Екатерина только успела поставить чайник, когда услышала знакомый звук поворачивающегося в замке ключа. Сердце ёкнуло — опять она. Каждый день, как по расписанию, в половине седьмого вечера Нина Фёдоровна появлялась в их квартире с очередной "важной" причиной.
— Катенька, я тут мимо проходила, думаю, дай-ка загляну к детям, — бодро произнесла свекровь, входя в прихожую с сумкой, полной непонятных свёртков. — Андрюша дома?
— Ещё нет, задерживается на работе, — сдержанно ответила Екатерина, внутренне собираясь с силами на очередной "полезный" разговор.
— Ай-ай-ай, опять работает допоздна? Катя, ты должна следить за тем, чтобы муж не переутомлялся. Я вот своего Петровича всегда встречала с горячим ужином и никогда не позволяла засиживаться на работе сверх меры.
"Началось" — подумала Екатерина, наблюдая, как свекровь деловито проходит на кухню и начинает осматривать варочную поверхность.
— А что на ужин готовишь? — поинтересовалась Нина Фёдоровна, заглядывая в кастрюли.
— Гречка с котлетами.
— Опять гречка? Катенька, мужчины любят разнообразие в еде. Андрюша с детства любил картошечку с мясом, макароны с подливкой. А ты всё какие-то здоровые каши да овощи. Мужчина должен сытно питаться!
Екатерина молча помешала котлеты на сковороде, мысленно считая до десяти. За три года брака она выслушала уже сотни таких лекций о том, что Андрей любит, что не любит, как нужно готовить "правильно".
— И потом, дорогая, посмотри, как ты одета, — продолжила свекровь, окидывая невестку критическим взглядом. — Домашние штаны, футболка... Я понимаю, что дома хочется расслабиться, но муж должен видеть тебя красивой. Я всегда встречала Петровича в платье, с причёской.
— Нина Фёдоровна, мы же дома, в неформальной обстановке...
— Вот-вот! А дом — это лицо женщины! Я своему мужу тридцать лет создавала уют, и он никогда не засматривался на других женщин. А сейчас жёны расслабились, думают, что штамп в паспорте — это гарантия.
Екатерина почувствовала знакомое раздражение. Каждый день одно и то же — как она должна одеваться, готовить, себя вести, чтобы "достойно" быть женой Андрея.
— А ещё я заметила, что ты стала позже ложиться спать. Андрюша мне жаловался, что ты до одиннадцати в телефоне сидишь.
— Он жаловался? — удивилась Екатерина.
— Ну не жаловался, конечно, просто рассказывал. Говорит, что ты стала какая-то отстранённая. Катенька, женщина должна быть внимательной к потребностям мужа. Я всегда чувствовала настроение Петровича и подстраивалась под него.
— Но у меня тоже есть свои потребности и настроение...
— Конечно, есть! Но семья — это компромисс. А в компромиссе кто-то должен уступать больше. И обычно это женщина. Не потому что она хуже, а потому что она мудрее.
Екатерина молча переложила котлеты на тарелку, размышляя о том, почему каждый разговор с свекровью превращается в лекцию о том, какая она неидеальная жена.
— И ещё, дорогая, я хотела с тобой поговорить о детях, — Нина Фёдоровна понизила голос до доверительного тона. — Вы уже три года женаты, а детей всё нет. Может, стоит обследоваться?
— Мы планируем детей, но не торопимся.
— А торопиться надо! Андрею уже тридцать, мне хочется внуков. Да и потом, ребёнок укрепляет семью. У вас пока что слишком много свободы друг от друга.
— Что вы имеете в виду?
— Ну, ты работаешь, у тебя свои интересы, подруги. Андрей тоже сам по себе. А когда появится малыш, вы станете настоящей семьёй.
Екатерина хотела возразить, что они и так настоящая семья, но в этот момент вошёл Андрей.
— Мам! Не ожидал тебя увидеть, — он поцеловал мать в щёку и обнял жену. — Как дела?
— Да вот, зашла проведать вас. С Катенькой беседовали по душам.
Андрей улыбнулся и не заметил напряжённого выражения лица жены.
— О чём беседовали?
— Да так, о женских делах, — уклончиво ответила Нина Фёдоровна. — Катя, ты покажи Андрюше, что приготовила. А я пойду, не буду мешать вашему семейному ужину.
— Мам, можешь остаться, поужинаем вместе, — предложил Андрей.
— Нет-нет, у вас должно быть личное время. Я просто хотела убедиться, что у моего сыночка всё хорошо.
После ухода свекрови Екатерина молча накрывала на стол. Андрей, переодевшись в домашнее, сел за стол и принялся рассказывать о рабочих делах.
— Как прошёл день? Мама долго была? — спросил он между делом.
— Минут двадцать. Как обычно, делилась мудростью.
— Какой мудростью?
— Рассказывала, как нужно правильно тебя кормить, одеваться дома, когда детей рожать.
Андрей засмеялся:
— Ну, она же переживает за нас. Хочет, чтобы мы были счастливы.
— Андрей, а ты ей жалуешься на меня?
— Что? Нет, конечно. А почему ты спрашиваешь?
— Она сказала, что ты рассказывал ей, что я стала отстранённой и поздно ложусь спать.
Андрей помолчал, вспоминая:
— А, это... Ну, я же не жаловался. Просто когда она спрашивает, как дела, я рассказываю. Мы же ничего не скрываем.
— Но ведь это наша личная жизнь.
— Катя, это же мама. С ней можно поговорить обо всём.
Екатерина промолчала, но внутри что-то сжалось. Получается, их семейные дела обсуждаются с третьим лицом, а потом возвращаются к ней в виде "полезных советов".
На следующий день Нина Фёдоровна появилась в половине седьмого, как всегда. На этот раз с пакетом продуктов.
— Катенька, я тут на рынке была, купила Андрюше его любимые помидоры. Помнишь, какие он любит? Мясистые, крупные. А в магазинах сейчас одна химия.
— Спасибо, — сдержанно ответила Екатерина, принимая пакет.
— И ещё творог домашний взяла. Андрей с детства любит сырники. Я ему каждое воскресенье готовила, с изюмом и сметаной. Может, и ты попробуешь приготовить?
— Хорошо, попробую.
— Только не жалей сметаны, и сахара добавь побольше. Мужчины любят повкуснее. У меня Петрович всегда говорил: "Нина, твои сырники — это что-то особенное!" И правда, соседки часто просили рецепт.
Нина Фёдоровна устроилась за кухонным столом, явно настроившись на долгий разговор.
— Знаешь, Катенька, я тут подумала о нашем вчерашнем разговоре. Ты молодая, может, не понимаешь ещё некоторых тонкостей семейной жизни.
— Каких тонкостей?
— Ну, как правильно мужа держать. Видишь ли, мужчины — они как дети. Им нужна забота, внимание, но в то же время они должны чувствовать себя главными.
Екатерина молча нарезала овощи для салата, мысленно готовясь к очередной лекции.
— Вот у меня с Петровичем была идеальная семья. Тридцать лет прожили душа в душу. Он никогда на меня голос не повышал, я на него тоже. И знаешь почему?
— Почему?
— Потому что я умела его любить правильно. Всегда интересовалась его делами, готовила то, что он любит, создавала уют в доме. И он это ценил.
— А как же ваши собственные интересы?
— А мои интересы — это и была семья! Муж, сын, дом. Что ещё нужно женщине для счастья?
Екатерина хотела сказать, что женщине может быть нужна карьера, саморазвитие, друзья, хобби, но промолчала.
— Вот ты, например, работаешь. Это, конечно, хорошо — современные женщины должны быть образованными. Но главное — не забывать, что семья на первом месте.
— Я не забываю.
— Не забываешь, но иногда, мне кажется, слишком увлекаешься работой. Андрюша мне рассказывал, что ты часто задерживаешься, дома усталая приходишь.
"Опять рассказывал" — отметила про себя Екатерина.
— А ещё он говорил, что ты стала реже обедать готовить. Часто полуфабрикаты покупаешь.
— Иногда покупаю, когда времени нет.
— Катенька, дорогая, полуфабрикаты — это не еда. Это химия. Мужчина должен питаться домашней пищей. Я за тридцать лет брака ни разу не купила готовой еды. Всё сама, своими руками.
— Но у вас была другая жизнь. Вы не работали.
— Работала! Дом — это тоже работа, и очень тяжёлая. Но я никогда не жаловалась, потому что понимала — это моё предназначение.
Екатерина почувствовала укол раздражения. Каждый разговор сводился к тому, что раньше жёны были лучше, правильнее, а современные женщины что-то делают не так.
— И потом, дорогая, обрати внимание на то, как ты выглядишь дома. Я понимаю, что после работы хочется расслабиться, но мужчина должен видеть жену красивой.
— Я стараюсь следить за собой.
— Стараешься, но недостаточно. Вот вчера ты была в этих... как их... спортивных штанах и футболке. Это не по-женски.
— Но это же дома...
— Дом — это не повод выглядеть неряшливо. Я всегда встречала Петровича в платье, с причёской, слегка подкрашенная. И он всегда говорил мне комплименты.
— А Андрей мне тоже говорит комплименты.
— Говорит, но реже, чем раньше. Я заметила.
Екатерина удивлённо посмотрела на свекровь:
— Как вы заметили?
— Ну, когда вы только поженились, он постоянно о тебе рассказывал — какая ты красивая, умная, как вкусно готовишь. А сейчас реже хвалит.
— Может, потому что мы уже не в периоде конфетно-букетном?
— А вот и неправильно! Конфетно-букетный период должен длиться всю жизнь. Но для этого женщина должна стараться.
В этот момент пришёл Андрей, и разговор прервался. Но осадок остался. Екатерина чувствовала, что каждое слово, каждый поступок анализируется и оценивается свекровью через призму её собственного брака.
— Мам, опять у нас в гостях? — улыбнулся Андрей.
— Да вот, творог принесла, сырники хотела предложить Кате приготовить. Ты ведь любишь мои сырники?
— Конечно! Катя, может, попробуешь маминого рецепта?
— Попробую, — кивнула Екатерина, мысленно отмечая, что опять её готовка сравнивается с эталоном.
Через неделю ситуация усугубилась. Екатерина обнаружила, что её личные покупки стали предметом обсуждения.
— Катенька, я тут мусор выносила и случайно увидела чек, — начала Нина Фёдоровна, появившись с очередным "дружеским" визитом. — Три тысячи за крем для лица? Это не слишком дорого?
Екатерина опешила. Значит, свекровь роется в их мусорном ведре?
— Это хороший крем, антивозрастной.
— Антивозрастной? Катя, тебе же только двадцать семь! Зачем такие траты? Я вот всю жизнь детским кремом пользовалась, и кожа была отличная.
— У всех кожа разная...
— Дело не в коже, а в разумности трат. Андрей ведь один зарабатывает, а ты тратишь на косметику по несколько тысяч.
— Я тоже зарабатываю.
— Зарабатываешь, но меньше. И потом, женская зарплата — это на мелкие расходы. А крупные покупки должны обсуждаться с мужем.
Екатерина почувствовала, как внутри закипает возмущение. Она работала наравне с мужем, имела право тратить заработанные деньги на себя.
— А ещё я видела чек на белье. Семь тысяч рублей. Катенька, это же целая зарплата! И это нижнее белье, которое никто не видит.
Екатерина замерла. Чек на белье мог оказаться в мусорке только с биркой. Значит, свекровь не просто "случайно" увидела чек, а целенаправленно проверяла их покупки.
— Нина Фёдоровна, а как именно вы увидели этот чек?
— Ну, я же мусор выносила, он сверху лежал.
— Чек от нижнего белья лежал сверху в мусорном ведре?
Нина Фёдоровна слегка смутилась, поняв, что попалась:
— Ну... может, и не сверху. Но я случайно увидела.
— Случайно? В мусорном ведре?
— Катенька, не в этом дело! Дело в том, что семь тысяч за белье — это неразумно. Я понимаю, хочется красиво выглядеть, но есть же чувство меры.
— Нина Фёдоровна, вы роетесь в нашем мусоре?
— Я не роюсь! Просто иногда, когда выношу, обращаю внимание на чеки. Хочу понимать, на что тратятся деньги в семье сына.
— А зачем вам это знать?
— Как зачем? Я же мать! Переживаю, чтобы молодые не влезли в долги из-за неразумных трат.
Екатерина поняла, что разговор заходит в тупик. Свекровь не видела ничего неправильного в том, что контролирует их расходы.
— И потом, Катенька, подумай сама — семь тысяч можно потратить на что-то полезное для семьи. На продукты, на подарок мужу, на домашние нужды.
— Это мои личные деньги.
— Личных денег в семье не бывает. Всё общее. Вот у нас с Петровичем каждая копейка обсуждалась.
— Но это наша семья, и мы сами решаем, как тратить деньги.
— Конечно, решаете. Но иногда нужен взгляд со стороны, более опытный. Я же не осуждаю, просто хочу помочь.
Вечером, когда Андрей вернулся с работы, Екатерина решила поговорить с ним об этой ситуации.
— Андрей, нам нужно обсудить поведение твоей мамы.
— Что случилось?
— Она роется в нашем мусоре, проверяет чеки, критикует мои покупки.
— Что? Не может быть.
— Может. Сегодня она точно знала цену моего нижнего белья. Эту информацию можно получить только с бирки, которая была в мусорке.
Андрей помолчал, переваривая информацию:
— Может, она действительно случайно увидела...
— Андрей, ты серьёзно? Она роется в нашем мусоре!
— Хорошо, я с ней поговорю. Попрошу быть деликатнее.
— Не деликатнее, а вообще не лезть в наши дела!
— Катя, она же переживает за нас. По-своему заботится.
— Это не забота, это контроль!
— Ладно, я поговорю с ней. Объясню, что некоторые границы переходить не стоит.
Разговор Андрея с матерью, видимо, не возымел должного эффекта. Через несколько дней Нина Фёдоровна снова появилась с очередными "полезными" наблюдениями.
— Катенька, а почему ты перестала встречать Андрея с работы? Раньше ведь встречала.
— Когда я его встречала?
— Ну, в первый год брака. Он рассказывал, что ты всегда интересовалась, как прошёл день, что-то вкусное готовила к его приходу.
— Я и сейчас интересуюсь и готовлю.
— Но не так, как раньше. Он говорит, что ты стала более... как бы это сказать... независимой.
— Независимой?
— Ну да. У тебя появились какие-то свои планы, подруги. Раньше ты больше времени дома проводила.
Екатерина почувствовала, как терпение подходит к концу. Каждый её шаг анализировался и сравнивался с некими эталонами.
— Нина Фёдоровна, у меня всегда были подруги и планы.
— Были, но теперь их стало больше. Андрей говорит, что ты часто куда-то уходишь по вечерам.
— Иногда встречаюсь с подругами. Это нормально.
— Нормально, но в меру. Замужняя женщина должна больше времени посвящать семье.
— А что я должна делать дома каждый вечер?
— Ну, заниматься домашними делами, готовить, создавать уют. Вот я, например, по вечерам всегда что-то полезное делала — шила, вязала, готовила на завтра.
— У меня другие интересы.
— Какие интересы могут быть важнее семьи?
В этот момент Екатерина готовила кашу на завтрак и почувствовала, что еще одно слово — и она взорвется.
— И потом, Катенька, я хотела поговорить с тобой о детях. Андрей очень хочет ребёнка, а ты всё откладываешь.
— Откуда вы знаете?
— Он мне говорил. Переживает, что время идёт, а вы всё не решаетесь.
— Это наше личное дело.
— Конечно, личное. Но сын мне доверяет, рассказывает о своих мечтах. И я, как мать, хочу помочь.
— Как помочь?
— Объяснить, что дети — это счастье. Что семья без детей неполноценная.
— А если я пока не готова?
— К детям никто не готов. Они сами приходят, когда нужно. Главное — не думать об этом как о проблеме, а как о благословении.
Кашу на плите что-то подгорело, и Екатерина резко помешала её ложкой, представляя, что мешает не кашу, а эти бесконечные советы.
— И ещё, дорогая, обрати внимание на то, как ты общаешься с Андреем. Мне кажется, ты стала слишком... как бы это сказать... равноправной.
— Что это значит?
— Ну, споришь с ним, отстаиваешь своё мнение. Конечно, это не плохо, но мужчины любят чувствовать себя главными.
— А я не должна иметь своё мнение?
— Должна, но высказывать его нужно мягко, деликатно. Не противоречить в открытую.
— Нина Фёдоровна, мы с Андреем равноправные партнёры.
— Равноправные партнёры — это для бизнеса. А в семье должна быть иерархия. Муж — глава, жена — помощница.
Екатерина почувствовала, как что-то внутри окончательно лопнуло. Кашу на плите заволокло паром, ложка выскальзывала из рук, а в ушах звенело от бесконечных наставлений.
— И вообще, Катенька, ты должна понимать, что брак — это работа. Постоянная работа над собой, над отношениями. Нельзя расслабляться и думать, что всё само собой наладится.
— ХВАТИТ! — внезапно взорвалась Екатерина.
Она резко повернулась, кастрюля с кашей выскользнула из рук и с грохотом упала на пол. Горячая каша разлетелась во все стороны, забрызгав стены, пол и обеих женщин.
— ХВАТИТ МНЕ МОЗГИ ВЫНОСИТЬ! — кричала Екатерина, не обращая внимания на кашу. — КАЖДЫЙ ДЕНЬ ВЫ ПРИХОДИТЕ И УЧИТЕ МЕНЯ ЖИТЬ! Я УСТАЛА СЛУШАТЬ, КАК Я ДОЛЖНА ОДЕВАТЬСЯ, ГОТОВИТЬ, С КЕМ ДРУЖИТЬ, КОГДА ДЕТЕЙ РОЖАТЬ!
Нина Фёдоровна стояла в шоке, вытирая кашу с лица.
— Катенька, что с тобой?
— СО МНОЙ ВСЁ НОРМАЛЬНО! А НЕНОРМАЛЬНО ТО, ЧТО ВЫ ЛЕЗЕТЕ В НАШИ ЛИЧНЫЕ ДЕЛА! РОЕТЕСЬ В МУСОРЕ! КОНТРОЛИРУЕТЕ КАЖДУЮ МОЮ ПОКУПКУ!
— Я же хочу помочь...
— НЕ НУЖНА МНЕ ВАША ПОМОЩЬ! ОТДАЙТЕ КЛЮЧИ ОТ НАШЕЙ КВАРТИРЫ И БОЛЬШЕ СЮДА НЕ ПРИХОДИТЕ!
— Катя, успокойся... — попытался вмешаться только что вошедший Андрей.
— НЕТ, НЕ УСПОКОЮСЬ! ТВОЯ МАТЬ МОЖЕТ ВЫБИРАТЬ: ЛИБО ОНА ПЕРЕСТАЁТ ВМЕШИВАТЬСЯ В НАШ БРАК, ЛИБО МЫ ПЕРЕЕЗЖАЕМ!
С этими словами Екатерина схватила сумку и вылетела из квартиры, оставив на кухне кашу, шокированную свекровь и растерянного мужа.
Вернувшись домой поздно вечером, Екатерина обнаружила квартиру в идеальном порядке. Пол был вымыт, стены отчищены, даже воздух пах свежестью. Андрея дома не было.
Она заварила чай и села на диван, впервые за долгое время чувствуя себя спокойно в собственном доме. Никто не критиковал её действия, не давал советов, не сравнивал с эталонными жёнами прошлого.
Через час пришёл Андрей. Выглядел он уставшим и растерянным.
— Как дела? — осторожно спросила Екатерина.
— Мама очень расстроена. Говорит, что ты на неё накричала и выгнала.
— И что ты ей ответил?
— Сказал, что нам нужно разобраться. Что она действительно иногда переходит границы.
— Иногда? Андрей, она роется в нашем мусоре! Контролирует каждую мою покупку! Каждый день приходит сюда с ключами и читает лекции о том, какая я плохая жена!
— Она не говорила, что ты плохая...
— Говорила! Постоянно сравнивала меня с собой, объясняла, как нужно правильно тебя любить, критиковала всё — от одежды до друзей!
Андрей тяжело вздохнул:
— Она просто переживает. После смерти отца ей одиноко, и она хочет чувствовать себя нужной.
— За счёт моих нервов?
— Катя, она же не со зла. Просто не понимает границ.
— Вот именно! И пока ты её не научишь этим границам, наша семья будет под постоянным контролем.
— А что ты предлагаешь?
— Во-первых, ключи от квартиры. Она должна их отдать.
— Но ведь они были на экстренный случай...
— Экстренный случай — это когда с нами что-то случится, а не ежедневные визиты для проверки. Я дала ключи соседке Марине. Если что-то произойдёт, она поможет.
— Ты уже поменяла замки?
— Да. И во-вторых, никаких обсуждений нашей личной жизни с твоей мамой. Что происходит между нами, остаётся между нами.
— Но она же мать...
— А я твоя жена. Кто важнее?
Андрей молчал, явно мучаясь выбором.
— Катя, она просит, чтобы ты извинилась за сегодняшний срыв.
— Не дождётся.
— Но ты же кричала на неё, бросила кастрюлю...
— Я три года терпела её вмешательство. Три года слушала, какая я неправильная жена. А сегодня просто не выдержала.
— Она говорит, что хотела помочь...
— Андрей, помощь — это когда тебя просят о помощи. А когда лезут без спроса и навязывают своё мнение — это вмешательство.
— Мама очень переживает. Говорит, что теперь не знает, сможет ли она общаться с нами нормально.
— Сможет. Если будет соблюдать границы.
— Какие границы?
— Звонить перед визитом. Не обсуждать с тобой нашу личную жизнь. Не давать мне советы о том, как быть женой. Не контролировать наши траты.
— Это слишком жёстко...
— Это нормально. Мы взрослые люди, у нас своя семья.
— А если она не согласится?
— Тогда мы действительно переедем. Я не буду жить под постоянным контролем твоей матери.
Андрей помолчал, переваривая услышанное.
— Ты серьёзно готова переехать из-за этого?
— Абсолютно серьёзно. Андрей, пойми, я не против твоей мамы. Я против её методов. Она может быть частью нашей жизни, но не диктовать, как эту жизнь строить.
— А если я поговорю с ней? Объясню твои условия?
— Поговори. Но учти — если она продолжит своё поведение, я больше терпеть не буду.
На следующий день Андрей долго разговаривал с матерью. Вернулся он поздно и выглядел измождённым.
— Как прошёл разговор? — спросила Екатерина.
— Тяжело. Она плакала, говорила, что ты её отталкиваешь, что теперь она не сможет видеть сына.
— И что ты ей ответил?
— Что она может видеть меня, но должна уважать наши границы. Что мы с тобой — отдельная семья.
— Она согласилась?
— Сказала, что подумает. Но очень обижена.
— Пусть думает. Главное, чтобы поняла — времена изменились.
Прошла неделя. Нина Фёдоровна не появлялась. Андрей навещал её сам, и каждый раз возвращался с новыми просьбами о примирении.
— Она очень скучает по нам. Просит дать ей ещё один шанс.
— Андрей, я не против дать шанс. Но на новых условиях.
— Она обещает быть осторожнее.
— "Осторожнее" недостаточно. Или она соблюдает границы полностью, или мы общаемся только на нейтральной территории.
— Может, ты слишком категорична?
— А может, ты слишком мягок с ней?
Через две недели Нина Фёдоровна позвонила сама. Голос был смиренный, непривычно тихий.
— Катенька, можно мне к вам прийти? Поговорить.
— Можно. Но предупреждаю сразу — правила изменились.
— Я понимаю.
Свекровь пришла с тортом и букетом цветов. Выглядела виноватой и растерянной.
— Катя, я хочу извиниться. Может, я действительно перегибала палку.
— Может?
— Хорошо, перегибала. Просто мне так хотелось помочь, поделиться опытом...
— Нина Фёдоровна, опыт нужно передавать, когда об этом просят.
— Понимаю. Я постараюсь больше не лезть в ваши дела.
— Не постараетесь, а не будете. Это условие, а не просьба.
Свекровь кивнула, хотя было видно, что даётся ей это тяжело.
— А ключи вы готовы отдать?
— Готова. Понимаю, что это была ошибка.
Они выпили чай в напряжённой, но мирной атмосфере. Нина Фёдоровна сдерживалась изо всех сил, не давая ни одного совета, не критикуя ни одной детали.
После её ухода Андрей обнял жену:
— Спасибо, что дала ей шанс.
— Посмотрим, как она им распорядится.
— А если нарушит договорённости?
— Тогда вопрос будет решён окончательно.
Прошёл месяц. Нина Фёдоровна действительно изменила поведение — звонила перед визитами, не давала непрошенных советов, не лезла в личные дела. Было видно, что ей это даётся нелегко, но она старалась.
Екатерина чувствовала облегчение. Их дом снова стал их домом, а не филиалом свекрови. Отношения с Андреем тоже улучшились — он перестал обсуждать с матерью их семейные дела и больше внимания уделял жене.
— Знаешь, а мама действительно изменилась, — сказал он однажды вечером.
— Потому что поняла — у неё не было выбора.
— А ты не жалеешь, что была так категорична?
— Нет. Иногда приходится быть жёсткой, чтобы отстоять свои границы.
— И если бы она не изменилась?
— Мы бы переехали. Я не блефовала.
Андрей кивнул, понимая, что жена была серьёзна в своих намерениях.
Их брак стал крепче после этого кризиса. Они научились защищать свою семью от внешнего вмешательства, даже если оно исходило от близких людей. А Нина Фёдоровна поняла, что времена, когда свекрови могли диктовать невесткам, как жить, безвозвратно прошли.
