Пока читаю «Шопенгауэр как лекарство» Ирвина Ялома, буду делиться мыслями, которые меня озадачили. Вот одна:
«Ну, конечно же. Теперь она поняла, почему випассана вызывала у нее такое недоверие. Гоенка выполнил свое обещание: он дал ей то, что она хотела, – невозмутимость, спокойствие, или, как он сам любил говорить, равновесие. Но какой ценой? Если бы Шекспир практиковал випассану, разве появился бы на свет «Король Лир»? А другие шедевры западной культуры? Ей в голову пришло двустишие Чапмена:
Перо для вечности трудиться не захочет,
Коль не опущено оно в волненья ночи».
Опущено в волненья ночи – вот в чем загадка истинного творчества. Погрузиться в пучину ночи, овладеть ее мрачными тайнами ради высокого озарения. Как еще могли бы величайшие певцы ночи – Кафка, Достоевский, Вирджиния Вулф, Гарди, Камю, Плат, По – осветить великую трагедию человеческого бытия? Уж конечно, не отстранившись от жизни и невозмутимо наблюдая, как она проходит мимо.
Пэм ничего не имела против: она мало что знала о буддизме, но в самолете ей попалась на глаза брошюрка, которая поразила ее своей удивительной силой.
В брошюрке излагались четыре благородные истины Будды:
1. Жизнь есть страдание.
2. Страдание имеет свою причину в привязанностях (к вещам, идеям, другим людям, к самой жизни).
3. Страдание можно устранить: надо прекратить испытывать желания, отказаться от привязанностей, от самого себя.
4. Есть особый путь, ведущий к освобождению от страданий: восьмеричный путь к просветлению.
Однако теперь она задумалась об этом иначе. Озираясь и видя отрешенные лица учеников, бесстрастных помощников, изможденных аскетов, ютящихся в пещерах на склонах гор, с головой ушедших в «полет» випассаны, она задавала себе вопрос: так ли уж истинны эти четыре истины? Может, Будда что-то не так понял? Не оказалось ли лекарство хуже болезни?
Однажды на рассвете, наблюдая за группой женщин-джайнисток, направлявшихся на купание, она ощутила новый прилив сомнений. Джайнизм довел принцип «не убий» до абсурда: женщины двигались еле-еле, как-то по-рачьи, то и дело сметая что-то невидимое с дорожки, прежде чем сделать следующий шаг, – чтобы, не дай бог, не раздавить насекомое. Непонятно, как они вообще умудрялись дышать: их лица были стянуты марлевыми повязками, предохранявшими от случайного вдыхания невидимых микроорганизмов.
Куда она ни обращала взор, всюду были только самоотречение, жертвенность, самоограничение – одним словом, memento mori. Что случилось с этой жизнью? С ее радостью, желаньями, страстями, удовольствиями?
Разве жизнь так нестерпима и мучительна, что ею надо жертвовать ради спокойствия? Может быть, четыре благородные истины были верны только для своего времени? Верны 2500 лет назад в стране, изнывавшей от бедности, перенаселения, голода, болезней, несправедливостей, когда у людей не было никаких надежд на лучшее? Но так ли уж истинны они сейчас? Может, прав был Маркс и все религии, сулящие нам спасение в загробной жизни, – удел лишь бедных, больных и рабов?»
✅ Больше → в моём тг-канале и в ВКонтакте