Плацкарт. Пять утра. Я не спал всю ночь. Но был доволен. Не мной, а им.
Есть у меня привычка брать билет на ночной поезд. Я не люблю самолёты. Там все делают вид, что спят, а по факту смотрят в спинку кресла и ждут, когда принесут курицу или рыбу.
А в поезде всё настоящее. И храп, и чай, и запахи, и разговоры. Особенно разговоры.
Я ехал из Москвы в Самару. Поезд уходил вечером. Купейные места разобрали, остался только плацкарт. Я сел у окна, достал книгу, включил телефон на авиарежим и надел очки. Всё: человек, который не хочет общения. Даже кроссворд был у меня с собой , чтобы соседи не думали, что я жду беседы, чтобы не возникало никаких вопросов.
И первые два часа всё было как надо. Люди молчали, кто-то ел яйца с солью, кто-то прятался под одеялом, кто-то уже дремал. И вот примерно на девятой минуте тишины он появился.
Он не влетел в вагон, не кричал. Просто пришёл, сел напротив, достал бутылку с водой и сказал:
— Ты веришь в энергию?
Сначала я сделал вид, что не расслышал. Потом понял, что не получится. Он смотрел прямо, как будто это не вопрос, а билет на вход в секту.
— Какую? — спросил я.
— Вообще. Энергию жизни. Энергию людей. Пространства.
— Ну... вроде, да, — сказал я, потому что меньше всего на свете хотел спорить с человеком, который только что развязал бутыль с наклейкой «Гидролат лаванды. Очищает разум».
— Я вот с тех пор, как перестал есть мясо, начал чувствовать людей. Вот прям вот так, с первой минуты.
И он ткнул пальцем мне в грудь. Аккуратно, с улыбкой.
— У тебя напряжение. Глубинное. Печень обижена. И, прости, ты много думаешь. Надо не думать — надо принимать.
Он говорил это с тем выражением лица, с каким люди предлагают сесть в пирамиду из картона или рисовать чакры на потолке. При этом он расположился комфортно, как на сеансе. Кроссовки — под сиденье, ноги — в позу лотоса, глаза — в кучку.
И начал говорить.
Сначала про мясо.
Потом про то, что «соль закрывает третий глаз».
Потом про то, что его ребёнок, ему три года, он не просто веган, он не питается физически, а заряжается от солнца.
Потом про жену. Она «пока спит», но он её «заряжает молитвами сердца».
Я молчал. Я кивал. Я вежливо спрашивал:
— А работаешь кем?
Он вздыхал:
— Ушёл из найма, из системы. Сейчас просто живу. И делюсь.
Вот это «делюсь» было самым страшным. Он говорил и говорил без остановки. Его слова были настойчивыми, почти навязчивыми, но без злобы — просто он говорил со странным убеждением, как будто обязан донести до меня весь свой опыт.
К двум ночи он начал мантру.
Он её не пел, а нашёптывал, с закрытыми глазами. Тихо. Но вот ведь в чём фокус: когда человек шепчет на весь спящий вагон, то его становится слишком отчетливо слышно.
К половине третьего я всё же не выдержал:
— Слушайте, давайте просто помолчим? Ну вот хотя бы полчаса. Я не против энергии, но моя батарейка села.
Он обиделся.
— Понимаю. У тебя сопротивление. Это нормально.
— У меня бессонница. Это ненормально.
Он замолчал. Минут на пятнадцать.
Я почти уснул.
И тут — как ножом по стеклу:
— А вообще у меня есть очень сильная книга. Я её сам писал. Там 81 правило счастливой жизни. И он достал её. Самиздат. Мягкая обложка. На титуле:
«Стань источником. Манифест человека света»
Он начал читать. Мне. Вслух.
— Правило первое: ничего нет. Всё — отражение.
— Второе: ты — не ты.
— Третье: боль — это путь к себе.
И вот тогда, друзья, я понял: не спасёт ни терпение, ни маска, ни книга. Надо переходить к тяжёлой артиллерии.
Я открыл свою книгу. Потрёпанную, ещё с университетских времён.
«Толстой. Мудрые мысли на каждый день».
Я открыл на 5 мая и начал читать. Вслух. Ровно, спокойно, но чётко:
«Мудрость не в знании, а в умении жить. Умный знает, когда говорить. Мудрый когда молчать»
Он перестал жевать свои ягоды годжи.
Я продолжил:
«Тишина — это место для Бога. Кто нарушает её без особого повода, отнимает возможность услышать Его»
Он не встал. Не вышел. А, наконец-то, просто лёг на полку. И, наконец, замолчал.
Утром он подошёл. Подал мне курагу.
— Я подумал, ты внушаемый. А ты просто другой.
— Бывает, — сказал я.
— Мы встретимся, — сказал он.
— Всего доброго, — сказал я. — Счастливого пути.
Он ушёл. Я остался.
С чувством, что хоть немного, но мир стал тише. Каждый ведь ищет свою тишину по-своему. Может быть, в этом и есть мудрость — не перекричать, а услышать другого.