Первое время стояла гнетущая тишина. Только их шаги мягко шуршали по мокрому песку да изредка с ветки срывалась капля росы, падая с едва слышным звуком. Холодная безжизненная сырость липла к коже. Элинор ежилась, кутаясь потуже в плащ: после вчерашнего полуденного тепла озноб пробирал её до костей. Она ощущала себя оборванной струной, которая ещё вибрирует после резкого удара — внутри всё дрожало, звенело от тревоги и разочарования. Но вместе с тем где-то глубоко теплилось упрямое сопротивление. Я не сломаюсь. Мы выберемся, иначе быть не может.
Чтобы отвлечься, она старалась сосредоточиться на деталях. Вот слева тянется знакомый мохнатый ковёр влажного мха у корней — похожий они проходили вчера. А вон там, впереди, высится обгорелый ствол гиганта, расколотого молнией. Они определённо проходят снова то же место, где были накануне днём, перед тем, как лес начал редеть. Значит, они вернулись на правильный путь. Осознав это, Элинор против воли сглотнула: значит, здесь же, совсем рядом, их поджидала вчера иллюзия с открытым пространством. Место, где невидимая «граница тьмы» дрогнула, заманивая их в свою игру.
Едва она вспомнила об этом, как в сердце заколол страх. Она быстро оглянулась на Дариуса: тот шёл на полшага впереди, напряжённо высматривая что-то, с ножом наголо в правой руке. Его левая ладонь была свободна и едва заметно раздвигала упругие еловые лапы, когда те нависали над руслом. Лицо его застыло собранной маской — челюсти сжаты, взгляд скользит из стороны в сторону. Сосредоточен на каждом звуке, поняла Элинор.
Она крепче стиснула амулет в руке. Хоть он и молчал, всё равно было спокойнее держать его наготове. Сила Камня Истины не подвела их ни разу… пока они сами не поддались самообману и перестали на него полагаться. Больше такой ошибки она не допустит. Элинор краем глаза постоянно следила за артефактом. Иногда ей мерещилось, будто от него исходит тепло — но возможно, то была просто теплота её собственных рук.
Чем дальше они уходили от поляны-миража, тем заметнее менялся лес. Вновь появились те странные пугающие приметы, что сопровождали их изнутри чащи: гулкие стоны деревьев, будто где-то кричал человек; шорохи, неведомо откуда летящие; зыбкие тени, скользящие в густом переплёте ветвей над головой. Лес словно говорил им: «Ну что, поверили в спасение? А теперь — назад, в мой плен».
Элинор старалась не обращать внимания на эти устрашения — ведь по опыту знала: тени не тронут, пока сам их не испугаешься. Но одно её угнетало сильнее всего: исчезли звуки жизни. Ни тебе пения птиц, что они слышали вчера, ни стрекота кузнечиков на мнимой луговине, ни далёкого лая собак. Все те радостные знаки внешнего мира — ложь. И теперь, шаг за шагом углубляясь обратно во тьму, они возвращались в обитель безмолвия.
Дариус неожиданно остановился, подняв руку. Элинор тотчас замерла, насторожившись. Он кивнул ей в сторону:
— Смотри.
На стволе сосны, у самой тропы, виднелась косая зарубка, поросшая коричневой смолой. Это он сам и оставил дня два назад. Сердце Элинор ёкнуло. Получается, они вернулись к точке, которую уже проходили. Нет, это не было похоже на вчерашний блуждающий круг — скорее, на то, что иллюзия отбросила их назад, к середине пути. Выход, которого они достигли вечером, теперь вновь был далеко впереди — столько часов пути стёрлось лесом как сжавшейся пружиной пространства.
Дариус смотрел на отметину молча, но по тому, как злее вспыхнули огоньки в его глазах, Элинор поняла: он тоже осознал. На щеках её загорелся румянец — смесь гнева и отчаяния.
— Неважно, — хрипло бросил он, отвечая скорее своим мыслям. — Главное, мы знаем, куда идти.
И он решительно двинулся вперёд, намеренно топнув тяжелее обычного. Под ногой у него хрустнула упавшая ветка, и звук этот прозвучал почти как выстрел в безмолвии чащи. Элинор со страхом покосилась по сторонам: уж не приманят ли лишние шумы нежелательных гостей? Но вокруг оставалось пусто.
— Мы ведь так можем до вечера заново идти, — вырвалось у неё, когда они продолжили путь. Голос её прозвучал надтреснуто. — Время... сколько его прошло? Я сбилась со счёта…
Дариус чуть обернулся. Лицо у него было бледным, под глазами залегли тени. Он тоже устал до предела, и ночь без полноценного отдыха тому виной. Но рассуждать здраво он не перестал.
— Сейчас где-то полдень, — отозвался он. — Если к закату мы снова окажемся там, где были вчера… тогда уже не станем доверять видимому. Будем ждать столько, сколько потребуется, но не шагнём в ловушку.
Элинор подумала, хватит ли у них сил вот так выжидать, если лес решит поморочить голову ещё пару дней. Но промолчала, чтобы не подрывать его решимость.
Вскоре туман впереди немного рассеялся, и стало легче дышать. Воздух сочился сквозняками, непривычными после стоячей духоты глубины чащи. Дариус замедлил шаг: похоже, именно здесь вчера деревья начинали редеть. И действительно, дальше по руслу сквозь колеблющиеся марева виднелись просветы. Элинор ощутила, как внутри оживает болезненное эхо вчерашней радости. Снова поляна? Нет, только бы не поддаться вновь! Она быстро коснулась амулета — и на удивление опаловый камень откликнулся едва заметной пульсацией. Чуть-чуть нагрелся, будто предупреждая: осторожно, перед вами – черта лжи.
— Остановись, — шёпотом проговорила она, хватая Дариуса за локоть. Тот и без того застыл. Русло реки метрах в двадцати впереди словно обрывалось — дальше была залита светом дымка, из-за которой трудно разглядеть детали.
— Это может быть опять мираж, — так же тихо продолжила Элинор, боясь громким голосом спугнуть зыбкую ткань реальности. — амулет реагирует.
Дариус молча кивнул. Он наклонился и медленно опустил ладонь к земле, к влажному песку русла. Элинор видела, как по напрягшейся руке прошла судорога. На песке остался расплывчатый след его ладони. Дариус поднёс руку к лицу: пальцы в песчинках, ладонь мокрая — пахнет сырой землёй.
— Всё ещё здесь, — процедил он. — Настоящая земля, подлинная.
— Пока да, — выдохнула Элинор. — Но дальше...
Она вспомнила описание, что слышала когда-то от другого путника: будто граница Тёмного леса — не просто полоса деревьев, а стена теней, подобие прозрачной плёнки. Когда её проходишь, чувствуешь сопротивление, как при выходе из воды. Вчера, в момент мнимого выхода, что-то похожее они ощутили. Она помнила, как ей показалось, будто они прорвали тонкую плёнку. Но значит ли это, что они действительно пересекли ту черту? Или лишь думали, что пересекли?
Элинор поёжилась. Одно очевидно: перед ними снова тот же участок, тот же рубеж, где лес создаёт иллюзию свободы. Может, даже прямо сейчас их глаза снова видят не то, что есть на самом деле.
— Как же пробиться? — прошептала она растерянно. — Если мы сейчас пойдём вперёд, всё повторится? Мы опять…
— Нет, — жестко отозвался Дариус. — На этот раз мы знаем, что это такое. На этот раз я не дам мороку завладеть нашим разумом.
Он отступил на пару шагов назад, вглядываясь в колышущийся просвет впереди. Затем спросил вполголоса:
— Ты чувствуешь, где именно начинается обман?
Элинор сжала медальон и сосредоточилась. Сердце силы Камня Истины билось где-то рядом с её собственным. Нужно было уловить разницу: там, где правда переходит в ложь. Она прикрыла глаза — так легче отключиться от картинок, что может подсовывать зрение. Внутренним чутьём она выискивала тень фальши. Да, вот… едва ощутимый толчок в груди, замерший такт.
— Там, впереди, не доходя до светлой полосы, — медленно проговорила она. — Как невидимая граница…
Дариус кивнул, будто так и думал. Он отошёл к краю русла и обошёл вокруг ближайшего дуба, глядя при этом на то же место. Потом вернулся.
— Сбоку тоже, — сказал он. — Как купол.
Элинор вспомнила вчерашнюю странность: глядя прямо, ничего не замечаешь, а боковым зрением различаешь зыбкую дымку. Кольцо повиновения, обводящее лес, — не произнесённые слова шевельнулись у неё на языке. Где она это слышала?.. Внезапно перед внутренним взором промелькнули строчки старого свитка, которые она вместе с Дариусом читала когда-то ночами, в Зале Забытых Сказаний. «…та сила, что некогда обвела Менлос кольцом повиновения…»
Элинор раскрыла глаза, поражённая догадкой. Кольцо повиновения. Неужели Тёмный лес — не что иное, как воплощение этого кольца? Преграда, выстроенная Менлосом или против него… Впрочем, сейчас не время разгадывать тайны прошлого — надо сделать шаг в будущее, которое лес упорно не хочет отпускать.
— Дариус, — тихо окликнула она. — Я могу попробовать… развеять морок. Хотя бы на миг.
Он повернулся к ней всем корпусом. Острая складка залегла у него между бровей.
— Камень? — спросил он коротко.
Элинор кивнула. В горле у неё пересохло: предложение смелое, почти безрассудное — вложить силу артефакта Истины, чтобы разорвать сеть лжи. Она еще никогда не делала ничего подобного сознательно. Прежде сила Камня сама откликалась на опасность, оберегала её, показывала путь, но действовала скорее сам по себе, подчиняясь её инстинкту, а не воле. Сейчас же требовалось преднамеренно выпустить её мощь. Справится ли она? Сомнения теснили грудь. Тем более теперь, когда собственные магические умения дали трещину… Но другого способа, похоже, не было.
Дариус всматривался в неё с тревогой. Элинор поняла, о чём он думает: использование Камня истощает её, а он не желает вновь подвергать её риску. Но она упрямо выпрямилась и сказала чуть твёрже:
— Я должна попытаться. Он ведь для того и создан — разоблачать ложь.
— Я знаю, — Дариус закусил губу. — Но каков может быть ответный удар? Ты помнишь, когда ты показала волкам свет, лес озверел…
— Помню, — шепнула она, прикрывая на миг глаза от воспоминания той ночи. Тогда ей удалось ослепить две тени, но остальные едва их не разорвали, и лишь Дариус… Элинор мотнула головой, отгоняя образ звериных клыков над его горлом. — Но мы не можем отступить. Я чувствую эту завесу. Если её не пробить, мы навечно останемся кружить внутри.
Дариус неохотно согласился. Поколебавшись ещё миг, он шагнул ближе и осторожно положил руки ей на плечи.
— Только дозируй силу, слышишь? — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Не выкладывай всё сразу, мало ли что. Если почувствуешь, что лес отвечает — сразу прекращай.
Элинор улыбнулась уголком губ: даже сейчас он думал прежде всего о её благополучии. Внутри у неё потеплело от этой заботы, и страх отступил. Она прикрыла его руку своей.
— Хорошо, — тихо ответила она. — Обещаю быть осторожной.
Дариус отнял руки от её плеч, но остался рядом, всем видом показывая готовность вмешаться, если что пойдёт не так. Его напряжённая фигура застывала на грани: будто сам был пружиной, готовой распрямиться навстречу опасности, едва она проявит себя.
Элинор перевела дух. Она раскрыла ладонь, на которой лежал амулет. Камень Истины был гладким, чуть тёплым — словно реагировал на её решимость. Сердце забилось чаще. Я смогу, твёрдо сказала она себе. Должна смочь. Иначе нечего было затевать весь этот поход.
Элинор медленно подняла амулет перед собой на уровне глаз. Протянула руку вперёд, точно указывая им цель. В клубящейся дымке между деревьями не было чёткого предмета, куда следовало метить — лишь завеса. Но она чувствовала присутствие лжи почти физически, как плёнку в воздухе. Значит, бить нужно прямо в неё, в центр миража.
Секунду Элинор колебалась, подбирая слова или, скорее, намерения. Амулет светился всё сильнее, как будто читал её мысли и соглашался. Тогда, собравшись с духом, она направила всю волю через этот обжигающе-холодный кристалл и прошептала:
— Отступи… Покажись истина.
Амулет откликнулся мгновенно. Его опаловая поверхность сначала вспыхнула мягким белым светом, затем внутри заструились яркие голубоватые искры. Луч прорезал воздух впереди, ударив точно в колеблющийся просвет между деревьями. Элинор почувствовала, как сила устремляется из неё в артефакт, а затем наружу — подобно тому, как фонтан воды срывается из прорванной плотины. Её окатило жаром, мир на миг вспыхнул ослепительным сиянием.
Дариус заслонил глаза, отпрянув на шаг: свет Камня вспыхнул гораздо ярче, чем он ожидал. Казалось, сама молния ударила из её руки. Перед ними полоснуло белоснежное пламя — и тут же раздался треск, похожий на раскол льда. Воздух впереди задрожал, дробясь на осколки, будто невидимое стекло треснуло и раскололось. В глазах потемнело, послышался протяжный звук — то ли стон, то ли шипение. Земля вздрогнула под ногами.
Элинор вскрикнула — от неожиданности или боли, она и сама не поняла. Отдача от Камня обожгла ей ладонь, точно она схватилась за кипящий чайник. Амулет моментально остыл и потух; свет погас, и мир окунулся обратно в тень. Элинор пошатнулась, и только крепкая рука Дариуса подхватила её под локоть, не давая упасть.
— Элинор! — голос его прозвучал резко.
Она моргнула, стараясь восстановить зрение: перед глазами плавали тёмные пятна после яркой вспышки. Дышать было трудно, в груди кололо. Я слишком много вложила, запоздало подумала она, коря себя за неумение рассчитать. Голова кружилась, но она справилась со слабостью и выпрямилась, держась за Дариуса.
— Я… нормально, — прохрипела она, хотя на вкус во рту была кровь: при рывке она прикусила щёку. — Получилось?
Они оба перевели взгляды туда, где миг назад что-то раскололось. Серый туман ещё ходил клубами, но кое-что изменилось: пространство впереди словно очистилось. Проступили детали, которых раньше не было видно: стволы деревьев по ту сторону, кустарник на опушке. Света, правда, поубавилось — никакого залитого солнцем поля больше не проглядывало, только всё тот же сумрак чащи, простирающейся дальше.
— Похоже, получилось… — медленно выговорил Дариус. Он с явным изумлением осматривал открывшуюся картину. — Там… просто продолжается лес. Ни открытой равнины, ни… никаких деревень.
Элинор задышала чаще, охваченная двояким чувством: с одной стороны — облегчение оттого, что морок рассеян, пусть даже за ним скрылась лишь новая стена деревьев, с другой — леденящий ужас. То есть не было никаких деревень. Ни озера, ни даже солнечного света. Всё, абсолютно всё вчера вечером — иллюзия от первого до последнего мазка. Лес не редел, он просто заставил их думать, что редеет. А на самом деле впереди их ждёт ещё неизвестно сколько пути среди чёрных стволов.
Дариус, видя, что она опять побледнела, чуть сильнее сжал её локоть.
— Ты молодец, — произнёс он твёрдо, заглядывая ей в лицо. — Ты сделала невозможное. Мы теперь видим правду.
Элинор кивнула рассеянно. В голову закрадывалась шальная мысль: а что, если правда, что перед ними, куда страшнее любой иллюзии? Если там и впрямь лес никогда не кончится? Но она отчаянно отбросила эту мысль, как отбрасывают вылетевшую искру, пока та не прожгла дыру.
— Всё в порядке? — спросил Дариус мягче, проводя ладонью по её предплечью успокаивающе.
Элинор вдохнула поглубже и одарила его маленькой благодарной улыбкой:
— Да. Просто… немного устала.
Ладонь, державшая амулет, ещё ныла от ожога магического света, но она не хотела показывать слабость. Тем более результат достигнут. Морок они спугнули, хотя впереди явилась нелицеприятная картина: угрюмый лес, который не думал заканчиваться.
Дариус проследил её взгляд и решительно шагнул вперёд, увлекая её с собой:
— Пошли. Пока завеса не сомкнулась опять.
Они ускорили шаг, почти переходя на бег. Русло по-прежнему вело на запад, и теперь им не пришлось продираться сквозь колючки иллюзии — тропа перед ними была реальна. Где-то впереди ухала невидимая сычуга, отзываясь эхом. Лес вокруг встречал их неприветливо, но честно: уже не обманывал миражами, по крайней мере в этот момент. Элинор догадалась почему — лес был потрясён их дерзостью. Как зверь, которого ранили в тайное уязвимое место, он наверняка сейчас зализывал невидимую рану. Шаг, отпечаток Истины, проделанный амулетом, наверняка долго ещё аукнется этим древним чарам.
Но торжествовать было рано. Прошло не больше четверти часа напряжённого бега по редеющему лесу, как мир вокруг начал меняться. Сначала налетел внезапный порыв ветра — с низким завыванием он пронёсся между деревьями и разбил зловещую тишину. Вслед за ветром с крон посыпались сотни мелких сучьев и шишек; колючий дождь застучал по их плечам и головам. Элинор прикрыла голову рукой, Дариус сквозь зубы выругался.
Потом послышался треск — протяжный, тяжёлый. Громко кряхтя, где-то совсем близко стал заваливаться целый ствол.
— Осторожно! — крикнул Дариус, отталкивая Элинор вправо. Они едва успели отбежать, как позади с оглушительным гулом рухнуло громадное дерево, взметнув бурю пыли и прелых листьев. Земля вздрогнула от удара. Если бы они продолжали бежать прежним курсом, тяжеленный ствол раздавил бы их обоих. Элинор ещё сильнее побледнела, осознавая это.
Лес начал впадать в ярость, срывая зло на нарушителях. Дариус зашипел от досады и замахнулся ножом, рубя преграждавшие путь ветви. Некогда ровное русло теперь покрывали обломки, словно сама чаща решила завалить тропу.