в которой происходит наша первая битва с хапугами
Эртал угрюмо посмотрел нас, но смог промолчать и сел рядом с Фермером, а тот, налив ему кофе в бокал, пододвинул лепёшку, украшенную сладким взбитым десертом, а потом налил кофе и Эскулапу, проворковав своим сиплым голосом:
– Вацлав Фролович, а много ли болеют в Вашем замечательном городе инфекционными заболеваниями? Ну, например, гриппом или корью? Про ковид не спрашиваю, понимаю эпидемия была.
– Не понял! Не было у нас никакого ковида! – Эскулап как-то осел на стуле и сморщил лоб, он никак не мог понять к чему бы это.
Мы молча переглянулись, а Фермер, лучась заботой о нас, продолжил охмурять его:
– Нет, Вы не волнуйтесь! Нашим студентам сделаны все прививки, но может здесь есть ещё что-то, что мы могли забыть, или, как Вы думаете, может им маски одеть? Ведь едут-то на помойку, конечно, по сути, техническую, но там же пыль! У них же может аллергия случиться или что-то ещё. Здесь часто бывает аллергия у жителей?
Полицейский, опередив врача, выдавил:
– А как же они будут первопроходцев в масках изображать?
Это было неожиданно. Мы переглянулись. Неужели возможна такая защита?
Фермер захохотал:
– Точно! Ребята! Возьмите обязательно что-либо для защиты носоглотки, но в духе Дикого Запада. Например, платки на лицо! Ну-с, подождём и посмотрим, что наши озорники придумают. Они, знаете ли, на Новый Год, так смешно нарядились! Знаете, из них получились такие милые и пузатые тролли.
– Это как тролли? – просипел Вацлав Фролович.
– Как в мультике про Снежную королеву. Просто умора! Синенькие!
И опять мы заметили, как зависли оба носителя. «Хапуги» не знали, ни троллей, ни мультиков, а их носители, тоже не видели этих мультиков и теперь анализировали информацию, потому что не знали, что им пригодится в охоте на нас.
Леший мысленно завопил, что он знает, что можно использовать, чтобы мы не напрягались с маскировкой, он погладил себя по животу и сообщил в пространство:
– Обожрался!
Мы поняли, что что он придумал, но полностью план битвы ещё не вырисовался. Тихо ушли переодеваться и явились через десять минут: я, Котя, Гога, Эдя. Решили, что первыми, с кем они столкнутся, будем мы, вчетвером.
Абсолютно все вытаращили глаза.
Сказать, что Гога постаралась, это ничего не сказать. Костюмы были отглажены, на головах по-пиратски были повязаны цветные платки, в руках сачки, а за спиной рюкзаки, в которых гремели банки и распрямилки. Несомненным украшением нашего облика были высокие берцы из кирзы и чёрные нашейные платки, закрывающие наши лица.
За нами стояли улыбающиеся Ник и Боб в не менее импозантных костюмах, в которых не было не грамма синтетики, на них висели всякие камеры и фотоаппараты. У них были роскошные широкополые ковбойские шляпы и тёмные очки. С точки зрения Эскулапа и вселённого полицейского, мы были беспомощной добычей.
Я мысленно усмехнулась. Знаете, чем отличается человек от очень многих хищников? Разносторонностью!
Ведь любой хищник обучается матерью или стаей, а люди помимо всего прочего обучаются всю жизнь, и для этого долго наблюдают за теми, кто является добычей.
Нам долго не дали изучать, но кое-что мы узнали, теперь мы идём на охоту на тех, кто считал нас добычей. Охота на охотников!
Того, кто организовал этих паразитов, мы ловить будем позже. Значит мы должны проделать всё так, чтобы все решили, что нам невероятно повезло.
Дора, Арр, Леший и Манька буквально ели нас глазами. Мы впервые расставались, и они невероятно волновались. Я мысленно передала, чтобы они внимательно слушали, что им передадут наши «шкурки», а Гога улыбаясь завопила:
– Правда мы, как археологи?!
– Жесть! Особенно с сачками, – фыркнул Леший.
Эртал, который опять побледнел, вскочил, но Куратор, который неторопливо материализовался в проёме двери, пророкотал:
– Уважаемый Эртал, не волнуйтесь! Вы отвезёте ребят в сад, как мы и договаривались, а наш страж порядка нас подвезёт. Думаю, что мы поместимся в его машине. Ребята молодые, значит втиснутся все. Ведь Вацлав Фролович не поедет с нами на кумтор, ему же не интересны бабочки и прочие насекомые? Ну как, хороший я план придумал?
Эскулап вздрогнул и просипел:
– Что я там не видел?
Мы весело переглянулись, потому что это был крик души носителя, «хапуга» такого не знал. Наш Куратор покивал Экскулапу.
– Правильно! Это наша работа, зачем кого-то вмешивать в неё. Вацлав Фролович, уговорите нашего стража порядка помочь?!
Это была классная подлянка, потому что «хапуга» заставлял Эскулапа действовать, но он не знал, что делать. Мы бы не поместились в его машину! Однако среагировал не Эскулап, а полицейский. Он подскочил.
Знаете, когда так пишут в романах, то для того, чтобы показать каким было неожиданно что-то для человека, но этот полицейский именно подскочил, как будто сел на кнопку. Как это больно, я помню по школе. Мне одноклассник Колька в школе за то, что я не дала ему списать подложил кнопку. Я прибежала с физкультуры хлопнулась за парту и, взвизгнув, подскочила. Конечно, после школы мы подрались, но я научилась внимательно следить за тем, с кем сижу, куда сажусь и прочее.
Видимо, наша просьба была своеобразной кнопкой для полицейского. Он просипел:
– Нет! Я сегодня вас не повезу, там оползень и опасно, – встал и вышел.
Гога, прижав ладошки ко рту, моргала и глаза её наполнялись слезами.
– А как же археологи?!
Эскулап зло сверкнул глазами, потом чисто по-женски всплеснул руками и сбивчиво заговорил:
– Так не во всех же местах оползень, и у нас же не одна помойка! Археологи… Хм… Вот что, я не знаю право, что там за археологи, но они могут быть, где угодно! Да, езжайте вы сами! Прямо по улице Ленина, и спросите дорогу на кумтор. Кто-нибудь, да подвезёт вас! Хотя, что это я? У меня же своя машина есть! Я же приезжал к вам на ней. Сейчас позвоню своему знакомому, и он подгонит машину сюда.
– Ой, как хорошо! – запрыгала Гога.
Действительно, он куда-то позвонил, договорился, но оскалившись, как гиена, якобы в улыбке (подсознание оказалось областью мало доступной, управлению «хапуг»), прокаркал:
– Машина подъезжает, можете отправляться!
Мы помахали рукой и побежали, но, уходя, услышали:
– А что за археологи? – поинтересовался Фермер.
Нам уже было всё равно, потому что мы, подставив лица солнцу, размышляли, что нас может ждать? Во время этого свидания мы немало узнали. Оказывается, некоторые носители могут сопротивляться «хапугам». Значит действительно «хапуги» очень разные! Это было опасно. Значит мы могли только говорить и думать над каждым словом. Кто его знает, как эти «хапуги» развиваются?
Гога, улыбаясь, заявила:
– Видите, как всё классно получается! Сами сцены для фотографии мы придумаем по ходу. Кто его знает, что там за местность?! Может там какие-то красивые обрывы. Только надо будет фотосессию быстро проделать. Ещё и бабочек надо наловить!
– Успеем! – уверенно проговорила Эдя.
Машина – светло-кремовые жигули, остановилась, прямо перед калиткой. Из неё вылез немолодой мужик, посмотрел на нас, покраснел, вручил Куратору ключи и почти бегом побежал по улице в обратном направлении.
Куратор хмыкнул:
– Неожиданно!
Мы все услышали голос Арра в голове.
– Куратор, смотрите моими глазами, я снимаю картину маршрута с памяти полицейского и его мыслей. Врач вас направил к приготовленной ловушке. Там ждет засада. Вас постараются захватить, потому что вы для Него ценность. Именно так – «Он» с большой буквы. Это так думает «хапуга» полицейского, а тот уже привык думать также. Надо потом выяснить, кто это «Он». Отвлекся, простите! Куратор, надо ехать сначала так, как сказал Эскулап! На перекрёстке, где кончается бетонный забор, уточните дорогу к ближайшему ущелью. Думаю, вам подставили проводника.
Через двадцать минут, мы остановились около мужичка в вязанной шапке, несмотря на жару. Он топтался на углу, и, когда мы остановились, сам подбежал к нашей машине.
– Уважаемый! Как нам проехать к свалке? – поинтересовался Куратор.
– Прямо, никуда не сворачивайте, – безжизненным голосом отрапортовал мужичок и застыл.
Мы очень были нужны, если они пошли на такое. Наши киношники нахмурились, но Гога не вышла из роли и завопила:
– Спасибо! А долго ехать?
– Прямо! – мужичок протянул руку и застыл, как указатель на дороге, видимо других слов его «хапуга» не знал.
Как всегда, в этом городе улицы были пустынными, а окна частных домов, к нашему изумлению, были закрыты металлическими щитами.
Мы ехали довольно долго, и, выехав из города, оказались в узком ущелье, отвесные скалы которого были покрыты зеленовато-серыми лишайниками и сизыми кустиками. Всё было покрыто серой пылью, даже трава.
Куратор остался в машине, а я, Эдя и Котя, вооружившись сачками стали, озираясь, осматриваться. Гога, активно размахивая сачком, руководила Ником и Бобом. Её нежный голосок дробился в узком ущелье:
– Ребята, вы всё перепутали! Мы приехали не туда! Не надо было того типа спрашивать. Ни свалки, ни бабочек! Может каких-нибудь поймаем древних насекомых, которые лопают эти лишайники. Пожалуйста, давайте эти склоны поснимаем! Если есть очень мелкие насекомые, то мы их зафиксируем, не залезая на эти склоны. Вот посмотрите! Вон те лишайники блестят, на них что-то может привлекать насекомых.
У Гоги была одна задача, прикрыть парней, когда по нам нанесут удар. Парни не так всё поняли и, вытаращив глаза, выставив камеры, как автоматы, внимательно осматривались.
Эдя хихикнула и покачала головой, потом содрала с головы панаму и закрыла глаза. Заметив, что она изрядно побледнела, я поняла всё, и прыгнула вперёд, прикрывая Котю и Эдю.
«Хапуги» ударили разом. Зря! Я продумала все перед отъездом. С живыми этим неживым не справиться, если кругом весна.
Я всей силой души позвала всех вокруг, кто помнил и знал, что такое весна. Шкурка постаралась и прикрыла мне сердце и печень, а моя голова этим паразитам была не по «сoп.лям».
Солнце сияло и я, переполненная энергией, позвала раннюю майскую грозу, с её ещё зимней свирепостью и с горячей надеждой на жаркое лето. Позвала весенний дождь, который заставляет всё цвести, и разбудила все семена, которые истосковались без воды. Я позвала тех, кто был готов в рыцарских турнирах сражаться за любимых, а чтобы никто не сомневался в победе весны, я украсила небо радугой.
– Вот это да! – просипел Ник.
Появившиеся из каких-то щелей в скалах белесые столбы пара остановились, перед радужным облаком из пыльцы, спор и насекомых, вставших на их пути. Первые столбы растеклись лужами, полностью покрытыми пыльцой и погибшими насекомыми. Ближайшие к нам скалы, покрытые цветами, тихо загудели, потому что растения и травы не подпустили к нам «хапуг», которые видимо решили напасть с боков. Да и как справиться с тем, что проснулось и хотело жить, и ненавидело тех, кто им мешал это делать?!
Над ущельем стали собираться тяжёлые тучи и брызнул лёгкий дождь.
Мы получили небольшую передышку, потому что необычно извивающиеся столбы то ли пара, то ли тумана, застыли.
Тогда Эля свирепо завопила мне:
– Отойди, теперь я!
Я едва успела соорудить нечто вроде щита и отскочить, как из нависших почти чёрных туч, к Эде потекли… Да-да, именно потекли разряды, а та протянула, руки вперёд и ударила, по этим застывшим столбам багровыми молниями. Первый ряд этих созданий она испепелила, и шлепнулась на Землю от потери сил.
К нам подскочила Гога и завопила:
– На меня!
Не знаю, как она осталась в живых, но молния ударила в неё и, подхваченная её руками, была отправлена к следующим столбам, которые уже быстро двигались в нашу сторону из глубины ущелья.
Эдя и Гога посерели от потери энергии, но я смогла закрыть их зонтом. Не знаю, почему мне в голову пришёл зонт, может потому, что до этого пролился дождь? Оглянувшись, я заметила, как Боб, бледный от потери сил, держал мерцающий щит над машиной и вставшего рядом с ней Куратором.
Из ущелья опять появились новые столбы тумана.
– Стая, слушай меня! Меня!! Защищайтесь!! – раздался властный голос Коти – На вас напали, вы сражайтесь за себя. Защищайтесь!
С его рук потёк зловещий зелёный дым и стал на пути вырастающих из щелей и скал ущелья новых белёсых столбов.
Началось невообразимое!
Это очень было похоже на то, что я когда-то видела в детстве. Однажды, днем в муравейник упала многоножка. Муравьи тогда обезумели, они кусали и рвали её и под горячую руку рвали друг друга.
– Защищайтесь! – пророкотал Котя починяя себе всех «хапуг».
Столбы-«хапуги» стали мельче, и из них посыпались искры. Они бликовали зеленовато-коричневым в мрачном свете из-за нависшей над ущельем чёрной тучи. Теперь солнца не было видно. Лучи из столбов тумана, попадая на скалы, отражались от них окрашивая картину боя в какие-то фантастические багровые тона. Столбы извивались, ударяли друг по другу струями грязно-коричневого тумана. Некоторые превратились в слякоть, которая всосалась в землю, и эти места мгновенно заплетали травы.
Ник, держась за правый бок, упал на колени и, упёршись руками в землю, завопил:
– Подпитай его! Получается!!
И тогда я увидела то, во что никогда бы не поверила раньше: от тучи стали стекать светящиеся концентрические круги, создавая воронку над головой Коти.
Котя пошатнулся, потом раскинув руки, как птица, зарычал:
– Рвите всех! Рвите!! – а потом он отскочил под созданный мной зонт, и прохрипел. – Заткните нос!
В ущелье творилось невообразимое. Выскочили люди, которые, видимо, управляли этими туманными столбами, и стали убивать друг друга. Столбы из тумана в свою очередь испускали струи жижи горчичного цвета, которые растворяли и их, и камни, и самих себя. Со стен скал лились грязно коричневые потоки. Это кошмар продолжался полчаса.
Подул сильный ветер, и из тучи прицельно стали бить молнии в это ущелье выжигая всё, что там было. Ущелье отвечало странными взвизгами и рокотом, рассыпающимся хрустящим эхом, потом полил дождь. Мы смотрели, как над ущельем стал пониматься пар, и молнии опять били и били в этот пар, пока не перестал раздаваться хрустящий звук.
Мы поняли, что «хапуги» здесь уничтожили не только себя, но и своих носителей.
Теперь скалы сияли под солнцем от воды и цветов, покрывших все мало-мальски пригодные для роста участки, а по ущелью с ревом нёсся поток бурой жижи. Мы стояли по колено в ней. Минута, три, и вся жижа всосалась в землю. Ущелье после этого стало ещё мрачнее и непригляднее.
– Это неправильно! – просипела Эдя. – Нельзя, чтобы здесь возникло кладбище.
– Сейчас! Только приду в себя, – прохрипел за мой спиной Котя.
Я взглянула на ребят, они были похожи на выжатые лимоны, а Котя, сидел, потому что не мог даже стоять. Я расстроилась, потому что и не заметила, когда он плюхнулся на землю, потому что тратила все силы на защиту тех, кто был у нас за спиной. Чтобы чуть задержать его, я спросила:
– Котя, сиди! Скажи, а что ты использовал?
– Понимаешь, у многих примитивных организмов феромоны, это способ объединиться в момент нападения врага. Многократно усилиться, отключая все остальное, чтобы спасти колонию. Так вот эти «хапуги» здесь организовали колонию. Пусть не белковых организмов, но ведь принципы выживания едины везде!
И тут меня осенило. Именно теперь надо истинно-земному напомнить о выживании и жизни, и дать силы для этого. Я повернулась к нашим воякам.
– Боб, пошли, наше с тобой время пришло!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: