Сегодня мне выступать на нашей конференции. Поделиться своим опытом жизни историка-соотечественника. Опорой мне будет мой каменный друг. Заворачиваю камень в несколько слоев салфетки, чтобы, не дай Бог, не ударить его случайцно.
Хочется дать ему имя. Но какое? Айк, прародитель армян?
Все же не дает покоя вчерашний разговор с одной молоденькой армянкой, которая дала мне первые уроки армянского языка. По давней привычке, впервые приезжая в другую страну, узнаю, как поздороваться и сказать спасибо. Особенно радует при этом осознавать, что наше спасибо, то есть Спаси Бог, — пожалуй, самое большое спасибо, самое благородное и самое доброе.
Помимо приятного разговора, как молнией меня ударили её слова: «Россия нас подвела»...
Понимаю боль армян из-за произошедшего. Общее настроение армян видно и по памятникам. Слишком много трагедий было у этого древнего народа. Но почему большинство памятников скорбит, и мне не встретилось ничего подобного «Родина-мать зовёт»?! Может быть, я не там ходил, не туда смотрел? За 3 дня, которые были у меня?
Я шел по тем бетонным ступенькам к Дому Москвы в Ереване, останавливался передохнуть и вспоминал этот разговор. Правильно ли я сделал, что не стал вступать в полемику с этой юной армянкой, а только сказал:
– Да, трагедия. И я переживаю вместе с вами. Переживаю, почему в мире 10 миллионов армян, из них только 1/3 живет в Армении? 2/3 благополучно обходятся без своей Армянской Родины-матери. В Москве армянин значит богатый человек. Встречал современных армян в Словакии, Чехии, Германии, Италии. Они сохраняют свою идентичность, в отличие от некоторых народов, которые быстро ассимилируются и забывают откуда они родом. Но почему эти 2/3 не вернулись помочь своей родине?! Почему российские миротворцы гибли на их земле?! Кто должен защищать свою родину? И чья та земля, которую не может защитить сам народ?...
Этот разговор показал мне еще и еще раз, не все, кто улыбается нам, являются нашим друзьями. История научила, что «камень за пазухой» — не праздные слова... Сейчас мы видим, что таких друзей, бережно хранящих такие камни за пазухой, у нас достаточно...
Спасибо моему камню, который я несу в сумке на конференцию коллег-соотечественников из многих стран мира. Этот мой камень, своим весом напоминает мне, что именно на Камне основана Церковь Христова, а в Армении она одна из старейших.
– Тяжело мне тебя нести, друг мой, — говорю своему каменному другу и чувствую его тяжелый «ответ».
Хочется рассказать сегодня коллегам о той истории, в которой живу уже гораздо более полувека. Но ведь душа болит, потому что чем дольше живу, тем интереснее, но и печальнее, что не все дано мне узнать. Что история из самого интересного предмета, касающегося каждого из нас (не у каждого предка есть потомки; а ведь у каждого из живущих есть предки в прошлом), эта история превратилась в нечто неинтересное. Вместо истории народов и людей у нас подчас мертвым камнем на пути познания лежит история организаций и зданий, вместо истории людей, создавших их. Сколько сейчас историков, чьи диссертации посвящены истории ведомств? Истории социальной работы и т.п. И всё это объявлено исторической наукой.
Сегодня мы видим среди политических гуманитариев самую многочисленную толпу так называемых политологов. Откуда они и почему их так много? Переименовали полумертвые кафедры истории КПСС в кафедры политологии?! Батюшки-светы, разве мы не помним сонмы людей, двигающих науку под названием «история КПСС»? Я не против этих людей, среди которых у меня были и есть выдающиеся патриоты и настоящие специалисты. Но всё же. Темы-то «исследований» по специальности 07.00.01 были же просто курам на смех, типа «Борьба партийной организации Кемской области за удои в такой-то пятилетке». А содержание такого исследования ясно уже изначально: прошел съезд КПСС, на котором после имени вождя мирового пролетариата (кстати, человека Владимир Ильич Ленин не существовало - но об этом в другой раз) раздавались аплодисменты. Затем прошла областная партконференция. В результате коровы стали давать больше молока.
Как говорил еще в 1970-е годы в новосибирском академгородке тогда еще бывший не в почете у властей академик (армянин!) Абел Гезович Аганбегян: слава Богу, или как теперь говорят, слава КПСС, у нас собран хороший урожай.
С другой стороны, более шаблонного, скучного, сухого, некоего выморочного языка во многих исторических трудах (именно трудах, потому что легко, увлекательно и ярко они ни мыслить, ни писать не умеют) и книгах просто не найти. Сухие тексты о прошлом — это своеобразные надписи на могильных камнях...
Стоп! А тексты на могилах этрусков?! Которые разбудили интерес, поставили многие интересные вопросы, а значит, подвигли на увлекательный поиск: что это за народ, чье имя созвучно нам? На кладбищах надгробные тексты не сфальсифицированы. На них самая правда. Как её удалось прочитать? Что это за народ - этруски? Откуда и как появилась сибирская лиственница, на которой выстроена Венеция, основанная этрусками? Почему язык этрусков признан неразгаданным, если его всё же прочитали и читают. И не только в нашей стране?!
Словом, мне предстоит поделиться с коллегами-соотечественниками своими горькими размышлениями и оптимистическими надеждами, что еще не все потеряно. И огонь интереса к нашему прошлому еще удастся и удается разжечь.
Мой камень — мне опорой. Он выжил дошел до нас через сотни тысячелетий. Ужели мы?!
Но путь этот не легкий. Понимание не всегда встречает вас, а сопротивление мешает творчеству. Приведу пример. Сотрудничаю со многими издательствами и изданиями. Однажды редактор одного из них попросил написать статью о московском метро. Написал статью. «Метро и потрясающая история». Получил ответ: это не о метро.
Да. Не о метро, а о людях, которые живы там в метро в скульптурах, обласканных и натертых до блеска миллионами сограждан... О людях, благодаря которым мы живы... Вероятно, и история такая: есть живая история, она интересна. А есть мертвая история, это своеобразные отчеты для отчета.
Еще несколько шагов и я у Дома Москвы в Ереване. Но каждый шаг дается мне с трудом: столько волнует и требует действий, ответа.
Мне предстоит рассказать, как я, историк, 31 год живущий то в России, то в ЕС, вижу свое место в этом нашем неспокойном, бурлящем и опасном мире.
(Продолжение следует)