Олеся рада была приехать в деревню спустя столько лет. Казалось, что все воспоминания из детства нахлынули на неё лавиной. Вот домик бабы Гали с покосившейся крышей, покрытой рубероидом. На эту крышу так легко было взбираться. Олеся улыбнулась, подняв голову вверх. И будто зазвучал голос Юрки в ушах:
— Давай, малышня, за мной! Водрузим флаг на вражескую крепость!
Босоногий мальчик держал в руке палку с повязанным на конце носовым платком и поднимаясь по приставной лестнице на дровяной сарай, карабкался на крышу дома бабы Гали. Девочки и мальчики посмелее следовали за ним, а младшие оставались стоять внизу. Раскрыв рты, они с завистью смотрели на своего командира и его отряд. Олеся всегда была там, где Юра. Не потому что тот ей сильно нравился — девочка без ума была от приключений.
Порой, вечером после чтения интересной книжки, она долго мечтательно смотрела на висевший на стене ковёр с оленями и водила пальцем по затейливым узорам. Девочке хотелось отправиться в кругосветное путешествие, стать исследователем, первоиспытателем. С Юркой словно её мечты становились ближе. Он никогда не сидел на месте.
Олеся шла по деревенским улицам, думая, где теперь ребята, которые тоже стали давно взрослыми? У всех ли сложилась судьба?
Взгляд женщины упал на пруд, расположенный за огородами. Спуск к нему был таким же крутым. Возле берега маячила сгорбленная фигура старичка. Олеся узнала бы его даже через сотню лет.
Иван Калистратович — гроза всех детей и нерадивых взрослых, блюститель порядка в деревне и несменный сторож.
Чего только он не натерпелся от Юрки и всей честной его компании, когда те были маленькими и озорными шалопаями. Иногда дети доводили Ивана Калистратовича до трясучки. Олеся сама несколько раз видела, как он сидел возле гусиного загона и украдкой утирал слёзы. Она никому об этом никогда не рассказывала: знала, что ребята придумают ему кличку и будут дразнить.
Олеся грустно опустила глаза, вспоминая те гадости, которые совершались детьми. Тогда им, в силу своего возраста, такие проделки казались простым озорством. Но сколько боли это причинило взрослым, искренне желавшим им только хорошего — никто не задумывался: ни Юрка, ни она сама, ни другие дети.
Однажды Иван Калистратович не дал детям скатить в пруд шины, найденные на свалке. Он поймал за руки двоих ребят и отхлестал их прутиком.
— Негоже так себя вести! Вам должно быть стыдно за такие проделки. В пруду плавают гуси, утки, рыба, другая живность. Они пострадают от этого. А кто потом будет вытаскивать из пруда мусор?
Мальчики не извинились. Вырвавшись из сухоньких рук старика, бросились врассыпную. Отбежав на приличное расстояние — начали дразниться. А затем, в отместку, поздно вечером выпустили гусей из загона. Только утром Иван Калистратович обнаружил пропажу. Весь день он ходил по деревне с прутиком и собирал птиц. Двух гусей не досчитался. Видно, лисицам попались в лапы. Для дедушки это было большой потерей.
Олеся не сводила глаз со знакомой фигуры: Иван Калистратович сильно сдал. Огород был запущен. Сорняки забили грядки и дорожки. Забор в нескольких местах сгнил и повалился, оставив огромные зазоры. Олеся не стала задерживаться долго здесь, решив, что чуть позже заглянет с визитом.
Следующий дом пустовал давно. Олеся приезжала ещё будучи студенткой, когда Марии Степановны не стало. Женщина была долгожителем в деревне, ветераном войны, сильной и доброй. Одна из немногих, кто любил всех детей без исключения. Всегда приглашала на чай с пирожками, баловала вниманием и рассказами. Олеся помнила, как бабушка тосковала после смeрти Марии Степановны, с которой они были не разлей вода. Лучшие подруги.
— Бабулечка, не плачь... — успокаивала свою бабушку Ираиду Матвеевну Олеся.
— Тяжело, внученька, терять самых близких.
Олеся это понимала. Но не принимала так близко к сердцу тогда. А сейчас... Всё воспринималось иначе, под других углом зрения. Многое хотелось вернуть, многое изменить, у кого-то попросить прощения и обнять.
— Жить надо настоящим, милая, — будто звенел в голове голос Марии Степановны. И от этого жизнерадостного голоса улыбка непроизвольно появлялась на лице.
Такие люди навсегда оставляют след в нашем сердце. Пока мы о них помним, они для нас живы.
Олеся открыла калитку и прошла по дорожке к дому. Резные ставни наглухо закрыты. Взъерошенные воробьи вспорхнули с веток сирени, растущей под окнами. Их громкий щебет растревожил других птиц. Олеся дошла до огорода, где когда-то она с ребятами собирала клубнику.
— Куда мне одной столько! Всё, что соберёте, — ваше! — отмахивалась Мария Степановна, поправляя платок на голове. Этот образ навсегда отпечатался в памяти: светло-голубые глаза, с красивыми морщинками, добрая улыбка на худеньком лице и кипельно-белый платок.
Совесть не позволяла детям есть ту клубнику. Даже Юра всю до одной ягоды клал в ведёрко и относил в дом. Мария Степановна причитала, взмахивала руками, уговаривая детей забрать клубнику, но те убегали.
Они знали, что Мария Степановна очень любила эту ягоду. А ещё больше любила варенье из клубники. Олеся присела возле кустиков клубники и расплакалась. Нет, ей стало грустно не от того, что она больше никогда не попробует такого варенья... Она так сильно скучала по всем тем людям, которые были в её жизни.
— Почему были? — вслух произнесла Олеся. — Они всегда здесь.
Она приложила руку к сердцу и закрыла глаза на мгновение. И снова ощутила себя маленькой девочкой в бесконечно огромном мире.
Иван Калистратович, баба Галя и другие близкие люди ещё рядом. И ждут, пока кто-то придёт и угостит их вкусным клубничным вареньем.
Олеся улыбнулась и открыла глаза: красные ягоды клубники были похожи на горящие сердца, наполненные теплотой и любовью к ближним.