— Можешь не готовить. Мы заказали суши, — ответил муж, проходя мимо с его мамой.
Ирина замерла с половником в руке над кастрюлей. Борщ булькал на плите, картошка дожидалась своей очереди в духовке, а на столе уже стояла нарезанная селедка под шубой. Четыре часа готовки. Четыре часа, которые она потратила на то, чтобы встретить свекровь достойно.
— Что значит заказали? — медленно повернулась она к мужу.
Валентин уже проводил маму в гостиную, усаживал в кресло, включал телевизор. Он даже не обернулся на ее вопрос.
— Мама любит суши, — бросил он через плечо. — А твой борщ завтра доедим.
Ирина поставила половник на стол и выключила плиту. Руки дрожали. Не от усталости — от обиды, которая накатила волной и застряла комом в горле.
Валентина Петровна расположилась в кресле, сняла туфли и потянула носки.
— Иришка, а тапочки где? И чаю можно? Только не крепкий, у меня давление.
Ирина принесла тапочки, поставила чайник. Движения были автоматическими, а в голове крутилось одно и то же: четыре часа готовки. Четыре часа ради этой женщины, которая даже не поздоровалась толком.
— Валя говорил, что вы на дачу собираетесь, — продолжала свекровь, переключая каналы. — Я думала, может, и меня возьмете. А то дома одна сижу, скучно.
Ирина посмотрела на мужа. Он сидел рядом с мамой и что-то листал в телефоне.
— Мы еще не решили окончательно, — осторожно ответила Ирина.
— А что тут решать? — удивилась Валентина Петровна. — Дача же ваша. Поехали и все. Я помогу, картошку окучу, грядки прополю.
Ирина вспомнила прошлые поездки с свекровью. Помощь заключалась в том, что та сидела в тени под яблоней, раздавала советы и требовала то чаю, то воды, то подушечку под спину. А вечером жаловалась, что устала от дачных хлопот.
— Мам, мы же говорили, что хотим побыть вдвоем, — наконец оторвался от телефона Валентин.
— Вдвоем? — Валентина Петровна так посмотрела на сына, будто он предложил ей переехать в другую страну. — А я что, лишняя?
— Нет, мам, просто...
— Просто что, Валентин? Я всю жизнь тебя поднимала одна, отец-то рано умер. А теперь, когда состарилась, я вам мешаю?
Голос свекрови стал тихим, обиженным. Ирина видела, как у мужа сдались плечи. Этот номер Валентина Петровна проворачивала каждый раз, когда что-то было не по ее воле.
— Хорошо, мам. Поедем все вместе.
Ирина сжала губы. Опять. Опять свекровь получила свое, а ее мнение никто даже не спросил.
Принесла чай, поставила перед Валентиной Петровной. Та взяла чашку, отпила глоток и поморщилась.
— Что-то сладковатый. И заварка слабая. Ты же знаешь, я люблю покрепче.
— Сейчас заварю новый, — пробормотала Ирина.
— Не надо, — махнула рукой свекровь. — Допью уж этот. Куда деваться.
Ирина вернулась на кухню и долго стояла, уставившись на кастрюлю с борщом. Вся эта еда теперь просто пропадет. Суши съедят, а борщ завтра будет уже не тот. И селедка засохнет без холодильника.
Дверной звонок прервал ее размышления. Валентин пошел открывать.
— Суши привезли! — радостно объявил он, внося пакеты.
Валентина Петровна оживилась, поднялась с кресла.
— Ой, как вкусно пахнет! Валечка, а васаби есть? И имбирь? Я без имбиря не могу.
— Конечно, мам. Все есть.
Они расположились за столом. Ирина убрала в сторону селедку под шубой, освободила место для контейнеров с суши. Валентина Петровна рассматривала роллы с любопытством.
— А это что за зеленое? — тыкала она палочкой в один из роллов.
— Огурец, мам.
— А почему рис снаружи? Разве так едят?
— Это калифорния, — терпеливо объяснял Валентин. — Современная подача.
— Хм. А в наше время суши делали по-другому. Правда, мы их и не ели тогда. Но по телевизору показывали.
Ирина молча ела роллы и думала о том, что в детстве мама учила ее: гостя нужно встречать лучшей едой, которая есть в доме. Готовить от души, накрывать красивый стол, показывать, что человеку рады. А здесь получилось наоборот. Ее готовка оказалась ненужной, неправильной, неподходящей.
— Ирочка, а ты что такая грустная? — вдруг обратилась к ней свекровь.
— Да нет, все нормально.
— Может, устала? А ты не перерабатывай. Здоровье дороже любой работы. Вот я в твоем возрасте тоже много работала, а теперь вон — давление, суставы болят.
— Мама права, — поддержал Валентин. — Может, тебе отпуск взять? Отдохнуть немного.
Ирина посмотрела на мужа. Он искренне заботился о ней, но почему-то эта забота звучала как упрек. Будто она сама виновата в том, что устает.
— Я не устала от работы, — тихо сказала она.
— А от чего тогда? — не понял Валентин.
Ирина хотела ответить, но поняла, что не сможет объяснить. Как рассказать, что устала от постоянного ощущения, будто ее мнение не важно? Что устала подстраиваться под желания свекрови? Что четыре часа потратила на готовку, а ее просто проигнорировали?
— Просто день был тяжелый, — ответила она.
— Ну, тогда сегодня рано ложись спать, — посоветовала Валентина Петровна. — А завтра выходной, отоспишься.
После ужина свекровь устроилась в гостиной смотреть сериал. Валентин прилег рядом на диване. Ирина убирала на кухне, мыла посуду, раскладывала остатки суши по контейнерам.
— Иришка, — позвала из гостиной Валентина Петровна, — а пледик можно? Что-то прохладно стало.
Ирина принесла плед, укрыла свекровь.
— Спасибо, дорогая. А можно еще подушечку под спину?
Принесла подушку.
— А водички можно? Только не холодную, комнатной температуры.
Принесла воду.
— А может, чайку? Что-то сухо во рту стало.
Ирина заварила чай, принесла.
— Ой, а сахарку забыла. И печенюшек каких-нибудь.
Валентин лежал на диване и не шевелился. Видимо, считал нормальным, что жена обслуживает его маму.
— Валь, а ты помнишь, как в детстве мы с тобой смотрели этот сериал? — говорила между тем Валентина Петровна. — Ты тогда маленький был, на коленках у меня сидел.
— Помню, мам.
— А помнишь, как мы с тобой на дачу ездили к бабе Тане? Ты там первый раз на велосипеде поехал.
— Помню.
— А помнишь, как ты в школе двойку по математике получил, а я с учительницей разговаривала?
Ирина слушала эти воспоминания и чувствовала себя лишней. Они словно жили в своем мире, где было место только им двоим. Где мать и сын делили общие воспоминания, общую историю, а она была просто прислугой, которая приносит чай и подушки.
Вечером, когда свекровь наконец легла спать в их спальне, а они с Валентином устроились на диване, Ирина решилась заговорить.
— Валь, а почему ты не предупредил меня про суши?
— А что такого? — удивился муж. — Мама захотела, я и заказал.
— Я же готовила. Четыре часа готовила специально для твоей мамы.
— Ну и что? Завтра доедим.
— Дело не в этом, Валь. Дело в том, что ты мог предупредить. Или спросить меня.
— Зачем спрашивать? Суши же вкуснее твоего борща.
Ирина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Не от того, что он сказал про борщ. А от того, как легко он это сказал. Будто ее труд ничего не стоил.
— Валя, ты понимаешь, что я специально готовила? Чтобы маме было приятно, чтобы показать, что мы ее ждали?
— Да понимаю. Но зачем так сложно? Заказали суши — и все довольны.
— Все довольны? А я?
Валентин посмотрел на нее с недоумением.
— А что ты? Ты же тоже суши ела.
— Я не про суши, Валь. Я про то, что ты даже не подумал спросить мое мнение.
— О чем спрашивать? О суши? Так ты же любишь суши.
Ирина поняла, что он не понимает. Совсем не понимает, в чем дело. Для него это был простой вопрос еды. Заказали суши — проблема решена. А то, что она потратила время, силы, что старалась — это было неважно.
— Ладно, забудь, — устало сказала она.
— Ну вот, опять обижаешься, — вздохнул Валентин. — Мама права, ты слишком все близко к сердцу принимаешь.
— Твоя мама говорила это?
— Ну да. Она заметила, что ты какая-то напряженная. Говорит, нужно проще к жизни относиться.
Ирина закрыла глаза. Значит, они еще и обсуждали ее. Мать и сын, два самых близких человека, сидели и разбирали ее характер.
— А что еще твоя мама говорила?
— Да ничего особенного. Просто волнуется за тебя. Говорит, что ты слишком много на себя берешь.
— Много беру? Например, что?
— Ну, эту готовку, уборку. Говорит, можно же проще. Заказать еду, нанять уборщицу.
— На какие деньги нанять уборщицу, Валь?
— Ну, найдем. Мама говорит, здоровье дороже.
Ирина села на диване. Получается, свекровь не только раздавала советы, но еще и планировала их семейный бюджет.
— Валь, а тебе не кажется странным, что твоя мама решает, как нам жить?
— Как это решает? Она просто совет дает. Опыт у нее большой.
— Опыт чего? Семейной жизни? У нее муж умер двадцать лет назад.
— Ира, ты что говоришь? — возмутился Валентин. — Она моя мать. Она желает нам добра.
— Я не спорю, что желает. Но почему ее мнение важнее моего?
— Ничье мнение не важнее. Просто она опытнее, мудрее.
— Мудрее в чем? В том, как заказывать суши вместо домашней еды?
— Ира, прекрати. Ты просто устала. Давай спать.
Но Ирина не могла заснуть. Лежала и думала о том, как незаметно ее мнение стало неважным в собственном доме. Когда это началось? После свадьбы? Или еще раньше, когда Валентин впервые привел ее знакомиться с мамой?
Тогда Валентина Петровна встретила ее прохладно. Осмотрела с ног до головы, задала несколько вопросов о работе, образовании, родителях. Потом весь вечер рассказывала Валентину о том, какая замечательная девочка Оля, дочка соседки. Умная, хозяйственная, из хорошей семьи.
— Мам, при чем тут Оля? — тогда смущался Валентин.
— А при том, что хорошую жену нужно выбирать головой, а не сердцем, — отвечала мать.
Но Валентин все же женился на Ирине. Правда, свекровь и на свадьбе умудрилась показать свое недовольство. Весь вечер ахала, какая Оля красивая в своем платье подружки невесты, какая воспитанная, как умеет себя подать.
После свадьбы начались регулярные визиты. Валентина Петровна приезжала каждые выходные, а потом и по будням. У нее всегда находились дела: то нужно было в поликлинику съездить, то в магазин за тяжелыми сумками, то просто скучно дома одной.
Сначала Ирина старалась. Готовила, убирала, развлекала свекровь разговорами. Думала, что со временем они подружатся. Но Валентина Петровна словно ставила ей оценки за каждое действие. И оценки эти были не слишком высокие.
— Борщ у тебя жидковат, — говорила она. — А я Валечке всегда густой варила.
— Пыль на полке. Надо чаще убираться.
— Цветы завяли. За растениями нужен уход.
— Валечка похудел. Мужчину нужно лучше кормить.
Каждое замечание било по самолюбию, но Ирина терпела. Валентин просил ее быть снисходительнее.
— Она просто привыкла заботиться обо мне, — объяснял он. — Не обращай внимания.
Но как не обращать внимания, когда свекровь постоянно давала понять, что Ирина не дотягивает до ее стандартов? Что она не такая хозяйка, не такая жена, не такая женщина?
А Валентин постепенно перестал замечать эти колкости. Или делал вид, что не замечает. Для него мама была святой, а жена должна была это понимать и принимать.
На следующее утро Валентина Петровна встала рано и сразу пошла на кухню. Ирина нашла ее там за приготовлением завтрака.
— Доброе утро, — сказала Ирина.
— Доброе, — ответила свекровь, не поворачиваясь. — Я яичницу жарю. Валечка любит с беконом.
— Я знаю, что он любит.
— Знаешь, но не готовишь. Мужчина с утра должен плотно поесть. А то на работе голодный ходит.
Ирина налила себе кофе и села за стол. Смотрела, как Валентина Петровна хозяйничает на ее кухне, и чувствовала раздражение.
— А вчерашний борщ куда дели? — спросила свекровь.
— В холодильнике стоит.
— Я посмотрела. Там целая кастрюля. Зачем столько наготовила? Вдвоем же не съедите.
— Я готовила на троих. Думала, вам понравится домашняя еда.
— Понравилась бы, — кивнула Валентина Петровна. — Но зачем, когда можно заказать? Время сэкономить, силы сберечь.
— Мне не трудно готовить.
— Трудно, трудно. Я же вижу, какая ты усталая. Вон, под глазами круги. Надо о здоровье думать.
Проснулся Валентин, вышел на кухню в одних трусах и майке. Поцеловал маму в щеку, сел за стол.
— Ммм, как вкусно пахнет! Мам, ты как всегда на высоте.
Валентина Петровна просияла от удовольствия. Поставила перед сыном тарелку с яичницей, налила кофе.
— Ешь, сынок. Я знаю, как ты любишь.
Ирина допила свой кофе и пошла одеваться. Хотелось уйти из дома, не слушать эти нежности между матерью и сыном. Не видеть, как Валентина Петровна ухаживает за сорокалетним мужчиной, словно за ребенком.
— Ира, ты куда? — окликнул ее Валентин.
— В магазин схожу.
— А мы хотели на дачу поехать. Мама говорит, погода хорошая.
Ирина остановилась в дверях спальни.
— Мы же вчера договорились, что поедем в следующие выходные.
— Да какая разница? Сегодня поедем, в следующие — дома побудем.
— Валь, у меня планы на сегодня.
— Какие планы? — вмешалась Валентина Петровна. — Суббота же, выходной. А на даче воздух свежий, польза для здоровья.
— Я хотела дома заниматься своими делами.
— Какими делами? — не понял Валентин. — Уборкой? Так она подождет.
— Не уборкой. Своими личными делами.
Валентин и его мама переглянулись. В этом взгляде было что-то, что окончательно разозлило Ирину.
— Понятно, — сказала она. — Тогда езжайте без меня.
— Как это без тебя? — удивился Валентин.
— Очень просто. Я остаюсь дома.
— Ира, не говори глупости. Мы всегда втроем ездим.
— Вот и ездите втроем. А я останусь.
Валентина Петровна отложила сковородку, вытерла руки полотенцем.
— Иришка, может, ты плохо себя чувствуешь? Может, к врачу нужно? А то какая-то ты странная стала.
— Со мной все в порядке. Просто я имею право на свое мнение.
— Конечно, имеешь, — согласилась свекровь. — Но семья должна быть вместе. Особенно по выходным.
— Семья, — повторила Ирина. — А семья — это кто?
— Как кто? Мы. Валечка, я, ты.
— Понятно.
Ирина пошла одеваться. Валентин догнал ее в спальне.
— Ира, в чем дело? Почему ты так себя ведешь?
— А как я себя веду?
— Странно. Агрессивно. Мама пытается наладить отношения, а ты отталкиваешь ее.
— Она пытается наладить отношения? — Ирина обернулась к мужу. — Валь, она вчера даже не поздоровалась со мной нормально. Весь вечер командовала мной, как прислугой. А сегодня с утра заняла мою кухню и читает лекции о том, как нужно кормить мужа.
— Она просто хочет помочь.
— Помочь? Или показать, что я плохая жена?
— Ира, не придумывай. Мама тебя не критикует.
— Не критикует? А что тогда она делает, когда говорит, что борщ у меня жидкий, квартира грязная, а ты худой?
Валентин растерялся. Он привык не замечать мамины колкости, и теперь, когда их озвучили прямо, не знал, что ответить.
— Она просто... она привыкла все контролировать. Но это не со зла.
— Может, и не со зла. Но результат тот же. Я чувствую себя лишней в собственном доме.
— Как это лишней?
— А вот так. Вчера я готовила ужин, а вы заказали суши, даже не предупредив меня. Сегодня я планировала заниматься своими делами, а вы решили, что мы поедем на дачу. Мое мнение никого не интересует.
— Интересует. Просто мы не думали, что это так важно.
— Не думали. Вот именно, Валь. Вы не думаете обо мне. Я для вас просто часть обстановки.
Валентин сел на кровать, потер лицо руками.
— Ира, я не хочу ссориться. Давай поедем на дачу, хорошо проведем время.
— Нет, Валь. Я не поеду. И знаешь что? Я вообще устала от этих визитов твоей мамы.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что имею. Она приезжает каждые выходные. Командует, критикует, вмешивается в нашу жизнь. А ты это поощряешь.
— Я не поощряю. Она моя мать, и она одинока.
— Одинока? У нее есть подруги, соседи, кружки в клубе пенсионеров. Но она предпочитает сидеть у нас.
— А что в этом плохого?
— То, что у нас нет личной жизни, Валь. Мы не можем даже поговорить нормально, потому что она всегда рядом. Мы не можем съездить куда-то вдвоем, потому что она обижается. Я не могу расслабиться в собственном доме, потому что постоянно чувствую ее оценивающий взгляд.
Валентин молчал. Ирина видела, что он пытается понять ее, но не может. Для него мама была частью жизни, данностью, которую не обсуждают.
— Ладно, — наконец сказал он. — Давай поговорим об этом позже. А сегодня просто поедем на дачу. Для мамы.
— Нет, Валь. Сегодня я остаюсь дома. А ты делай, как считаешь нужным.
Ирина вышла из спальни. На кухне Валентина Петровна мыла посуду.
— Валечка рассказал, что ты не едешь с нами, — сказала она, не поворачиваясь. — Может, ты действительно к врачу сходишь? Такие перепады настроения — это нехорошо.
— Со мной все в порядке.
— Ну-ну. Только семью не разрушай из-за своих капризов. Хороших мужей сейчас мало.
Ирина почувствовала, как внутри закипает злость. Но промолчала. Взяла сумку и вышла из дома.
На улице было солнечно и тихо. Ирина шла не спеша, наслаждаясь тем, что может идти, куда хочет, без оглядки на чьи-то планы. Зашла в кафе, заказала кофе и пирожное. Села у окна и впервые за долгое время почувствовала себя свободной.
Вечером, когда она вернулась домой, квартира была пустая. На столе лежала записка от Валентина: "Остались на даче с ночевкой. Приедем завтра вечером."
Ирина смяла записку и выбросила в мусорное ведро. Потом достала из холодильника кастрюлю с борщом, разогрела тарелку и села ужинать. Борщ был очень вкусный. Густой, наваристый, такой, какой она умела готовить. Такой, каким гордилась.
Она съела всю тарелку и поняла, что сегодня впервые за долгое время получила удовольствие от еды. Потому что никто не говорил ей, что борщ неправильный, что нужно было заказать что-то другое, что она слишком много готовит.
Вечером она приняла ванну, включила фильм и легла на диван с книгой. В доме было тихо и спокойно. Так спокойно, как не было уже очень давно.
На следующий день Валентин с мамой вернулись усталые и довольные. Валентина Петровна сразу пошла жаловаться на то, что на даче холодно, что комары покусали, что спина болит от неудобной кровати.
— Зря ты не поехала, Ира, — сказал Валентин. — Хорошо отдохнули.
— Я тоже хорошо отдохнула, — ответила Ирина.
Вечером, когда свекровь уехала домой, Валентин попытался поговорить с женой.
— Ира, давай все-таки обсудим ситуацию с мамой.
— Что именно обсудим?
— Ну, то, что тебя беспокоит.
— Меня беспокоит то, что твоя мама считает себя хозяйкой