«Искусство не успокаивает — оно щекочет нервы истины»
— Илья Кабаков
Современное искусство напоминает коктейль «Блоуди Мэри»: томатный сок — это гуманизм, водка — концептуализм, а сельдерей — бессмертная надежда на смысл. Взболтайте — и получите напиток, от которого одни морщатся, другие восхищаются, а третьи делают селфи. Истоки? Их столько же, сколько шпилей у Саграда Фамилия Гауди: от первой пещерной мазни до того момента, когда Марсель Дюшан перевернул писсуар и назвал его «Фонтаном». Факт: после 1917‑го мир понял, что искусство можно делать из всего — даже из того, что обычно не выставляют на показ». Пошли по порядку.
Марсель Дюшан: Святой Покравитель Санитарной Керамики
Марсель Дюшан - живое воплощение фразы "я художник, я так вижу". Он подал миру писсуар как арт‑объект и добавил подпись R. Mutt. Он считал, что искусством можно назвать все, к чему прикасается рука художника, и в 1917 году купив в магазине сантехники писсуар, отправил его на выставку, Дюшан назвал его "Фонтаном". Тем самым художник сказал: «Дорогие, любая вещь может стать искусством, если я так решил». Писсуар — зеркало эпохи, где эстетика слилась с сантехникой. Пабло Пикассо сварливо шептал: «Да у меня таких уриналов — вагон!»* (цитата условная, но эмоционально точная). Смысл? Культура перешла от образа к идее, от глаз к мозгу. Насмешка — новый инструмент критики.
Дэмиен Херст: акула, разложившаяся в формальдегиде и в нашем сознании
Чучело акулы за $12 миллионов. Продано! «Физическая невозможность смерти в сознании живущего». Признаться, название креативное и длиннее, чем жизненный путь некоторых натюрмортов. Главная героиня "Физической невозможности..." в 1991 году была поймана у берегов Австралии, затем переправлена в Англию, где обработана и помещена в стеклянный аквариум группой специалистов под руководством британского художника Демиена Херста. Херст запихнул акулу в аквариум и сказал: «Вот вам хищник. Вот вам страх». Британский критик Роберт Хьюз рычал: «Это просто рыба!» — и был прав и неправ одновременно. Херст продал страх о смерти в формальдегиде за 12 млн долларов. Новая ценность: шок = капитал. Общество любит ужасаться, особенно если ужас можно повесить на стену.
Марина Абрамович: хозяйка боли и обнимательница пустоты
“Rhythm 0”. Шестичасовой перформанс, 72 предмета, от розы до пули. Зрители превратились в демонов: резали платье, приставляли нож к горлу. Марина не моргнула. Итог: экспозиция человеческой природы. «Я открыла дверь ада, и оказалось, что это прихожая» — писала Абрамович в дневнике. Ценность: искусство как лаборатория этики, где художник — подопытный кролик.
Подробности перформанса заставляют похолодеть. На столе перед публикой лежали 72 предмета: перо, роза, хлеб, мёд, ножницы, нож, кнут, цепь, даже заряженный пистолет с одной пулей. Первые полчаса зрители вели себя чинно: клали розу на плечо, целовали руку. Затем — будто сорвали пломбу. Кто‑то надрезал одежду лезвием, другой воткнул шипы розы в кожу, третий нарисовал лезвием крест на животе, четвёртый приставил пистолет к голове. Один мужчина зарядил патрон и подал оружие другому; лишь вмешательство постороннего помешало выстрелу. Кто‑то вылил на её тело воск, кто‑то вырезал ножом кусочек кожи. За шесть часов группа «нормальных» людей превратилась в стихийный эксперимент Милгрэма — или даже печально известный тюремный эксперимент Филипа Зимбардо: стоило убрать социальные рамки, и добропорядочные зрители, как и «надзиратели» Стэнфордского подвала, обнажили звериные инстинкты. Свобода без ответственности мгновенно родила садизм. Когда объявили конец действия и Марина сделала шаг к залу, зрители испугались её живого взгляда и разбежались. Перформанс оказался не театром жестокости, а зеркалом: насколько тонка плёнка цивилизации и как быстро зритель становится палачом, если ему это разрешить.
Марк Куинн: льдинка из крови, размером с человеческую голову
Скульптура «Self» — собственная голова из пяти литров собственной крови, обновляемая каждые пять лет. Художник буквально влил себя в искусство. "Self" (1991 год) представляет собой скульптурное изображение головы художника, сделанное из его собственной крови (5 литров, которые Куинн сдавал на протяжении 5 месяцев). Медики в обмороке, критики — в восторге. Сообщение: тело хрупко, эго хрупче, но в морозильнике вечность чуточку ближе.
Маурицио Каттелан: банан как зеркало инфляции смысла
«Комедиант» — банан, приклеенный скотчем, продан за 120 000 $. Дюшан ухмыляется в раю писсуаров. Кто‑то съел банан — и стал со‑автором. Каттелан доказал: современное общество ценит не объект, а рычаг медийного шума. Банан — тест на веру в ценность пустоты.
Но что это было — банальный хайп ради хайпа или глубокая постмодернистская провокация? Скорее всего — и то и другое. Каттелан играет с границей между искусством и насмешкой над ним, и в этой двойственности таится его сила. Он как бы говорит: «Если вы возмутились — значит, вам не всё равно. А если вам не всё равно — то это уже искусство».
След в истории
Будут ли смеяться студенты 2500 года над акулой Херста? Вероятно, да — но так же они смеются над «Моно Лизой» сегодня, снимая тик‑ток. Ключевой след: современное искусство ввело право на вопрос. «Почему это искусство?» — это и есть входной билет в галерею. Как сказал Бэнкси: «Искусство должно утешить беспокойных и беспокоить довольных».
Смех сквозь критическое мышление
Современное общество — это смартфон, кофе‑to‑go, соцсети, подписки и бесконечный скролл. Под это зеркало художники дают писсуар, акулу, банан. Они шутят горько: «Это ваше лицо». А мы отвечаем лайком и мемом. И всё же — смеяться полезно: смех выносит эрмитажный мрамор на улицу, где искусству и место. Добро пожаловать в рубрику — "Арт-пространство", где мы будем снимать с искусства маски, примерять их на себя и смеяться вместе с теми, кто когда-то приклеил банан к стене, а потом попал в учебники истории.
И наконец — этот текст, как и вся подборка, не монолог. Это приглашение к разговору. Дорогие читатели, а как вы воспринимаете это странное, дерзкое, абсурдное, блистательное явление по имени современное искусство? Что вы чувствуете, глядя на акулу Хёрста или замороженную скульптуру головы Куинна? Мне важно услышать ваши мысли — не ради спора, а ради истины, которая, как известно, рождается в диалоге. Делитесь. Всем будет интересно.