Друзья, кажется 7 июля – это день рождения дулёвского живописца Иван Григорьевич Коньков (1881 – 1969). Коллеги поздравляли мастера с 75-летием на рабочем месте в живописном цехе Дулёвского фарфорового завода в субботу 7 июля 1956 года. Других имеющиеся у меня источники информации не называют точных дат. Публикую подборку материалов о юбилее И.Г. Конькова. Взгляните!
Живописцы аплодируют Конькову // Газета «Новатор», орган парткома, завкома и управления Дулёвского фарфорового завода им. газета «Правда», 1956. – №28 (71) от 13 июля. – С. 1.
7 июля в живописном цехе раздались бурные аплодисменты. Это рабочие приветствовали художника. И.Г. Конькова, которому исполнилось 75 лет.
Юбиляра тепло поздравили секретарь парткома В.В. Пашков, директор завода С.Ф. Катинский и др. Нина Кустова преподнесла старейшему художнику букет цветов. «Вот это хорош, что не забыли то, что я очень люблю цветы», – сказал Иван Григорьевич.
Пришли поздравить юбиляра и гости с Красочного завода, среди которых был профессор С.Г. Туманов.
Тёплые приветствия прислал министр С.К. Ламакин, наградивший И.Г. Конькова значком «Отличник социалистического соревнования» и денежной премией.
Попов В. Коньков И.Г. К 75-летию со дня рождения // Газета «Новатор», орган парткома, завкома и управления Дулёвского фарфорового завода им. газета «Правда», 1956. – №27 (70) от 6 июля. – С. 1.
Доброго здоровья и новых творческих успехов Вам, дорогой Иван Григорьевич!
Старейшего работника всей русской фарфоровой промышленности чествуем мы в лице славного юбиляра, искренне уважаемого всеми товарищами по работе и согражданами по Дулёву – Ивана Григорьевича Конькова. Кому из нас не знакома его высокая фигура, его тихая размеренная речь, а главное – присущая каждому его делу и слову скромность.
Никто не слыхал от него похвальбы, да ему и не нужна она: его работы широко известны так же, как долгий и честный путь труженика, и не нужно им никакой рекламы.
Как и многие коренные ныне дулёвцы, семья Коньковых перебралась сюда из Гжели, уходя от тамошней нищеты на более высокий заработок и предоставляемую от заводчика, казённую квартиру. В Гжели отец И.Г. Конькова работал на небольшой фарфоровой фабричке Барминых, которым стало не под силу тягаться с захватившим все рынки Кузнецовым.
Но выгоды Дулёва, хоть и были заманчивыми, обходились не дешево: Кузнецов выжимал непосильным трудом из рабочих последние силы, не боролся с вредностью производства, где туберкулез косил молодых рабочих: двадцатишестилетним ушёл из жизни дядя, в 27 лет умер отец Ивана Григорьевича, оставив молодой вдове пятерых малолетних детей. Прокормить семью было трудно: старшая сестра пошла работать в завод, а мать пускала к себе жильцов из рабочих. Один из них стал с собой брать маленького Ваню подрабатывать на формовке ручек, но у мальчика было иное призвание: тянуло к многоцветной росписи, к цветам и узорам, о которых так интересно рассказывала вечерами сестра.
По настоянию Вани мать стала просить управляющего фабрикой В.И. Чернышева определить её мальчика учеником в живописную, но Чернышев больше думал о своем доме, да богатом саде, чем о нуждах и интересах рабочих и отказал зачислить туда мальчика на том «резонном» основании, что если отец его работал и умер в формовочном, то и сыну его не к чему искать себе лучшей доли. Долго хлопотала мать, пока, наконец, сумела устроить своего Ваню на три года в ученики, или, как тогда говорилось, «в мальчики». Поучили его с полгода на посылках у старших мастеров, а потом и самому стали доверять, несложную работу по росписи. Заработок был очень низкий и лишь после трех лет работы Ваню перевели на сдельщину, что давало при усидчивом труде и 10 часах работы до 7–8 рублей в месяц. Мастерство Иван Григорьевич перенимал от московского мастера М.М. Вагина, державшего когда-то в столице собственное «живописное заведение» по росписи гжельского и кузнецовского белья, а потом прогоревшего, не выдержав конкуренции, и как десятки других мелких заводчиков, перебравшегося в Дулёво на «милость» Кузнецова. Был Вагин мастером тонких изделий и давались ему, а уж от него и ученикам, – специальные и доходные заказы на затейливые витые монограммы или миниатюрные картинки.
В те далёкие годы «живописная» помещалась в деревянной надстройке второго этажа на месте нынешнего трафаретного участка и заведовал ею переехавший сюда из Петербурга Топоров, большой любитель росписи по фарфору, вскоре добившийся организации при Дулёвоком заводе рисовальных классов. Занятия там бывали два раза в неделю, ученики начинали копировкой рисунков с гравюр и литографий, а навыкнув – приступали к рисунку натуры, как с гипсов, так и с живых цветов.
На этих курсах Коньков проучился 5 лет, быстро развил своё богатое дарование и выдвинулся, несмотря на молодые годы, в ряды ценимых мастеров. История о мастерах завода тех лет никем не писана: Кузнецов думал только о прибылях да царских медалях и не заботился о славе своих мастеров-умельцев…
Прошло более полувека, а славных мастеров, на работы которых дивились тогда и товарищи, и ученики, и заказчики, – никогда не забыть.
Шестьдесят лет назад, с 1896 года у дулёвских живописцев появился новый конкурент: получив громадный заказ по оформлению печатью с пестрением кружек для коронации и не справляясь со сдачей его в срок, – Кузнецов вынужден был перейти на оформление кружек деколью. Коронация вошла в историю кошмаром ходынской катастрофы, а в Дулёво запомнилась возникновением у заводчика собственного производства деколи, с 1898 года переведённого из Москвы в то здание «старой хромолитографии», где существует оно и поныне. Деколь, на разделке которой в живописной занято было до 600 человек, стала быстро вытеснять живопись от руки, оставив за ней или уникальные очень дорогие изделия по заказам или дешёвый базарный товар для глухой провинции.
Дорогих изделий по заказам царского двора, церквей, ресторанов, фирм и частных лиц работалось до 15 процентов, а процентов шестьдесят выпускалось так называемой «агашки», или, как звали её «соломы», т.е. дешёвого товара.
Работы Ивана Григорьевича, выделявшиеся тонкостью и мастерством, посылались на различные выставки, где Кузнецов любил блеснуть качеством своего товара. Но невыгоден был этот труд, оплачивавшийся очень низко, хотя и выделяли на поделки образцов самых лучших мастеров завода. Ни премий, ни других поощрений за успехи в мастерстве, не выдавалось и часто почтенному мастеру, спрятав в карман самолюбие, приходилось выпрашивать себе прибавки у управляющего. Много за долгие годы работы сочинил Коньков новых рисунков, разошедшихся на товар по городам и весям необъятной России. Каждую весну смотритель выделял лучших мастеров на подённую работу по составлению новых рисунков. Образцы выставлялись на показ для просмотра приезжавшим с равных областей Кузнецовским «доверенным», отбиравшим товар на свой вкус и определявшим объём заказа.
Шли годы, росло мастерство, но не приносило оно ни славы, ни обеспечения, ни почёта. Их дала Ивану Григорьевичу лишь Октябрьская революция, изгнавшая из Дулёва Кузнецовых и поставившая самый большой в стране фарфоровый завод на службу родному народу. Но это пришло не сразу.
Годы гражданской войны и вызванные интервенцией хозяйственные затруднения совпали с пожаром массозаготовительного цеха, парализовавшим работу всего завода.
И славный художник сменил свои кисточки на каску и топор пожарника. Но рабочие, взявшие в свои руки власть, не мирилась с разрухой, и пока одни с оружием в руках защищали завоевания молодой, республики, другие отстраивали завод, переключили его на работу на местных губинских глинах.
Не прошло и года, как Иван Григорьевич снова пришёл в живописную, работавшую теперь фарфор не для церквей и купцов, а для нужд трудового народа.
Вскоре Иван Григорьевич стал начальником живописного цеха и проработал им до 1925 года, когда с приездом из Ленинграда известного художника Адамовича, Иван Григорьевич перешёл исключительно на творческую работу по созданию новых рисунков.
С 1936 года при заводе была создана художественная лаборатория, активным художником которой Иван Григорьевич работает и по нынешний день.
Много раз выставлялась отмеченные печатью сильного народного таланта работы Ивана Григорьевича на различных заграничных выставках: во Франции, Америке, Италии, всегда принося ему почётные отзывы и заслуженный успех.
Десятки рисунков в год утверждаются и сейчас у Конькова Художественным Советом Главка для воспроизведения в росписи, трафарете, печати.
За долгие годы работы на заводе наш юбиляр выучил не один десяток живописцев, как исполнителей, так и творческих работников художественной лаборатории.
Многие из них и сами уже приобрели известность талантливостью и мастерством своих работ, как например, Городничев, Борисов и др.
Не скупился Иван Григорьевич на передачу своего опыта и знаний для славы родного завода и любимого искусства.
Пожелаем же юбиляру долгих лет жизни, новых творческих успехов и поблагодарим за всё красивое, созданное им в жизни.
Подписывайтесь на мой канал, давайте о себе знать в комментариях или нажатием кнопок шкалы лайков. Будем видеть красоту вместе!
#явижукрасоту #ясчастлив