— Ты видел своё лицо? — бросила Лида, закрывая посудомоечную машину. — Я только по мимике поняла: звонят твои.
— Ага, Танька с мужем и детьми хотят к нам в июле. Отпуск у них уже утверждён, билеты смотрят.
— Ну конечно, разве могли мы прожить лето в одиночестве, — вздохнула она, опершись на спинку стула. — Подожди немного, и моя Люська зазвонит. Не из-за нас, конечно. А из-за моря. Как всегда.
После переезда в Геленджик прошло уже шесть лет. Тогда, устав от московской суеты и многолетней работы на вредном заводе, Николай ушёл на пенсию, и супруги продали двушку в Медведково. Купили небольшой домик в пригороде с видом на море. Тепло, воздух чистый, вокруг виноградники и тишина. Счастье.
Но оно продлилось ровно до тех пор, пока о переезде не узнали родственники.
— Напомни мне, почему мы никому не рассказывали о переезде в первые полгода? — хмыкнула Лида. — Самое тихое и спокойное время было.
— Потому что я не идиот, — усмехнулся Николай. — Но ты же сама потом видео в группу скинула, помнишь? Где ты на фоне пальмы в январе мандарин ешь.
— Вот не надо! Я ж думала — просто порадуются!
— Порадовались. И начали бронировать нас, как гостиницу.
Лида всплеснула руками.
— Ну, а как откажешь? Танька твоя с мужем, внуками, потом мой брат с Ольгой и их девочки. Потом Людка с новым кавалером. Мы даже за май не успеваем соскучиться друг по другу!
— Ну да, а я потом месяц у невролога восстанавливаюсь после всех этих «отдыхов». Помнишь прошлое лето?
— Лучше бы не помнила, — отмахнулась она. — Мы тогда спали с тобой на веранде, потому что внук твоей сестры «пугается надувного матраса». Это прям официальная медицинская причина, видимо.
Они оба рассмеялись. Смех был с оттенком усталости и лёгкого отчаяния.
— А на кухне тогда кто ночевал? — вспомнил Николай.
— Мой племянник. Потому что «ему ночью удобно есть, и чтоб было не далеко от холодильника». Гениальная логика. Я потом весь август боялась ночью выйти — думала, опять кто-то на полу спит.
Они помолчали. За окном чуть поскрипывали ставни, ветер тянул запах лаванды с участка соседей.
— Знаешь, что, — вдруг сказал Николай, вытягиваясь в кресле. — А давай в этом году проведём эксперимент.
— С вызовом санитарной службы? Или будешь притворяться, что уехал на Шпицберген?
— Почти. Давай прозвоним всех желающих приехать — и скажем, что мы планируем к ним весной. Прям с ночёвкой, на пару недель.
— Серьёзно? — прищурилась Лида. — Это гениально.
— И, если хоть один скажет: «Да, конечно, приезжайте, мы рады» — я готов уступить. Остальным — турбазы, гостевые дома и палатки на пляже.
Она кивнула. Было в этом что-то даже азартное. Испытание на взаимность.
На следующий день Лида уже с утра подслушала, как муж неспешно прогуливается по участку с телефоном в руке и важным тоном говорит:
— Саш, привет. Слушай, мы с Лидой тут подумали — весной хотим в Москву приехать. Ну, недельки на три, может на месяц. Воздух сменить, внуков повидать, по Таганке пройтись... Помнишь кафе у метро? Да-да. Вот. А с ночёвкой у вас можно будет?
Он положил палец на губы, заметив, что Лида наблюдает за ним из окна. Сделал паузу, выслушал ответ и, не меняя выражения лица, кивнул:
— А, вы ремонт начали? Ну да, неудобно тогда. Понимаю. Как закончите, обязательно скажи.
Звонок закончился, но это был лишь первый.
Следующей стала двоюродная сестра из Подольска:
— Да у нас сейчас вообще завал, — лепетала она в трубке. — Вика на подготовительных к ЕГЭ, муж по выходным на дачу ездит, ну ты сам понимаешь...
— Понимаю, — коротко ответил Николай. — А летом вы к нам?
— Ну да! Мы уж с Таней там списались, она на начало июля бронировала, а мы на конец.
Следующим был старый друг, когда-то звавший Колю «братом»:
— Не, Коль, мы с Ленкой в однушке. Там развернуться нельзя, куда уж гостей. Но ты там держись! Как будет возможность — обязательно увидимся. На побережье.
Николай не стал комментировать. После каждого разговора он записывал в тетрадку: «Отказ». И в скобках — «запланировал отпуск на юге».
— Ну и? — Лида сидела на кухне с кружкой зелёного чая и ожидала итогов.
— Удивишься. Только Светка твоя, младшая, сразу сказала: «Приезжайте хоть завтра, я надувной матрас надую». Остальные — полный отказняк.
— А ведь Светка сама с двумя детьми, — кивнула Лида. — И в хрущёвке. Но душа у неё широкая. Не забывай об этом, когда будешь думать, кого позвать в августе.
— Я уже решил: её и позовём. Остальным — пансионаты, гостевые дома, вон на соседней улице новый частник сдаёт комнаты.
— Ты думаешь, они не обидятся?
— Обидятся. Но потом перестанут. Или научатся уважать границы.
Лида почесала висок:
— Страшно, Коля. Мне всю жизнь казалось, что семья — это святое. Что нельзя родным отказывать...
— А когда они на тебе сидят всё лето, это тоже святое?
— ...это уже ад, — вздохнула она. — Особенно, когда тебя же потом ещё и осуждают за недостаточно «вкусный шашлык» или «не такую кровать».
Они помолчали.
Первой написала Танька:
«Привет! Мы тут с Серёжей подумали, приедем 3 июля, как обычно. Уточни, пожалуйста, как дела с размещением — у нас будет шестеро».
Николай набрал короткое сообщение:
«Привет. К сожалению, в этом году не сможем принять гостей. Дом полон. Можем посоветовать несколько отличных гостевых домов рядом».
Ответ пришёл через две минуты:
«Ты серьёзно? У вас же свой дом. И ты мне — гостиницу???»
Он пожал плечами и ничего не ответил.
Потом был звоночек от кумовьев. Те решили устроить сюрприз и даже не предупредили заранее. Просто встали утром в понедельник на трассу и к обеду были уже в Геленджике.
Кто-то позвонил в звонок. Лида выглянула в окно и остолбенела.
— Коля. Это они. Иван с Машкой. С чемоданами.
— Ох ты ж.… — пробормотал Николай. — Ну, сейчас будет весело.
Он вышел на крыльцо и деликатно улыбнулся:
— Маш, Ваня... Какая неожиданность! А что у вас случилось?
— Да ничего! Решили на недельку к вам. Вспомнили молодость, шашлычки, песни под гитару.
— А мы, представьте, гостей не принимаем. Уже всё занято. Полный дом. Можем вам помочь найти комнату у соседей — там уютно, хорошие условия.
Машка округлила глаза:
— Но мы ж к вам! Как же так?!
— Вот так, Маш. У нас не гостиница. Мы тоже хотим отдыхать, а не превращать лето в ресторан и хостел. Сами понимаете.
Было неловко. Очень. Но Иван, к чести, его, кивнул:
— Ладно, Коль. Понимаю. Мы найдём, где остановиться.
Они уехали. Без скандала. Но уже на следующий день общая чат-группа семьи в WhatsApp молчала. Потом исчезла. Создали новую — без Лиды и Николая.
— Думаешь, мы всё правильно сделали? — Лида лежала вечером в гамаке, слушая, как за забором поют цикады.
— Не думаю. Знаю. Мы никого не выгнали. Мы просто обозначили границы. И если кому-то это не нравится — пусть не нравится.
— А если всё-таки кто-то снова решит приехать «вдруг»?
— Тогда есть забор. И есть простое слово — «нет». Мы взрослые люди, Лида. Пора себя уважать. Иначе уважать нас никто не будет.
В августе приехала Света. С двумя мальчишками. Сразу сама предложила купить продуктов, приносила арбузы, пекла пироги и вечером мыла за собой посуду. Мальчишки помогали поливать клумбы, а по утрам носились по двору, смеясь.
— Вот это я понимаю — отдых, — улыбалась Лида, наливая кофе и вдыхая запах свободы. — Не гости, а родные.
— Потому что не требуют, не ворчат и не используют. А просто живут с нами. На равных, подытожил Николай.
Он поднял кружку:
— За настоящее родство. Не по крови, а по душе.
Лида стукнулась чашкой о его.
— За родных по духу.