Блеклый свет октябрьского утра сочился сквозь плотные шторы, обрисовывая силуэты мебели в спальне. Ксения лежала, уставившись в потолок, и ощущала рядом тяжелое дыхание мужа. Аркадий спал, повернувшись к ней спиной, — огромная гора из мышц, костей и затаенных обид. Три года назад, когда они праздновали свадьбу, Ксения и представить не могла, что их отношения превратятся в эту бесконечную холодную войну.
— Ну и пожалуйста, — прошептала она в пустоту комнаты, вспоминая вчерашний вечер. Очередная ссора. Очередной его ультиматум: «Если тебя не устраивает, как я живу — собирай вещи». Но квартира была куплена на её деньги, вернее, на деньги её отца, который выделил их на свадьбу.
Аркадий шевельнулся и что-то пробормотал во сне. Ксения осторожно выскользнула из-под одеяла. Утро субботы. День обещал быть долгим и пустым.
Она прошла на кухню, включила кофеварку. За окном серые многоэтажки тонули в моросящем дожде. Тридцать два года, детей нет, любви, похоже, тоже. Карьера — единственное, что держало её на плаву. Начальник отдела маркетинга в крупной фармацевтической компании. Командировки, презентации, бесконечные встречи.
Кофеварка запищала, Ксения взяла чашку и вдохнула аромат свежесваренного кофе. В этот момент телефон завибрировал — сообщение от отца.
«Дочка, есть разговор. Заеду к вам сегодня к обеду».
Ксения поморщилась. Павел Анатольевич, видный бизнесмен, владелец сети автосалонов, слыл человеком прямолинейным. Если он говорил, что есть разговор, значит, этот разговор ей не понравится.
— Аркадий, — она вернулась в спальню и потрясла мужа за плечо. — Отец приедет к обеду.
Аркадий открыл глаза — тёмные, как грозовая туча. Когда-то эти глаза смотрели на неё с нежностью.
— Зачем?
— Говорит, есть разговор.
— Твой отец всегда появляется не вовремя, — проворчал он, поднимаясь с постели. Высокий, широкоплечий, с тяжелым подбородком и цепким взглядом — таким его увидела Ксения пять лет назад на корпоративе, когда его строительная компания заключала контракт с фирмой её отца. Тогда это показалось ей признаком силы. Теперь — проявлением упрямства, которое душило их отношения.
К одиннадцати часам Аркадий уже был одет и собирался уходить.
— Ты не дождёшься отца?
— У меня встреча с партнерами. Проект в Южном районе горит, сама знаешь.
Ксения знала. Последние полгода Аркадий разрывался между несколькими объектами, пытаясь спасти свой бизнес. Строительный рынок лихорадило, заказов становилось все меньше, а долгов — все больше.
— Я думала, ты свободен сегодня. Мы собирались...
— Что мы собирались, Ксюш? — он остановился в дверях. — Давай начистоту. Мы уже давно ничего не собираемся делать вместе.
Она промолчала. Он был прав. Когда-то они мечтали о путешествиях, о том, как будут растить детей, о собственном доме за городом. Все это осталось в прошлом, погребенное под лавиной недосказанности и взаимных претензий.
Аркадий ушел, хлопнув дверью. Ксения осталась одна в их просторной трехкомнатной квартире, которая когда-то казалась началом счастливой семейной жизни, а теперь превратилась в поле битвы.
Павел Анатольевич приехал ровно в час дня. Высокий, как Аркадий, но сухощавый, с проницательными голубыми глазами и седыми висками. Он всегда напоминал Ксении персонажа из голливудского фильма — успешного бизнесмена, который все держит под контролем.
— Где твой благоверный? — спросил он, проходя в гостиную и осматриваясь так, словно оценивал недвижимость.
— У него встреча. Рабочая.
— В субботу? — Павел Анатольевич хмыкнул. — Ну-ну.
— Папа, давай без этого. У него сложный период. Бизнес...
— Бизнес, — перебил отец. — Семь лет пытается построить свой бизнес. Семь лет! И где результат? Полумертвая фирма с долгами?
Ксения поджала губы. Отец никогда не одобрял её выбор. Аркадий для него был недостаточно успешен, недостаточно амбициозен, недостаточно... всего.
— Я не об этом хотел поговорить, — Павел Анатольевич сел в кресло и достал из внутреннего кармана пиджака конверт. — Вот, ознакомься.
Ксения взяла конверт и извлекла оттуда несколько фотографий. На них Аркадий сидел в ресторане с незнакомой женщиной — молодой, яркой блондинкой. Они держались за руки, смеялись, а на одном фото он целовал её в щеку.
— Что это? — спросила Ксения, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
— Это твой муж, милая. С его новой пассией. Зовут Марина Игоревна Лебедева, 28 лет, менеджер по продажам в компании, которая поставляет материалы для его объектов. Встречаются уже три месяца.
Ксения перебирала фотографии, не веря своим глазам. Три месяца. Значит, когда он задерживался допоздна, когда говорил о проблемах на объектах, о встречах с партнерами... Она вспомнила его холодность, его отстраненность, его раздражение по любому поводу.
— Зачем ты мне это показываешь?
Павел Анатольевич вздохнул и подался вперед, опираясь локтями о колени.
— Потому что ты моя дочь. И я не хочу, чтобы ты жила в иллюзиях. Этот брак не имеет будущего, Ксения. Он использует тебя, твои деньги, твою квартиру. А сам развлекается на стороне.
— Это моя жизнь, — голос Ксении дрожал. — Моя семья.
— Семья? — отец горько усмехнулся. — Семья — это где есть любовь, уважение, дети, наконец. У вас что из этого есть?
Ксения молчала. Отец был прав, как всегда. Их брак трещал по швам давно, но она отказывалась это признавать. Работа стала её убежищем, единственным местом, где она чувствовала себя успешной и нужной.
— Я поговорю с ним, — наконец произнесла она.
— И что ты скажешь? «Милый, я знаю, что у тебя любовница, но давай попробуем еще раз»? — Павел Анатольевич покачал головой. — Послушай меня. Разводись, пока он не успел наделать еще больше долгов. Квартиру мы отсудим — она куплена на мои деньги. И начнешь новую жизнь.
— Как ты её представляешь, эту новую жизнь?
Отец улыбнулся — впервые за весь разговор.
— Помнишь Виктора Самойлова? Моего партнера из Петербурга? У него сын недавно развелся. Сергей, 35 лет, свой бизнес, два высших образования. Я показал ему твою фотографию, он заинтересовался.
Ксения не верила своим ушам.
— Ты... что?
— Не смотри на меня так. Я не говорю, что ты должна выйти за него замуж завтра. Но познакомиться, пообщаться... Он приезжает в город на следующей неделе. Я организую ужин.
— Папа, ты с ума сошел? Я замужем! И даже если я разведусь, я не собираюсь...
— Не собираешься что? Устраивать свою жизнь? — Павел Анатольевич встал. — Подумай хорошенько, Ксения. Тебе скоро тридцать три. Детей нет. Муж изменяет. Что тебя держит?
Он ушел, оставив её наедине с фотографиями и мыслями, которые метались в голове, как испуганные птицы.
Аркадий вернулся поздно вечером. Ксения сидела в гостиной с бокалом вина, фотографии лежали на столике перед ней.
— Как прошла встреча? — спросила она, когда он вошел.
— Нормально, — Аркадий стянул пиджак и бросил на диван. — Твой отец приезжал?
— Да. И оставил мне подарок, — она кивнула на фотографии. — Хочешь взглянуть?
Аркадий подошел к столику, взял верхнее фото и замер. Его лицо превратилось в каменную маску.
— Что это?
— Это ты. И какая-то Марина Игоревна. Твой поставщик материалов, да?
Он медленно опустил фотографию и посмотрел на Ксению.
— Твой отец следит за мной?
— Вот это все, что тебя беспокоит? — она горько рассмеялась. — Не то, что ты изменяешь жене, а то, что тебя поймали?
Аркадий тяжело опустился в кресло напротив.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю, Аркадий? — Ксения сделала глоток вина. — Я думаю, что мой муж, с которым мы прожили три года, встречается с другой женщиной. Тайно. За моей спиной. Я права?
Он молчал, уставившись в пол. Это молчание было красноречивее любых слов.
— Сколько это продолжается? — спросила Ксения.
— Два месяца, — тихо ответил он.
— Отец сказал — три.
— Твой отец не знает всего, — Аркадий поднял глаза. — Первый месяц мы просто общались по работе. Ничего не было.
— И что было потом?
Он провел рукой по лицу, словно стирая невидимую паутину.
— Ксюш, давай начистоту. Мы с тобой уже давно чужие люди. Ты живешь своей жизнью, я — своей. Мы даже не разговариваем нормально. Когда ты последний раз интересовалась моими делами? Не для того, чтобы упрекнуть, а искренне?
Ксения хотела возразить, но не смогла. Когда она в последний раз спрашивала его не о деньгах, не о проблемах, а просто о нем? О его чувствах, мыслях, мечтах?
— Это не оправдывает измену, — сказала она.
— Нет, не оправдывает, — согласился он. — Я виноват. Но наш брак умирал не один день. Мы оба приложили к этому руку.
Они сидели молча, глядя друг на друга через пропасть, которая разделяла их. Когда-то они были так близки, что казалось, будто они читают мысли друг друга. Теперь они были как два незнакомца, случайно оказавшиеся в одной комнате.
— Отец советует мне развестись, — сказала Ксения.
— А чего еще ожидать от Павла Анатольевича, — усмехнулся Аркадий. — Он никогда меня не одобрял. Для него я всегда был недостаточно хорош для его принцессы.
— Не переводи тему. Речь не о моем отце, а о нас. О тебе и твоей... Марине.
Аркадий вздохнул и откинулся на спинку кресла.
— Что ты хочешь услышать, Ксюш? Что я сожалею? Да, сожалею. Что я все еще люблю тебя? — он помолчал. — Не знаю. Наверное, часть меня все еще любит. Но мы перестали быть счастливыми вместе давно. Ты это знаешь не хуже меня.
Ксения поставила бокал на столик и сложила руки на коленях.
— Ты собираешься продолжать с ней встречаться?
— Я не знаю, — честно ответил он. — Всё слишком запутано.
— Что ж, тогда я знаю, — Ксения встала. — Завтра я подаю на развод.
Аркадий тоже поднялся.
— Если это то, чего ты хочешь...
— Я хотела счастливый брак, Аркадий! — воскликнула она. — Я хотела мужа, который будет верен, который будет рядом в трудные времена. Который будет строить будущее вместе со мной, а не разрушать его!
— А я хотел жену, которая видела бы во мне мужчину, а не очередной проект! — повысил голос Аркадий. — Которая бы верила в меня, а не подсчитывала мои неудачи! Которая была бы рядом не только когда все хорошо!
Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, как боксеры перед решающим раундом.
— Я ухожу, — сказал Аркадий. — Переночую у друга.
— Нет, — твердо сказала Ксения. — Я никуда не уйду. Это моя квартира не меньше, чем твоя.
— Да ради бога, — он махнул рукой. — Оставайся. Я соберу вещи и уйду сам.
Он направился в спальню. Ксения услышала, как он открывает шкаф, выдвигает ящики комода. Через пятнадцать минут он вышел с дорожной сумкой.
— Я заберу остальное позже, — сказал он, останавливаясь у двери. — И Ксюш... мне правда жаль, что все так вышло.
Когда за ним закрылась дверь, Ксения осталась одна в гулкой тишине их некогда общей квартиры. Она прошла в спальню, легла на кровать и впервые за долгое время позволила себе заплакать.
Неделя прошла как в тумане. Ксения взяла отпуск на работе, сославшись на плохое самочувствие. Она почти не выходила из квартиры, не отвечала на звонки отца и подруг. Аркадий не появлялся и не звонил.
В пятницу вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла женщина — невысокая, с короткой стрижкой и усталыми глазами.
— Вы Ксения? — спросила она. — Я Нина Васильевна, мать Марины.
Ксения замерла, не зная, что сказать. Мать любовницы мужа — последний человек, которого она ожидала увидеть.
— Можно войти? — спросила женщина. — Мне нужно с вами поговорить.
Ксения молча отступила, пропуская неожиданную гостью. Они прошли на кухню. Нина Васильевна села за стол, положив перед собой потертую сумочку.
— Я знаю, что происходит между вашим мужем и моей дочерью, — начала она без предисловий. — Марина мне все рассказала.
— И вы пришли... зачем? — Ксения скрестила руки на груди. — Сказать, что ваша дочь любит моего мужа больше, чем я?
Нина Васильевна покачала головой.
— Нет. Я пришла сказать, что моя дочь совершает ошибку. И ваш муж тоже.
Ксения удивленно подняла брови.
— Вот как?
— Марина... она всегда была импульсивной. Влюбчивой. Ей кажется, что она нашла настоящую любовь. Но я-то вижу, что она просто заполняет пустоту. Два года назад её бросил жених перед самой свадьбой. С тех пор она... ищет.
— И нашла моего мужа, — горько сказала Ксения.
— Вашего мужа, который тоже ищет. Я встречалась с ним. Он хороший человек, но потерянный. Он говорит о вас, знаете? Даже когда он с Мариной, он говорит о вас.
Ксения почувствовала, как сердце сжалось.
— Что он говорит?
— Что вы самая умная женщина из всех, кого он знает. Что вы заслуживаете лучшего мужа. Что он подвел вас.
Ксения отвернулась к окну, пытаясь скрыть набежавшие слезы.
— Зачем вы мне это рассказываете?
Нина Васильевна вздохнула.
— Потому что я вижу, как две семьи рушатся. Марина — моя единственная дочь. Я не хочу, чтобы она строила счастье на чужом несчастье. И ваш муж... он не будет счастлив с ней. Он всё еще любит вас, даже если не понимает этого.
— Вы не знаете нас, — возразила Ксения. — Вы не знаете, через что мы прошли.
— Я знаю людей, — просто ответила Нина Васильевна. — Я тридцать лет проработала учительницей. Я вижу, когда люди действительно хотят расстаться, а когда они просто заблудились и не могут найти дорогу обратно друг к другу.
Она встала, застегивая пальто.
— Я сказала всё, что хотела. Остальное — ваше решение. Но помните: разрушить легко, построить заново — тяжело.
Когда за Ниной Васильевной закрылась дверь, Ксения осталась стоять посреди прихожей, не зная, что делать с информацией, которую только что получила. Аркадий говорит о ней? Считает умной? Думает, что подвел её?
Телефон зазвонил, прерывая её размышления. Это был отец.
— Дочка, я договорился. Завтра ужин с Сергеем Самойловым. В «Времена года», в семь вечера. Надень то синее платье, оно тебе идет.
Ксения закрыла глаза. Отец продолжал действовать так, будто её брак уже закончился, будто она уже готова двигаться дальше.
— Папа, я не пойду.
— Что значит «не пойду»? — в голосе Павла Анатольевича звучало раздражение. — Ксения, будь благоразумной. Тебе нужно выходить в мир, знакомиться с людьми. Сергей — отличный вариант. Умный, обеспеченный, из хорошей семьи.
— Я все еще замужем, — напомнила Ксения.
— Формально — да. Но ты же подаешь на развод?
Ксения помолчала. Подает ли она? После разговора с Ниной Васильевной она уже не была так уверена.
— Я должна подумать, — сказала она наконец.
— О чем тут думать? — взорвался отец. — Твой муж тебе изменил! С какой-то девицей, которая моложе тебя! Что еще нужно, чтобы понять, что этот брак закончен?
— Папа, — твердо сказала Ксения. — Я люблю тебя. Я благодарна за заботу. Но это моя жизнь и мое решение. Я не пойду на ужин с Сергеем Самойловым.
Она услышала, как отец глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Но не говори потом, что я не пытался помочь.
После разговора с отцом Ксения долго сидела на диване, глядя в одну точку. Её мысли путались. С одной стороны, Аркадий предал её, изменил, лгал. С другой... разве она сама не отдалилась от него? Разве не она первая перестала интересоваться его жизнью, его проблемами? Разве не она критиковала каждое его решение, каждый его шаг?
Звонок в дверь снова прервал её размышления. На пороге стоял Аркадий — небритый, с кругами под глазами, в мятой рубашке.
— Можно войти? — спросил он. — Я за вещами.
Ксения молча отступила, пропуская его. Он прошел в квартиру, остановился посреди гостиной, осматриваясь, словно видел всё впервые.
— Как ты? — спросил он.
— Нормально, — соврала Ксения. — А ты?
— Не очень, — честно ответил он. — Живу у Димки. На раскладушке. Спина болит адски.
Наступило неловкое молчание. Они стояли друг напротив друга, не зная, что сказать. Наконец Аркадий прочистил горло.
— Я, наверное, в спальню пойду. Соберу, что осталось.
— Подожди, — Ксения сделала шаг к нему. — Ко мне приходила мать Марины.
Аркадий замер.
— Нина Васильевна? Зачем?
— Сказать, что ты всё еще любишь меня. Что ты говоришь обо мне, даже когда ты с Мариной.
Аркадий провел рукой по волосам — жест, который она так хорошо знала, жест, который означал, что он смущен и не знает, что сказать.
— Нина Васильевна... она хорошая женщина. Но она не должна была...
— Это правда? — перебила Ксения. — Ты говоришь обо мне с Мариной?
Аркадий опустился на диван и закрыл лицо руками.
— Да, — глухо сказал он. — Это как-то... само получается. Мы с ней говорим о чем-то, и я вспоминаю тебя. Как ты бы отреагировала, что бы ты сказала. Это сводит её с ума, кстати.
Ксения села рядом с ним, сохраняя дистанцию.
— Значит, у вас не все гладко?
— У нас всё сложно, — Аркадий поднял голову и посмотрел на неё. — Как и у нас с тобой. Она молодая, красивая, веселая. Но она не ты.
— А я? Какая я?
Он долго смотрел на неё, словно пытаясь найти правильные слова.
— Ты... как северное сияние. Красивая, но холодная. Недостижимая. Я всегда чувствовал, что не дотягиваю до тебя. Что я недостаточно умен, недостаточно успешен, недостаточно... всего.
— Это неправда, — возразила Ксения. — Ты умный, талантливый. Просто сейчас трудные времена. Твой бизнес...
— Мой бизнес умирает, — перебил Аркадий. — И я с ним. Последние полгода я просыпаюсь с мыслью о том, как я всё провалил. Как подвел тебя, твоего отца, который поверил в меня, дал деньги на квартиру. Как я не оправдал ожиданий.
Ксения впервые за долгое время по-настоящему посмотрела на мужа. Не так, как смотрят на привычную часть интерьера, а внимательно, пытаясь увидеть человека за маской усталости и раздражения. И увидела боль, страх, отчаяние.
— Почему ты не говорил со мной? — тихо спросила она. — О своих чувствах, о своих страхах?
— А ты бы слушала? — Аркадий горько усмехнулся. — Последний год ты приходила домой и первым делом спрашивала, как дела на объектах. Не «как ты», а «как дела». И если я начинал говорить о проблемах, ты закатывала глаза и говорила: «Опять все плохо».
Ксения хотела возразить, но не смогла. Он был прав. Она перестала видеть в нем человека, который может чувствовать, бояться, сомневаться. Она видела только проблемы, которые он не мог решить, обещания, которые не мог выполнить.
— Мы оба виноваты, — наконец сказала она. — Я не слышала тебя, а ты не пытался достучаться.
Аркадий кивнул. Они сидели рядом, но между ними всё ещё была пропасть размером с океан.
— Что будем делать? — спросил он.
— Не знаю, — честно ответила Ксения. — Я уже ничего не знаю.
— Твой отец хочет, чтобы ты подала на развод.
— А ты? Чего хочешь ты?
Аркадий долго молчал, глядя в пол.
— Я хочу быть счастливым, — наконец сказал он. — И хочу, чтобы ты была счастлива. Но я не уверен, что мы можем быть счастливы вместе. Слишком много всего произошло, слишком много сказано... и не сказано.
Ксения почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Он озвучил то, о чем она сама думала последние дни.
— А Марина? — спросила она. — Ты будешь счастлив с ней?
— Не знаю, — Аркадий покачал головой. — Наверное, нет. Она... она не ты. Мы с ней говорим на разных языках. Но с ней легко. Она не ждет от меня невозможного. Она принимает меня таким, какой я есть.
— А я не принимала?
— Ты хотела, чтобы я был лучше. Всегда лучше, чем я есть на самом деле.
Ксения вздохнула. В его словах была горькая правда. Она действительно всегда ждала от него большего — больших успехов, больших достижений, большей ответственности. И забыла о том, что он просто человек, со своими слабостями и страхами.
— Я подам на развод, — сказала она наконец. — Ты прав. Мы оба заслуживаем шанса быть счастливыми. Даже если не вместе.
Аркадий кивнул, и на его лице отразилось странное выражение — смесь облегчения и боли.
— Спасибо за честность, — сказал он.
— И тебе.
Они сидели молча, глядя перед собой. Три года брака, пять лет отношений — всё подошло к концу. Не с громким скандалом, не с бурными рыданиями, а с тихим осознанием, что иногда любовь умирает не потому, что её не было, а потому, что её не смогли сберечь.
— Я заберу вещи и ключи оставлю, — сказал Аркадий, поднимаясь.
— Подожди, — Ксения тоже встала. — Есть еще кое-что, о чем ты должен знать.
Она прошла в спальню и вернулась с небольшой картонной коробкой. Открыла её и достала стопку бумаг.
— Это договоры с новыми инвесторами для твоей компании. Отец нашел людей, которые готовы вложиться в твой бизнес. Под его гарантии, конечно. Я собиралась показать тебе на твой день рождения, через две недели. Как сюрприз.
Аркадий ошеломленно смотрел на бумаги.
— Я не понимаю... Твой отец ненавидит меня. Почему он?..
— Потому что я просила. Потому что, несмотря ни на что, я верила в тебя. В твой талант, в твою способность построить что-то стоящее, — Ксения положила бумаги на стол. — Это твое. Независимо от того, что будет с нами.
Аркадий смотрел на неё так, словно видел впервые.
— Я не знаю, что сказать.
— Ничего не говори, — она слабо улыбнулась. — Просто не упусти этот шанс. Докажи отцу, что он ошибался на твой счет.
— А тебе? Что я должен доказать тебе?
Ксения покачала головой.
— Мне ничего не нужно доказывать. Я знаю, на что ты способен. Всегда знала.
В этот момент Аркадий сделал то, чего она совсем не ожидала — шагнул к ней и крепко обнял. Она замерла на секунду, а потом обняла его в ответ, чувствуя знакомый запах, знакомое тепло. На мгновение ей показалось, что они снова те, кем были пять лет назад — влюбленные, счастливые, полные надежд.
Но момент прошел. Они отстранились друг от друга, и реальность вернулась.
— Я пойду собирать вещи, — сказал Аркадий.
Ксения кивнула.
Через час он ушел, забрав две большие сумки с одеждой и личными вещами. Ксения стояла у окна, глядя, как он садится в машину и уезжает. Из глаз текли слезы, но странным образом она чувствовала не только боль, но и какое-то освобождение. Словно тяжелый груз, который она несла последние годы, наконец упал с её плеч.
Она достала телефон и набрала номер отца.
— Папа, это я. Насчет завтрашнего ужина... Я не пойду.
— Ксения, мы уже обсуждали...
— Нет, папа, послушай. Я не пойду на ужин с Сергеем Самойловым. Ни завтра, ни послезавтра, ни когда-либо еще. Я подам на развод, но это не значит, что я готова прыгнуть в новые отношения. Мне нужно время. Для себя.
На другом конце линии повисла тишина.
— Хорошо, — наконец сказал Павел Анатольевич. — Как скажешь.
— И еще, — добавила Ксения. — Спасибо за помощь с инвесторами для компании Аркадия. Это много для него значит.
— Ты отдала ему документы? — в голосе отца звучало удивление. — Даже после всего, что он сделал?
— Это был мой подарок ему. Не важно, вместе мы или нет. Я дала слово.
Павел Анатольевич вздохнул.
— Ты всегда была упрямой, как и я. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
— Я тоже надеюсь, — ответила Ксения и повесила трубку.
Она прошла по пустой квартире, которая теперь казалась слишком большой для неё одной. Зашла в спальню, открыла шкаф — половина полок пустовала. Кровать, на которой они спали вместе три года, теперь выглядела как поле битвы, которое покинули все сражавшиеся.
Ксения легла, не раздеваясь, свернулась калачиком и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Первый день её новой жизни. Жизни без Аркадия, без их общих планов и мечтаний. Жизни, в которой ей предстоит заново узнать саму себя.
Это пугало. Но где-то глубоко внутри теплилась надежда, что всё будет хорошо. Что она справится. Что они оба справятся — каждый по-своему и, возможно, порознь.
Телефон завибрировал — сообщение от Аркадия.
«Спасибо за документы. Я не подведу. И... я никогда не переставал верить в нас, даже когда всё пошло не так. Может, когда-нибудь...»
Ксения долго смотрела на эти слова, не зная, что ответить. Наконец напечатала:
«Может быть. Но сначала нам обоим нужно научиться верить в себя».
Она отправила сообщение и выключила телефон. За окном сгущались сумерки, мигали огни соседних домов. Жизнь продолжалась — сложная, непредсказуемая, полная ошибок и надежд. И где-то там, среди всех возможностей и путей, был и её путь. Ей предстояло найти его самой.