– Ира, а что это у тебя на участке чужие люди ходят? – Света перелезла через низкий заборчик между дачами, держа в руках ведро с огурцами. – Вчера весь день какой-то мужик с рулеткой мерил, сегодня опять приехал.
Я оторвалась от грядки с помидорами и непонимающе посмотрела на соседку.
– Какой мужик? Какая рулетка?
– Ну новый хозяин, наверное. Говорит, участок его теперь. Я думала, вы предупредите, что продаете.
Земля словно уплыла из-под ног. Ведро с сорняками выпало из рук.
– Света, ты что несешь? Какой новый хозяин?
– Да вон он, Андрей Викторович. Мы уже познакомились. Хороший мужик, говорит, баню хочет перестроить. Ира, ты чего побледнела? Садись давай.
Руки тряслись, когда я набирала номер мужа. Длинные гудки. Олег не отвечал.
– Алло, Ирочка? – наконец знакомый голос.
– Олег, немедленно объясни, что здесь происходит! Соседка говорит, дачу продали!
Молчание. Долгое, тягучее молчание.
– Олег, ты слышишь меня?
– Слышу. Ира, не кричи. Сейчас приеду, все объясню.
– Сейчас объясняй! Дача продана или нет?
– Продана. Но это временно, понимаешь? Я все исправлю.
Телефон выскользнул из рук и со звоном упал на дорожку. Света подхватила меня под руку.
– Ира, что случилось?
– Муж продал нашу дачу. За моей спиной.
Света присвистнула и покачала головой.
– Вот это да. А ты не знала?
– Понятия не имела.
Дом встретил непривычной тишиной. Катя делала уроки в своей комнате, наушники в ушах. Олег сидел на кухне, уставившись в стол.
– Рассказывай, – я села напротив, скрестив руки на груди.
– Ира, послушай меня внимательно. Виктор попал в сложную ситуацию. Его сократили на заводе месяц назад. Без машины он никакую работу нормальную не найдет. А на автобусах по городу мотаться на собеседования – это не выход.
– При чем здесь наша дача?
– Я одолжил ему деньги. Он купил машину, уже устраивается на новое место. Через полгода все вернет с процентами.
– Одолжил ему деньги? Олег, ты продал мою дачу! Ты помнишь, на какие деньги мы ее покупали?
– Помню. Твоя бабушка оставила квартиру.
– Не просто оставила. Я три года ухаживала за ней, когда она болела. Каждый день после работы ездила, стирала, готовила, таблетки покупала. А ты где был? Ты вообще к ней заглядывал?
Олег отвел взгляд.
– Заглядывал.
– Раз в месяц по праздникам! И то мать заставляла. А теперь ты взял и продал то, что я заработала своим трудом?
– Дача оформлена на меня.
– Потому что ты настоял! Сказал, на мужа лучше оформить, солиднее выглядит. А теперь этим пользуешься?
Олег встал из-за стола и подошел к окну.
– Виктор мой брат. Единственный брат. Мы всегда друг другу помогали.
– Когда он тебе помогал? Напомни мне.
– Всегда помогал. В детстве защищал от хулиганов, когда мать работала в две смены. Учил водить машину, когда права получал. Когда мы женились, он подарил нам холодильник.
– Холодильник за триста рублей, который через год сломался? Олег, ты сравниваешь триста рублей и восемьсот тысяч?
– Дело не в деньгах. Дело в том, что семья должна помогать семье.
– А я что, не семья? Катя не семья?
– Вы моя семья. Но и Виктор семья. И мать семья.
– Твоя мать за семнадцать лет ни разу не сказала мне доброго слова. Виктор вечно просит деньги в долг и никогда не возвращает. Помнишь, как он занимал на свадьбу своей дочери? Вернул?
– Вернет.
– Не вернул! Как не вернул десять тысяч на ремонт машины, как не вернул пять тысяч на день рождения матери. А теперь восемьсот тысяч вернет?
В комнату заглянула Катя.
– Мам, пап, вы чего кричите?
– Иди к себе, доча. Взрослые разговаривают, – Олег попытался улыбнуться.
– Катя, садись. Ты уже большая, имеешь право знать. Папа продал нашу дачу.
Лицо дочери вытянулось.
– Как продал? А где мы летом жить будем? А мой выпускной? Мы же планировали устроить там праздник для всего класса.
– Пап, это правда?
Олег тяжело вздохнул.
– Временно продал. Скоро выкупим обратно.
– Когда скоро? – Катя села рядом со мной. – Пап, там же все мои детские воспоминания. Качели, которые ты мне делал. Домик на дереве. Грядка, где я первый раз морковку вырастила.
– Доча, пойми, дядя Витя без работы остался. Ему помочь надо было.
– А нам помочь не надо? Мам, мы можем дачу вернуть?
Я обняла дочь за плечи.
– Попробуем.
На следующий день я поехала к Виктору. Он жил с матерью в двухкомнатной квартире на окраине города. Валентина Петровна открыла дверь в халате и тапочках.
– А, Ирина. Чего пришла?
– Здравствуйте. Виктор дома?
– Дома. Только не вздумай устраивать скандал. У меня давление поднимается от криков.
– Никто кричать не собирается.
Виктор сидел на кухне, пил чай с бутербродами. При виде меня даже не поднялся.
– Привет, Ирка. Слышал, ты недовольна.
– Витя, давай сразу к делу. Когда вернешь деньги за дачу?
– Какие деньги? Олег мне подарил.
– Как подарил?
– Ну, одолжил, если хочешь. Найду работу, начну возвращать.
– Когда найдешь?
– Да уже практически нашел. На автобазе вакансия есть. Водителем на грузовик.
– И сколько там платят?
– Тридцать тысяч.
– Витя, при зарплате тридцать тысяч, из которых половина уходит на еду и бензин, ты будешь возвращать восемьсот тысяч пятьдесят лет.
– Ну не пятьдесят. Авось подработки какие найдутся.
В разговор вмешалась Валентина Петровна.
– Ирина, а ты не слишком много на себя берешь? Витя мой старший сын. Если Олег решил ему помочь, значит, правильно решил.
– Валентина Петровна, речь идет о моих деньгах.
– О каких твоих? Олег муж, значит, его деньги. В семье все общее должно быть.
– Получается, когда я работаю, деньги общие, а когда решения принимаются, то это только мужское дело?
– А кто в доме хозяин? Олег хозяин. Он и решает.
Я развернулась и направилась к выходу.
– Ирина, ты куда? – догнал меня Виктор. – Давай нормально поговорим.
– О чем говорить? Ты не собираешься возвращать деньги. Так и скажи прямо.
– Собираюсь. Только не деньгами.
– А чем?
– Ремонт у вас в квартире сделаю. Сам, своими руками. Ванную переделаю, кухню. Это же тоже деньги.
– Витя, ремонт в ванной стоит максимум сто тысяч. Ты мне предлагаешь ремонт вместо восьмисот тысяч?
– Ну не только ванную. Всю квартиру. По-хорошему сделаю.
– И сколько это будет стоить?
– Тысяч двести. Может, двести пятьдесят.
– А остальные пятьсот пятьдесят тысяч?
Виктор пожал плечами.
– Время покажет. Может, в бизнес какой-нибудь вложусь, разбогатею.
– На какие деньги в бизнес? Ты же все потратил на машину.
– Ну, заработаю сначала.
Разговор зашел в тупик. Дома меня ждал еще один неприятный сюрприз. Олег сидел мрачнее тучи.
– Что еще случилось?
– Звонил покупатель. Андрей его зовут. Хочет познакомиться, документы какие-то дополнительные оформить.
– И что в этом плохого?
– Да он как-то странно разговаривает. Будто что-то недоговаривает.
Андрей приехал вечером. Мужчина лет сорока, в добротной куртке, с папкой документов под мышкой. Сел за стол, разложил бумаги.
– Так, значит, Олег Михайлович, есть небольшие вопросы по оформлению. Понимаете, участок я покупаю не для себя. У меня есть партнер, который будет там строиться. Хотим оформить договор аренды.
– Какой договор аренды? – я не выдержала. – Вы же купили участок.
– Купил, купил. Но юристы советуют дополнительно все оформить. На всякий случай.
– А скажите, Андрей... простите, не знаю отчества.
– Викторович.
– Андрей Викторович, а вы давно знакомы с Виктором?
Мужчина замялся.
– С каким Виктором?
– С братом моего мужа. Виктором Михайловичем.
– А, да. Знакомы. Он мне участок и посоветовал.
– Понятно. А цена рыночная была?
– Какая была, такую и заплатил.
– Восемьсот тысяч за шесть соток в пригороде – это рыночная цена?
Андрей забеспокоился.
– Слушайте, я не понимаю, к чему разговор. Мы же договорились с Олегом Михайловичем. Все честно, все по документам.
– Я просто интересуюсь. Вы оценку заказывали?
– Нет, не заказывал. А зачем?
– Да так, любопытно. Потому что соседний участок такой же площади месяц назад продавался за миллион двести.
Лицо Андрея стало каменным.
– Это ваши проблемы. Я покупал по той цене, которую мне назвали. Все законно.
После его ухода я села за компьютер и начала изучать объявления о продаже дач в нашем районе. Картина прояснилась быстро. Минимальная цена за участок нашего размера была миллион рублей. В среднем просили миллион двести - миллион триста.
– Олег, иди сюда.
– Что такое?
– Смотри. Наш участок стоит минимум миллион. Виктор продал его своему знакомому за восемьсот тысяч. Разница двести тысяч рублей.
– Может, там что-то не так с участками. Может, они дороже, чем наш.
– Читай описания. Точно такие же условия. Некоторые даже хуже – дальше от города, без света.
Олег молчал, глядя в монитор.
– Понимаешь, что произошло? Твой брат не просто взял у нас деньги. Он еще и обманул нас на двести тысяч.
– Может, он не знал реальную цену.
– Олег, он же не вчера родился! Конечно, знал. Специально выбрал покупателя, который заплатит меньше, чтобы Андрей потом с ним поделился.
– Ты же не знаешь этого точно.
– Знаю. Давай поедем к Виктору сейчас и спросим прямо.
– Сейчас поздно уже.
– Завтра утром. Без звонков, без предупреждений.
Но утром Виктора дома не оказалось. Валентина Петровна сказала, что он уехал на дачу к знакомым на выходные.
– К каким знакомым?
– Да к разным. У него друзей много.
– А машина где? Новая машина?
– Во дворе стоит.
Я спустилась во двор. Действительно, стояла темно-синяя иномарка лет пяти. Не новая, но в хорошем состоянии. Заглянула в окна – кожаные сиденья, музыка, кондиционер. Такая машина стоила тысяч шестьсот, не больше.
Значит, из восьмисот тысяч Виктор потратил на машину максимум шестьсот. Остальные двести тысячи плюс разница от заниженной продажи – это уже четыреста тысяч рублей чистой прибыли.
Домой я вернулась в состоянии, близком к помешательству.
– Олег, твой брат нас обокрал. Чисто и просто обокрал.
– Ира, ты преувеличиваешь.
– Я преувеличиваю? Он взял восемьсот тысяч на машину за шестьсот тысяч. Продал нашу дачу на двести тысяч дешевле рыночной цены. Итого в его кармане четыреста тысяч рублей наших денег. Это не преувеличение, это кража.
– Может, машина дороже стоила.
– Олег, я посмотрела объявления. Точно такие же машины продаются за пятьсот пятьдесят - шестьсот тысяч.
Муж сел на диван и опустил голову в ладони.
– Что теперь делать?
– Завтра едем к юристу. Будем подавать в суд на отмену сделки.
– Ира, это же семья. Нельзя на семью в суд подавать.
– Можно. И нужно.
Юрист оказался мужчиной средних лет с усталыми глазами. Выслушал нашу историю, покачал головой.
– Теоретически оспорить сделку можно. Дача приобретена в браке, значит, является совместной собственностью супругов. Согласие жены на продажу не получено.
– И что нужно делать?
– Подавать иск о признании сделки недействительной. Но процесс будет долгим и дорогим. Месяцев шесть минимум. Плюс расходы на экспертизы, на представителя в суде.
– Сколько это будет стоить?
– Тысяч сто пятьдесят. Может, двести.
– А гарантии есть, что выиграем?
– Гарантий никогда нет. Ответчик может заявить, что жена знала о продаже и не возражала. Или что деньги потрачены на семейные нужды.
– Но ведь это неправда.
– В суде нужно доказывать правду. А доказать, что вы не знали о продаже, сложно.
Мы вышли от юриста подавленные. Двести тысяч на суд, полгода нервов, и никакой гарантии успеха.
– Может, попробуем еще раз поговорить с Виктором? – предложил Олег.
– Поговорить можем. Но только при свидетелях.
Через неделю было день рождения Валентины Петровны. Собралась вся семья – мы с Олегом и Катей, Виктор с дочерью от первого брака, несколько двоюродных братьев и сестер. Традиционный семейный праздник в маленькой квартире.
За столом разговор зашел о дачах и огородах. Кто-то жаловался на плохой урожай, кто-то хвастался новыми посадками.
– А мы дачу продали, – неожиданно заявил Олег.
Все повернулись к нам.
– Как продали? – удивилась тетя Зина, сестра Валентины Петровны. – Зачем?
– Виктору помогли, – ответил Олег.
– Помогли деньгами, – уточнила я. – Продали дачу и деньги Виктору дали.
Виктор поперхнулся салатом.
– Ира, зачем ты это при всех?
– А что здесь такого? Семья должна знать, как семья помогает семье.
– Витенька, это правда? – спросила Валентина Петровна.
– Правда, мам. Олег мне помог машину купить. Я же без работы сидел.
– Молодец, Олег, – кивнула тетя Зина. – Правильно сделал. Брат должен брату помогать.
– Особенно когда помощь такая выгодная, – не выдержала я.
– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Виктор.
– Имею в виду, что из восьмисот тысяч ты потратил на машину максимум шестьсот. А дачу продал на двести тысяч дешевле рыночной цены. Итого в твоем кармане четыреста тысяч рублей чистой прибыли.
Наступила тишина. Все уставились на Виктора.
– Ирина, ты обвиняешь моего сына в воровстве? – медленно произнесла Валентина Петровна.
– Называю вещи своими именами.
– Как ты смеешь! – вскочила именинница. – В мой день рождения, в моем доме!
– Валентина Петровна, а вы знали, сколько стоит дача в нашем районе?
– Откуда мне знать ваши дачи!
– Тогда откуда вы знаете, что Олег правильно сделал?
Виктор встал из-за стола.
– Ира, хватит. Ты портишь матери праздник.
– Я порчу праздник? А кто украл наши деньги?
– Никто ничего не украл! Олег сам дал!
– Олег дал, а ты взял в два раза больше, чем тебе было нужно!
– Докажи!
– Пожалуйста. Вот объявления о продаже машин. Твоя стоит максимум шестьсот тысяч. Вот объявления о продаже дач в нашем районе. Минимальная цена миллион рублей. Твой друг Андрей купил за восемьсот тысяч. Считай сам.
Виктор схватил листки и пробежал глазами.
– Это все неправда. Машина дороже стоила.
– Сколько?
– Семьсот пятьдесят тысяч.
– Покажи документы.
– Какие документы?
– Договор купли-продажи. Там указана сумма.
Виктор замялся.
– Документы дома лежат.
– Завтра принесешь?
– Принесу.
– А про заниженную цену дачи что скажешь?
– Андрей столько предложил, столько и взяли.
– Витя, а ты случайно не получил от Андрея доплату за то, что привел покупателя по заниженной цене?
Лицо Виктора стало красным.
– Ты что несешь?
– Несу то, что думаю. Ты нашел покупателя, который готов был заплатить рыночную цену. Договорился с ним, что он заплатит меньше, а тебе вернет разницу. Классическая схема.
– Ты с ума сошла!
– Тогда позвони Андрею прямо сейчас. При всех. Спроси у него, сколько он готов был заплатить за дачу максимально.
Виктор мялся.
– Зачем мне ему звонить? Какая разница, сколько он готов был заплатить?
– Большая разница. Если он был готов заплатить миллион, значит, ты нас обманул на двести тысяч.
– Хватит! – закричала Валентина Петровна. – Хватит обвинять моего сына! Витя честный человек, он никого никогда не обманывал!
– Валентина Петровна, а почему тогда он не хочет позвонить Андрею?
– Потому что не обязан тебе ничего доказывать! Ты пришла в мой дом, в день моего рождения, и обвиняешь моего сына в краже! Убирайся отсюда!
– Мам, не надо, – попытался вмешаться Олег.
– Надо! Твоя жена разрушает нашу семью! Она всегда нас ненавидела, а теперь окончательно показала свое лицо!
Я встала из-за стола.
– Хорошо. Уйду. Но сначала скажу всем правду. Виктор украл у нас четыреста тысяч рублей. Взял восемьсот тысяч на машину за шестьсот тысяч и еще заработал двести тысяч на заниженной продаже нашей дачи. Олег об этом знает, но покрывает брата. А вы все делаете вид, что ничего не понимаете.
– Ира, пойдем, – Олег взял меня за руку.
– Не прикасайся ко мне. Ты сделал свой выбор. Выбрал брата, который тебя обманул, против жены, которая тебе семнадцать лет верила.
На улице Катя взяла меня под руку.
– Мам, не расстраивайся. Мы как-нибудь справимся.
– Справимся, доча. Обязательно справимся.
Дома мы молчали до вечера. Олег ходил из комнаты в комнату, что-то бормоча себе под нос. Наконец не выдержал.
– Ира, что теперь будет?
– Не знаю. Ты мне скажи, что будет.
– Я попробую поговорить с Виктором. Может, он согласится вернуть хотя бы часть денег.
– Олег, он не вернет ни копейки. Ты же видел его реакцию. Он даже не признает, что обманул нас.
– Тогда что делать?
– У нас два варианта. Или мы подаем в суд, или мы забываем про дачу навсегда.
– А третий вариант?
– Какой?
– Развод.
Слово повисло в воздухе. Я долго смотрела на мужа.
– Ты этого хочешь?
– Нет. Но ты же не простишь мне этого.
– Не прощу. Но и разводиться не собираюсь. У нас дочь. У нас общая жизнь. Просто теперь я буду знать, на что ты способен.
– Ира, я исправлю ошибку.
– Как?
– Найду способ.
Способ нашелся неожиданно. Через неделю позвонил Андрей.
– Олег Михайлович, нам нужно встретиться.
– Зачем?
– Есть предложение. Может, заинтересует.
Андрей приехал серьезный, с новой папкой документов.
– Слушайте, у меня проблемы с партнером. Тот, кто должен был строиться на участке, передумал. Проект не состоялся.
– И что?
– А то, что мне участок теперь не нужен. Готов продать обратно.
У меня екнуло сердце.
– За сколько?
– За рыночную цену. За миллион рублей.
– Но вы же покупали за восемьсот тысяч.
– Покупал. А продаю за миллион. Цены выросли.
– За неделю на двести тысяч?
– А что, нельзя? Спрос большой, предложений мало.
Я посмотрела на Олега. Он сидел бледный, сцепив руки.
– Андрей Викторович, а скажите честно, сколько вы Виктору доплатили за то, что он привел вас как покупателя?
Мужчина усмехнулся.
– А зачем вам это знать?
– Из любопытства.
– Сто тысяч дал. А что?
– Ничего. Просто интересно было.
После ухода Андрея мы сидели молча. Наконец Олег произнес:
– Значит, Виктор действительно получил лишние триста тысяч рублей.
– Получается так.
– Что будем делать?
– Покупать дачу обратно.
– У нас нет миллиона рублей.
– Возьмем кредит.
– Ира, это же безумие. Платить миллион за то, что стоило восемьсот тысяч.
– А что еще остается? Терять дачу навсегда?
Олег задумался.
– Может, попробуем найти другую дачу? Дешевле?
– За восемьсот тысяч в нашем районе ничего приличного не найдем. А ездить далеко от города смысла нет.
– Тогда кредит.
– Тогда кредит.
На следующий день мы пошли в банк. Кредитный менеджер, молодая девушка в строгом костюме, внимательно изучила наши документы.
– При вашем совокупном доходе мы можем одобрить кредит на сумму до миллиона двухсот тысяч рублей. Ставка четырнадцать процентов годовых. Срок погашения до семи лет.
– Сколько будет ежемесячный платеж? – спросила я.
– При сумме миллион рублей на семь лет – примерно семнадцать тысяч рублей в месяц.
Олег побледнел.
– Семнадцать тысяч? Это же половина моей зарплаты.
– У меня тоже есть зарплата, – напомнила я.
– Но ведь это на семь лет. Мы будем выплачивать почти полтора миллиона за дачу, которая стоит миллион.
– Ничего не поделаешь. Такова цена твоего доверия к брату.
Документы на кредит оформили за три дня. Еще два дня ушло на оформление сделки с Андреем. Он вел себя подчеркнуто вежливо, но чувствовалось, что торопится поскорее избавиться от участка.
– Кстати, – сказал он при подписании договора, – а Виктор Михайлович в курсе, что вы выкупаете дачу обратно?
– А зачем ему это знать? – ответила я.
– Да так, просто интересно. Мы же друзья с ним.
– Хорошие друзья, – кивнула я. – Особенно когда есть чем поделиться.
Андрей поджал губы и больше ничего не говорил.
Дача вернулась к нам, но радости это не принесло. Каждый месяц семнадцать тысяч рублей напоминали о том, что произошло. Пришлось отказаться от отпуска на море, от покупки новой мебели, от планов сделать ремонт в Катиной комнате.
– Мам, а мы бедные теперь? – спросила однажды дочь.
– Не бедные. Просто экономим.
– Из-за дяди Вити?
– Из-за папиных решений.
Олег услышал и вздрогнул, но ничего не сказал.
С Виктором и Валентиной Петровной отношения испортились окончательно. На семейные праздники нас больше не приглашали. Когда мы встречались случайно на улице, Виктор отворачивался, делая вид, что не замечает.
Однажды, месяца через три после покупки дачи, Олег пришел домой мрачнее обычного.
– Встретил Виктора возле работы, – сказал он.
– И что?
– Он предложил сделать нам ремонт. Бесплатно. В счет долга.
– Какой долг? Он же говорил, что ты ему деньги подарил.
– Теперь говорит, что готов вернуть. Ремонтом.
– А сколько этот ремонт будет стоить по его расчетам?
– Тысяч триста. Ванную, кухню, прихожую.
– Олег, даже если он сделает ремонт на триста тысяч, что с остальными пятьюстами тысячами?
– Говорит, остальное постепенно вернет деньгами.
– Когда постепенно?
– Как заработает.
– Олег, ты ему веришь?
Муж помолчал.
– Нет. Не верю.
– Тогда зачем мне рассказываешь?
– Может, стоит согласиться? Хоть что-то получим.
– Нет. Пусть возвращает деньгами. Если действительно хочет исправиться.
Виктор больше не предлагал ремонт. Зато начал рассказывать всем родственникам, какая я жадная и злопамятная. Что разрушила семью из-за денег. Что настроила Олега против родного брата.
– Слышала, что говорит Витя? – спросила меня однажды тетя Зина, встретив в магазине.
– Не слышала и слышать не хочу.
– Он говорит, что ты Олега запугала. Что тот теперь боится слово сказать в защиту брата.
– Тетя Зина, а вы знаете, сколько денег Витя у нас взял?
– Знаю. Восемьсот тысяч.
– А знаете, сколько потратил на машину?
– Ну, наверное, столько и потратил.
– Шестьсот тысяч максимум. А остальные двести тысяч в карман положил. Плюс еще сто тысяч получил от покупателя за то, что продал дачу дешевле рыночной цены.
Тетя Зина помолчала.
– Может, ты и права. Но он же семья все-таки.
– Семья не повод для кражи.
– Да не кража это. Просто... воспользовался ситуацией.
– Как это называется, когда берешь чужие деньги, обманывая владельца?
– Ира, ну зачем ты так? Он же вернуть собирается.
– Собирается уже полгода. Пока только собирается.
Разговоры с родственниками ни к чему не приводили. Каждый оставался при своем мнении. Виктор – что он ничего плохого не сделал и помощь семьи имел право получить. Валентина Петровна – что я разрушила семью и настроила младшего сына против старшего. Остальные родственники предпочитали не вмешиваться, но сочувствовали больше Виктору.
– Мам, а мы когда-нибудь помиримся с бабушкой и дядей Витей? – спросила Катя перед Новым годом.
– Не знаю, доча. Это зависит не только от нас.
– А ты хочешь помириться?
– Хочу, чтобы они признали свою ошибку и исправили ее.
– А если не признают?
– Тогда будем жить без них.
– А папа страдает?
Я посмотрела на Олега, который смотрел телевизор, делая вид, что не слышит нашего разговора.
– Страдает. Но это его выбор.
Новый год встретили втроем, тихо и без особой радости. Раньше всегда ездили к Валентине Петровне, собиралась вся большая семья. Теперь сидели дома, смотрели праздничные программы и старались не думать о том, что изменилось в нашей жизни.
В январе произошло событие, которого никто не ожидал. Виктор попал в больницу. Не авария, не болезнь – просто подскользнулся на льду возле дома, неудачно упал и сломал ногу. Олег примчался к нему в тот же день.
– Как он? – спросила я вечером.
– Нормально. Простой перелом, через месяц снимут гипс.
– И что дальше?
– Сидеть дома будет. На больничном.
– Олег, только не говори, что мы должны ему помогать деньгами.
– Не скажу. Но навестить можно?
– Можешь навещать. Я не пойду.
– Понятно.
Олег ездил к брату каждые выходные. Возвращался молчаливый и грустный. Я не спрашивала подробностей, но чувствовала, что что-то назревает.
В феврале Виктор выписался из больницы. Через неделю позвонил Олегу.
– Хочет встретиться, – сказал муж. – Поговорить серьезно.
– О чем?
– О деньгах. Говорит, готов обсудить возвращение.
– Всей суммы?
– Не знаю. Сказал, что есть предложение.
Встреча состоялась на нашей кухне. Виктор пришел на костылях, хромая и прижимая к груди какую-то папку.
– Ира, не думай, что я сдаюсь, – начал он без предисловий. – Просто в больнице много думал. О семье, об отношениях.
– И к каким выводам пришел?
– К выводу, что надо жить по-честному. Вот, – он положил на стол листок бумаги. – Расписка. Я должен вам пятьсот тысяч рублей.
– Почему пятьсот? – спросила я.
– Потому что триста тысяч я потратил на машину честно. А пятьсот взял сверх того, что было нужно.
– Витя, ты же сам говорил, что машина стоила семьсот пятьдесят тысяч.
– Говорил. Но это неправда. Стоила шестьсот тысяч. Вот справка из автосалона.
Он достал из папки документ. Действительно, цена машины была указана шестьсот тысяч рублей.
– Значит, ты признаешь, что обманул нас?
– Признаю. И готов исправить ошибку.
– Как?
– Буду возвращать по десять тысяч рублей в месяц. Устроился на новую работу, зарплата больше прежней.
Я быстро подсчитала в уме.
– Пятьсот тысяч по десять тысяч в месяц – это четыре года и два месяца.
– Ну да. Долго, конечно. Но по-другому не могу.
– А проценты?
– Какие проценты?
– Витя, ты же понимаешь, что из-за тебя мы взяли кредит под четырнадцать процентов годовых? Переплачиваем банку полмиллиона рублей.
Виктор помрачнел.
– Это ваши проблемы. Я готов вернуть то, что взял. Без процентов.
– Но проценты мы платим из-за тебя.
– Никто не заставлял брать кредит. Могли бы дачу не выкупать.
– И остаться без дачи, которую ты продал?
– Могли бы другую купить.
Разговор опять зашел в тупик. Олег сидел молча, глядя то на меня, то на брата.
– Хорошо, – сказала я наконец. – Пятьсот тысяч без процентов. Но с одним условием.
– Каким?
– Ты публично, при всех родственниках, признаешь, что обманул нас и взял лишние деньги.
– Зачем?
– Затем, что полгода ты рассказываешь всем, какая я плохая. Что разрушила семью из-за денег. Хочу, чтобы все знали правду.
Виктор поерзал на стуле.
– Это унизительно.
– А для меня не унизительно выслушивать, что я жадная и злопамятная?
– Ладно. Признаю.
– При всех. На семейном празднике.
– При всех.
Мы договорились, что Виктор начнет возвращать деньги с марта, а на дне рождения тети Зины в апреле публично расскажет правду о том, что произошло.
Первые десять тысяч рублей он принес точно в срок. Но это не принесло особой радости. Слишком долго предстояло ждать возвращения всей суммы. Слишком много было потеряно доверия и спокойствия.
– Ира, ты мне простишь когда-нибудь? – спросил Олег после ухода брата.
– Не знаю. Время покажет.
– А что нужно, чтобы ты простила?
– Чтобы ты больше никогда не принимал важных решений, не посоветовавшись со мной. Чтобы семья была важнее родственников. Чтобы моё мнение что-то значило в этом доме.
– Будет значить. Обещаю.
– Обещания ты уже давал. В день свадьбы обещал любить и защищать. Помнишь?
– Помню.
– Тогда докажи делами, а не словами.
День рождения тети Зины прошел тихо и напряженно. Виктор действительно рассказал при всех, что взял у нас лишние деньги и теперь возвращает долг. Валентина Петровна сидела мрачная, не поднимая глаз. Остальные родственники молчали, не зная, что сказать.
– Ну вот, теперь все знают правду, – сказала я после его речи.
– Знают, – кивнула тетя Зина. – Витя, зачем ты так поступил?
– Не знаю. Показалось, что можно. Что брат простит.
– Брат простил бы. А жена брата оказалась принципиальнее.
– Да, – согласился Виктор. – Принципиальнее.
На обратном пути домой мы молчали. Олег вел машину, я смотрела в окно. Катя спала на заднем сиденье.
– Думаешь, отношения восстановятся? – спросил наконец муж.
– Не знаю. Многое изменилось.
– В плохую сторону?
– В реальную сторону. Теперь я знаю, кто есть кто в нашей семье.
– И это плохо?
– Это правда. А правда не бывает плохой или хорошей. Она просто есть.
Прошло полтора года. Виктор исправно платит по десять тысяч рублей в месяц. Осталось вернуть еще триста пятьдесят тысяч рублей. Отношения в семье потихоньку налаживаются, но былой близости уже нет и, наверное, не будет.
Дача наша, кредит мы выплачиваем по графику. Каждый месяц семнадцать тысяч рублей напоминают о том, во что обходится доверие не тому человеку.
Катя выросла и поумнела. Теперь она понимает, что взрослые тоже ошибаются, и ошибки эти бывают очень дорогими.
А я поняла главное: в семье, как и в жизни, нужно защищать свои интересы самой. Потому что если не защитишь ты, никто не защитит. И доверие – это хорошо, но проверка лучше.
***
Минуло три года с тех пор, как Ирина восстановила справедливость в семье. Кредит почти выплачен, отношения с мужем налажены, а на даче снова цветут яблони. Этим жарким июльским утром она поливала огурцы, когда к калитке подъехала незнакомая машина. Из неё вышла элегантная женщина лет сорока и направилась прямо к Ирине. "Вы Ирина Олеговна? Мне нужно с вами поговорить. Это касается вашего мужа и моего бывшего..." читать новую историю...