...Это было и в самом деле красиво! Фрося искренне удивлялась, одновременно не менее искренне ругая себя за невольный снобизм. Она уже давно и как-то очень естественно привыкла к тому, что словосочетание "там очень красиво!" в устах Инесски Воробьевой означает в большинстве случаев нечто помпезно-расфуфыренное или на худой конец пугающе-инфернальное.
Но здесь - здесь было именно что красиво.
-Дизайн Филиппа Старка!
Начало книги о современных Петре и Февронии - читайте здесь
Эту информацию гордо сообщила Инесска, проводя Фросю вглубь ярко освещенного хитроумными светильниками парикмахерского зала. Фрося не знала кто такой этот Филипп, но уже поняла, что мужчина явно со вкусом. Потому что маленькие, изогнутые, цвета старой слоновой кости - не то ампирные, не то барочные, не то еще неизвестно какие маникюрные столики с ножками из дутого ярко-синего стекла в золоте - это просто красиво, и все.
Не важно где это находится. А как это называется - уж тем более не важно.
Усадив подругу в чудесное упругое кресло, Инесска принялась шуршать разноцветной фольгой, отрывая от рулонов длинные скользкие полосы. Она давно склоняла Фросю к "оживлению образа" и та, наконец, сдалась. Но сегодня Инесска была что-то уж слишком оживлена. Вряд ли только лишь оттого, что упрямица согласилась осветлить "под солнечные блики" несколько тонких прядей.
-Слушай что скажу!, - торжественно прошептала она, взяв в руку кисточку с разбухающей на ней светло-сиреневой пеной.
-Слушаю, - напряженно сказала Фрося.
-А ты знаешь, вообще, кто это такой?!
-Где?
-Там! Знаешь, с кем мы на выставке этой кошачьей познакомились?!
Фрося, не мигая, смотрела на отражение в зеркале. И видела, как пена, слишком пышная для маленькой кисти, медленно ползет вниз.
-Мне фотограф рассказал, когда мы с ним имидж меняли - так я чуть фен ему на голову не уронила!
-Смотри, мне что-нибудь не урони...
-Ты сама сейчас все уронишь!
И Инесска, нагнувшись, прошептала ей на ухо, так, будто сообщала военную тайну:
-ЭТО ГЛЕБОВ.
-...?
-Это же брат Глебова!-
-...?!
-Ну, шикарный такой мужик - у него издательство свое, король глянца его называют... Ну ты журнал "Сергей" знаешь?!
-Не знаю...
Фрося аккуратно помотала головой и затаила дыхание... но - поздно. Сиреневая плюшка, соскользнув с Инесскиной кисточки, смачно ляпнулась Фросе на грудь, едва не повиснув на подбородке. Воробьиха этого либо на заметила, либо ей сейчас было не до таких мелочей.
-Ты во-общеее, - задохнулась она, - Да он на всех последних страницах всех, блин, модных журналов! В высшем свете, короче, тусуется...-
А-а...
-Ага. Там все в таком шоколаде - мы и не нюхали! А ты молодец. Я то сначала тебя пожалела даже - вот, думаю, дурочка сердобольная, с каким квазимодой пошла... Правильно, выходит, сделала.
Сказав все, что хотела, Инесска вернулась к любимой работе. Она принялась истово мазать отдельные фрагменты Фросиной прически все больше разбухающей в стеклянной мисочке пеной, а, намазав, заворачивать их в фольгу. Так продолжалось может быть минут десять - пятнадцать. И этого времени Инесске хватило на то, чтобы соорудить у Фроси на голове нечто, напоминающее индустриальную медузу Горгону, а самой Фросе сформулировать в мыслях и облечь в слова свою реакцию на ошеломляющее известие.
Воробьиха как всегда была права. Действительно, она ведь приехала "учиться жизни"! И о ней, об этой жизни, похоже, и впрямь настало время подумать... Но вместо умных практических мыслей в голове был почему-то какой-то ветер. Холодный октябрьский ветер, уносящий, как собака в зубах, кусок уличной афиши как раз в от момент, когда брат знаменитого Глебова смущенно закрывал глаза, не выдержав ее взгляда...
-А вообще - на фиг они нужны, скажу я тебе...
-То есть?
-То и есть. Здесь ведь как? Здесь нужно карьеру делать. Или деньги. На ноги, короче, самой становиться... Но, чтобы зацепиться за карьеру, сначала нужно замуж выйти, чаще всего. А потом его - к едрене фене...
-Зачем?
Уже зная примерный ответ, все же покорно спросила Фрося. Воробьиха только пожала плечами.
-Теперь так делают.
-А-а...
-Только замуж все труднее выйти - они ж обнаглели совсем! Короче, принцесса Турандот, на повторяй моих ошибок, не будь дурой. И если у него глаза загорелись - как хочешь крути-верти, можно свадьбу не играть, ладно, без салатиков родственники обойдутся, пусть не прописывают даже - это уж совсем, конечно, высший пилотаж... но пусть, сволочь, женится! И запомни еще одно - если в первый год не женится, можешь дальше не тратить на него время.
-Почему?
Фрося была совершенно раздавлена роскошью авторского интерьера, аристократичным Петюниным происхождением и темпераментным натиском Инесски. От резких запахов аммиака и парфюмерии слегка кружилась голова, а может - оттого, что резинка ярко-алого пеньюара, которым Воробьиха накрыла ее, как Дракула, своим плащом, немного давила на горло.
Видя в зеркале напротив, как две блестящие полосы фольги медленно скользят по ее волосам, устремляясь на дизайнерский пол, она могла только равнодушно проводить их глазами и наивно пролепетать:
-А... это почему?
-Потому что!, - объяснила Инесска, - Если в первый год не женился - не женится ни-ког-да. Надо ковать железо пока им башню рвет, а потом - поздно. Дураков нет.
Фрося видела Инесскины горячность и искренность, к тому же все, что она говорила, может быть, чересчур грубо и даже оскорбительно, впрямую перекликалось с Ниниными аналитическими сентенциями. И она уже была готова безоговорочно во все это поверить просто как в аксиому - как в старом анекдоте: "Это надо просто запомнить, потому что понять это невозможно!".
Но смутно чувствовала при этом - что-то здесь не так. Какая-то, с ее точки зрения, опасная нелогичность ломала математическую красоту казалось бы выверенных, много раз подтвержденных опытным путем, выводов...
Она долго не могла сформулировать свою гипотезу. Но, наконец, пробормотала, морща от усилий лоб, как неуверенный в своих знаниях ученик:
-А может, они чувствуют, что к ним... такое... ну, такое потребительское отношение? И потому защищаются?
-Ну, блин, ты сказала!
Она так саркастически изогнула татуированную бровь, что Фрося невольно поглубже вжалась в кресло.
-Если ты такая умная, я за тебя спокойна...
-То есть?
-Остынь, мать Тереза. Чувствуют они... Я бы тебе сказала, что они чувствуют. Да сама, небось, знаешь.
Потом, когда Фрося была уже невозможно красивая, они пили чай с пирожными в кафе рядом с Инесскиным салоном.
-А тебе, говоришь, Толик звонит?
-Угу...
-Тогда я тебе сейчас расскажу кое-что... Помнишь, вечер, когда мы с ним познакомились?
-Конечно!
-Ну, так вот. Ты тогда домой поехала. А мы, естественно - к нему.
Инесска нервно прикурила новую сигарету.
-И что?
-И то... Мы сразу в койку, конечно. Время то позднее было, а мне назавтра на работу, да и ему тоже... Ну, поетовались пару раз - так, надо сказать, ничего особенного, на три с минусом... А потом знаешь, что было? Не поверишь!
-Что?, - напряглась Фрося.
-Дальше он встает и говорит мне - ты, мол, где живешь? Давай я тебя провожу. А время, между прочим - три часа утра!
-Да что ты...?!
-Это еще не все... он меня так проводил... вызвал такси, меня туда, водителю денег дал и пошел себе домой, баиньки, мне ручкой еще так помахал - счастливо, говорит, созвонимся!
Инесска стряхнула пепел, невесело усмехнулась
-Я домой пришла, смотрю - у меня сумка не закрыта, аж бумажник торчит, сейчас вывалится! Что за черт, думаю, я ведь ее всегда закрываю?! Ну все, думаю, гад - еще и ограбил. Открыла бумажник, а там - десять тысяч новенькими бумажками! Ха-ха-ха!!!
Она расхохоталась так, что даже слезы выступили на глазах. Как всегда, заразительно и звонко.
-Это он мне заплатил, прикинь? За услуги! Охренеть можно...
-Ты почему раньше не говорила?!
-Да зачем, я же не знала, что он тебе названивает...
Фрося сочувственно положила руку на руку Инесски. В глазах ее при этом появилась твердость - та самая, что крепче танковой брони, рожденная "хорошими бабушкиными инстинктами".
-Я скажу ему, чтобы больше не звонил.
-Ни в коем случае, ты что?!!
-А что?
-Это он со мной так, потому что... в общем, потому что я сама о него ничего не хотела, кроме секса... Что хотела - то и получила, так что мы с Толиком квиты, но ты - другое дело.
-Почему это?
-Потому что! Если ты мужика уже несколько месяцев динамишь, а он все звонит - значит он на самом деле на таком крючке, что не соскочит.
-Ну и что мне - с него денег брать, это ты предлагаешь?
-Брать, брать, - согласилась Инесска, - Еще как брать - а как же...
Фрося прищурилась, заглядывая подруге в глаза, подведенные синим...
-Но тебе то, по-моему, это не понравилось?
-Дурочка ты, - грустно сказала Воробьиха, - Мне не это не понравилось.
Тут Фрося совсем уже ничего не поняла:
-Не это? А что тогда?
-Да то, что я с ним, можно сказать, по любви поехала. По взаимной, блин, симпатии. Я, может, влюбиться в него могла бы и семью здоровую создать, а этот гад...
-Так может, Инн, он просто этого не понял?
-Она помолчала, думая, что бы еще сказать такого, чтобы Инесске было не так обидно.
-Ну, хоть заплатил...
-Да в том то и дело!, - вдруг закричала Инесска, - В том то и дело, что заплатил он мне столько, сколько малолеткам на привокзальном пятачке платят! Я что ему... Вот скажи - на сколько я выгляжу? Только честно.
-Ты очень хорошо выглядишь, Инн, правда! Лет на двадцать... два.
-Да при чем здесь это, Боже мой?! Да на мне сапоги одни двадцать пять тысяч стоят, я уж про цацки на говорю! А если ты платить собрался, так сначала нехило бы спросить - сколько ты, мол, девушка стоишь? А то ишь ты - приладился!
Фрося вяло кивнула, соглашаясь со всем, что думает и говорит Инесска. Сама она думала о другом. О Петюне и его гламурном брате. И во рту у нее возникал пряный, морской привкус. Как у тех устриц.
Она была под впечатлением о такой новости. Перед глазами стояло его лицо, когда он тянулся носом к смешному палевому щенку, кудрявому, как и он сам. А в ушах - Инесскины откровения. Фрося была так взволнована, что даже Нина заметила это.
Уже дома, вечером, она оторвалась от работы - она часто по вечерам что-то изучала в крохотном бордовом ноутбуке - и внимательно взглянула на племянницу...
-Что-то ты не такая какая-то.
-Я волосы покрасила...
Фрося повернулась, помотала головой, чтобы Нине было виднее, как в русых волнах свободно вьющихся волос мелькают, придавая милой непосредственности слишком классическому образу светлые, льняные, словно выгоревшие на солнце прядки.
-А!, - сказала Нина.
-Плохо?
-Нет, почему плохо?
-Очень хорошо, - уверено сказал Дима.
Он придирчиво оглядел Фросю вместе с ее новой прической, кивнул, улыбнулся грустно и снова исчез в убежище своего неизменного компьютера. Нина тоже что-то сосредоточенно писала, устроив ноутбук на коленях
Темнота за окном, усыпляющее стрекотание клавиш, мягкий, апельсиновый свет настольной лампы навевали покой, граничащий со сном. Но сегодня Фрося пришла домой под слишком сильным впечатлением - от этого роскошного салона и от этого, прямо скажем, неожиданного известия и этого разговора с Инесской.
И, хоть та опять очень доступно все ей растолковала, но что-то еще хотелось уяснить для себя. С кем-то поделиться, что ли... с кем же, как не с родной тетей?
-Нин...
-Угу?
-А я недавно устрицы ела.
Нина взглянула на нее с интересом - даже перестала изучать очередной многомиллионный договор аренды, белеющий на миниатюрном мониторе.
-И как?
-Понравилось...
-Ха! Губа - не дура!
Нина с Димой быстро переглянулись. Это было привычное, почти неосознаваемое движение глаз навстречу друг другу. Сами они, скорее всего, этого не замечали, но производили действие, заменяющее им телепатию, довольно часто - даже когда были в ссоре...
Нина улыбнулась уголком рта, закрыла ноутбук, и, закинув руки за голову, откинулась на спинку дивана.
-И кто же нас так балует?
-Да так...
Фрося равнодушно пожала плечами, инстинктивно опасаясь слишком сильного любопытства со стороны тетки. Со свойственной ей проницательностью и склонностью зрить в корень, она могла начать задавать такие вопросы, на которые сама Фрося не была пока способна ответить даже самой себе.
-Да так..., - она отвела глаза, - один парень знакомый.
-Один парень - эт-то хорошо-оо, - протянула Нина, - А два - лучше.
Вероятно, в компьютерной войне наступил особенно острый момент - Дима крякнул и беспокойно заерзал в кресле.
-С деньгами парень то - раз устрицами угощает.
-Наверное.
-Москвич?
-Не знаю... Кажется - да.
Нина резко сменила тон вопросов. Вместо протокольной строгости вкупе с иронией в нем неожиданно зазвучали вкрадчивые до интимности, так долго ожидаемые Фросей, ноты.
-И... симпатичный?
Дима, до этого увлеченно давивший на клавиши, легкомысленно покинул театр военных действий и с интересом уставился на Фросю.
Фрося вдруг очень явственно вспомнила лицо в уродующих пятнах, взгляд с насмешливым вызовом, широкие плечи, рэперские штаны и вальяжные манеры...
Она очень хотела сказать Нине правду - собственно, для этого и затеяла весь разговор. Сказать правду, чтобы в ответ услышать пусть циничное, но зато уверенное, в отличие от нее самой, мнение. Но под слишком внимательным Диминым взглядом запнулась, порозовела и ответила:
-Да.
-Ну, что же..., - Нина ободряюще заулыбалась, - В таком случае учти мои советы и - вперед!
-Учиться жизни?, - на всякий случай уточнила Фрося.
-Вот-вот! Именно...
Продолжение этой истории - вот здесь