторы перевешивать, а мне помочь. По твоей просьбе, между прочим.
Андрей смущённо потёр шею:
— Я не думал, что она так буквально поймёт...
— Неважно, — Вика покачала головой. — Важно то, что она заставила меня задуматься. О том, почему я боюсь начать своё дело. О том, что я упускаю время. О том, что потом буду жалеть.
— И что ты решила?
— Я завтра иду в студию. И начинаю работать. По-настоящему.
Андрей улыбнулся с облегчением:
— Рад это слышать.
— А ещё, — Вика встала и обошла стол, — я хочу, чтобы твоя мама осталась. Не на месяц, конечно, но хотя бы на пару недель.
— Серьёзно? — он не верил своим ушам.
— Абсолютно, — кивнула Вика. — Знаешь, она многое пережила. И мне кажется, ей есть чему меня научить. Не только правильно питаться, — добавила она с усмешкой.
Андрей притянул её к себе:
— Ты удивительная.
— Скорее, упрямая и недальновидная, — вздохнула Вика. — Но я работаю над этим.
Студия «ВикАрт» открылась через месяц. Первую неделю телефон молчал, и Вика возвращалась домой с потухшими глазами. На восьмой день позвонил первый клиент — знакомый Маринки, которому срочно требовался логотип для кафе. Потом ещё один. И ещё.
Валентина Петровна уехала ровно через две недели, как и планировала. Перед отъездом она оставила Вике папку с вырезками из журналов и распечатками из интернета — идеи для дизайна, которые собирала втайне от невестки.
— Не думай, что я не понимаю современных тенденций, — сказала она, вручая папку. — В моём возрасте ещё можно учиться новому.
А через месяц после её отъезда Игорь Палыч внезапно продал свою квартиру и уехал в Тверь. По словам соседки с пятого этажа, он «переехал поближе к какой-то даме своего возраста».
Работа с «АртГрупп» оказалась изнурительной. Клиент меняли требования каждую неделю, сроки поджимали, а бюджет оказался меньше, чем Вика изначально рассчитывала. Но она впряглась в проект со всей страстью, понимая, что это её шанс.
Три месяца она почти не появлялась дома. Приходила за полночь, когда Андрей уже спал, и уходила на рассвете, оставляя на холодильнике короткие записки: «Буду поздно», «Не жди к ужину».
Их отношения, едва начавшие выправляться, снова покрылись трещинами. Теперь уже Андрей молча смотрел в спину уходящей жены и не знал, как достучаться до неё.
В день, когда Вика сдала финальную версию проекта, она вернулась домой раньше обычного. В квартире пахло чем-то новым — не привычной смесью пыли и застоявшегося воздуха, а свежестью и едва уловимым ароматом парфюма.
На кухонном столе лежала записка: «Я съехал к Серёге. Дай знать, когда будешь готова поговорить. А.»
Вика медленно опустилась на стул. Вот и всё. Она выиграла битву, но проиграла войну. Студия получила контракт с «АртГрупп» на постоянное обслуживание, а она потеряла мужа.
Телефон зазвонил, вырывая её из оцепенения. Номер Валентины Петровны.
— Здравствуй, дорогая, — голос свекрови звучал по-деловому чётко. — Как дела с проектом?
— Сдала, — безжизненно ответила Вика. — Спасибо за рекомендацию.
— Отлично, — в трубке послышался шум машин, — я сейчас в Твери, Игорь показывает мне город. Послушай, что у вас там с Андрюшей? Он звонил, голос странный.
— Он съехал, — Вика сглотнула комок в горле. — И правильно сделал. Я... я все испортила.
В трубке повисла тяжёлая пауза.
— Вика, — наконец произнесла Валентина Петровна, — помнишь, что я тебе говорила о своём муже? О том, как отняла у него мечту?
— Помню.
— Так вот, я соврала, — голос свекрови стал жёстче. — Не было никакой мечты о мастерской. Была обычная мужская блажь, которую он придумал, чтобы оправдать своё нежелание брать на себя ответственность. И я её пресекла, потому что кому-то надо было кормить семью и растить ребёнка.
Вика растерянно молчала.
— Но знаешь, что правда? — продолжила Валентина Петровна. — Правда в том, что я всю жизнь пыталась держать всё под контролем. Семью, мужа, сына. И только после смерти Николая поняла, что контроль — это иллюзия. Жизнь всё равно идёт своим чередом. — Она вздохнула. — Не повторяй моей ошибки, Вика. Не пытайся контролировать всё. Особенно людей, которых любишь.
— Что мне делать? — прошептала Вика.
— А что ты хочешь сделать?
— Я хочу... — она запнулась, осознавая очевидную истину, — я хочу быть с ним. Хочу нашу семью. Но боюсь, что уже поздно.
Серёга открыл дверь и молча посторонился, пропуская Вику в квартиру.
— Где он? — спросила она, не снимая пальто.
— В гостиной, — Серёга покачал головой. — Только имей в виду: он уже три дня ни с кем не разговаривает. Даже с матерью по телефону отказался говорить.
Вика кивнула и прошла в комнату. Андрей сидел на диване, уставившись в ноутбук. Щетина на лице, мятая футболка, круги под глазами — он выглядел так, будто не спал неделю.
— Привет, — тихо сказала она.
Он поднял голову, и Вика поразилась пустоте в его взгляде.
— Что-то забыла дома? — спросил он безразлично.
— Тебя, — она сделала шаг вперёд. — Я забыла тебя. И себя. И всё, что для нас по-настоящему важно.
Андрей усмехнулся:
— Неужели великий проект закончился, и ты вспомнила о существовании мужа?
— Я заслужила это, — Вика не отвела взгляд. — Но я пришла не оправдываться. Я пришла сказать, что увольняюсь из «АртГрупп».
— Что? — он впервые посмотрел на неё с интересом. — Но ты же... это же твой шанс.
— Нет, — она покачала головой. — Мой шанс — это ты. Наша семья. Карьера, деньги, успех — всё это пустое, если некому разделить их с тобой.
— И когда ты это поняла? — в его голосе слышалась горечь.
— Когда вернулась домой и поняла, что дом — это не стены. Это ты.
Андрей молчал, изучая её лицо, словно искал в нём ответы на незаданные вопросы.
— Вик, я не хочу, чтобы ты бросала работу ради меня, — наконец сказал он. — Я знаю, как много она для тебя значит.
— Не ради тебя, — возразила она, — ради нас. И я не бросаю работу. Я просто хочу найти баланс. Быть не только дизайнером, но и женой. И, может быть... — она замялась, — когда-нибудь матерью.
Он встал и подошёл к ней. Осторожно, будто боялся спугнуть.
— Ты уверена?
— Да, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Но мне нужна твоя помощь. Потому что сама я не справлюсь.
— С чем?
— С жизнью, — просто ответила Вика. — Я как будто разучилась жить по-человечески. Только работа, только цели, только доказать всем и себе...
Андрей обнял её, прижал к себе крепко, как в те первые дни, когда они только начинали встречаться. И Вика почувствовала, как что-то внутри неё оттаивает, рушится стена, которую она так старательно строила.
— Пойдём домой, — прошептал он ей в волосы.
Прошёл год. Студия «ВикАрт» не только выжила без контракта с «АртГрупп», но и нашла свою нишу — авторский дизайн для малого бизнеса. Вика научилась работать не на износ, а с умом. А ещё — делегировать задачи своим двум новым сотрудникам.
Валентина Петровна и Игорь Палыч поженились в сентябре, тихо и без лишнего шума. Теперь они жили в Твери, в небольшом доме с садом, который купили вместе. Раз в месяц они приезжали в гости, и Вика с удивлением обнаружила, что ждёт этих визитов с нетерпением.
В тот вечер они сидели на кухне — Вика, Андрей, Валентина Петровна и Игорь Палыч. За окном шёл снег, в духовке томилось жаркое (рецепт свекрови, но в исполнении Вики), а на столе стояла бутылка красного вина.
— Ну что, когда нам ждать внуков? — как бы между прочим спросила Валентина Петровна, подмигнув Игорю.
Вика переглянулась с Андреем. Он еле заметно кивнул.
— Вообще-то, — она сделала паузу, — если всё пойдёт хорошо, то в июле.
Валентина Петровна замерла с вилкой в воздухе.
— Серьёзно?
— Абсолютно, — улыбнулся Андрей, накрывая ладонь жены своей. — Вчера узнали.
— И вы молчали?! — всплеснула руками Валентина Петровна. — Господи, я же ничего не подготовила! Игорь, ты слышал? Мы будем дедушкой и бабушкой!
Игорь Палыч крякнул и полез обниматься, а Вика смотрела на них и думала о том, как легко было всё потерять и как сложно обрести. О том, что жизнь — удивительная штука: стоит только перестать бояться и начать действительно жить.
— Знаешь, — шепнул ей Андрей, пока их «родители» обсуждали, кого они хотят больше — внука или внучку, — я ни о чём не жалею. Ни о твоей студии, ни о нашей ссоре, ни о том, что мы чуть не развелись.
— Почему? — удивилась Вика.
— Потому что иногда нужно потерять что-то, чтобы понять его ценность.
Вика посмотрела на мужа — внимательно, словно впервые видела. И поняла, что он прав. В жизни нет черновиков. Есть только один шанс прожить её так, чтобы потом не жалеть. И этот шанс они не упустили.
— Никогда бы не подумала, что всё так обернётся, — призналась Вика, прижимаясь к мужу. — Твоя мама и наш сосед...
— А по-моему, здорово, — Андрей обнял её за плечи. — Оба одинокие, оба интересные люди. Почему бы и нет?
— Знаешь, что самое удивительное? — Вика подняла на него глаза. — Если бы ты не «забыл» предупредить меня о её приезде, а я бы не «забыла» её встретить, ничего этого могло бы не быть. Ни моей студии, ни их... дружбы.
Андрей хитро улыбнулся:
— А кто сказал, что я забыл?
— В смысле? — Вика отстранилась, глядя на него с подозрением.
— Ну, скажем так, — он выдержал паузу, — я знал, что если прямо скажу тебе: «Мама приезжает на месяц, чтобы помочь тебе разобраться с твоей жизнью», ты встретишь её во всеоружии. И вы будете воевать, а не разговаривать.
Вика открыла рот, потом закрыла, потом снова открыла:
— То есть ты специально...
— Создал ситуацию, в которой вы могли бы начать с чистого листа? — он невинно пожал плечами. — Возможно.
— Ах ты... — Вика замахнулась, но вместо удара скрестила руки на груди. — Ты невозможный манипулятор.
— Я просто хорошо знаю двух самых упрямых женщин в моей жизни, — он развёл руками. — И решил рискнуть.
— А если бы твой план не сработал? — в голосе Вики звенел металл.
— Тогда я бы здесь не сидел, — сухо ответил Андрей. — Был бы уже в гостинице или на диване у Серёги. И, возможно, раздумывал бы о будущем нашего брака.
Вика резко выдохнула, словно её ударили под дых.
— Настолько всё было серьёзно?
— Настолько, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Вик, мы полгода жили как соседи. Ты — в своей раковине, я — в работе. Ещё немного, и мы бы просто растворились друг для друга.
Она молчала, переваривая услышанное. В глубине души знала, что он прав, но признавать это было больно.
— А сейчас? — наконец спросила она. — Что сейчас?
— А сейчас у нас есть шанс, — Андрей не улыбался. — Но решать тебе. Готова ли ты не просто открыть студию, но и открыться сама? Или будешь и дальше строить стены?
Вика подошла к окну. За стеклом мерцали огни ночного города — равнодушные, холодные, как те барьеры, что она воздвигла вокруг себя.
— Я не знаю, — честно призналась она. — Но попробую.
Андрей кивнул. Этого было достаточно. Пока.