Вечер выдался на редкость теплым для поздней осени. Воздух был пропитан легкой сыростью от реки, но он не казался неприятным — скорее, напоминал о чем-то давно забытом, детском. Я сидела за столом на веранде ресторана, стараясь не обращать внимания на то, как неудобно давит новый лакированный ремешок туфель. Вокруг царила атмосфера деловой непринужденности: тихий перезвон бокалов, сдержанный смех, мерное бормотание о процентах и контрактах.
— Валерия Сергеевна, вы так внимательно изучаете меню, — раздался слегка насмешливый голос напротив. — Или река вас больше интересует?
Я вздрогнула и подняла глаза. Заказчик — мужчина лет пятидесяти с аккуратной сединой у висков — улыбался. Его пальцы неторопливо барабанили по хрустальному фужеру.
— Просто вспомнила, что в детстве часто бывала здесь, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Ах, ностальгия! — воскликнул он. — Значит, для вас это особенное место?
Особенное. Да, если бы он знал...
— Лера! Да ты ли это?
Голос прозвучал как удар хлыстом. Я медленно обернулась, уже зная, кого увижу.
За низкой кованой оградой веранды стоял человек. Вернее, тень человека. Потрепанная куртка болталась на нем, как на вешалке, а джинсы были покрыты пятнами неизвестного происхождения. Но больше всего меня поразили его глаза — когда-то яркие, как молодое вино, теперь мутные и бесцветные.
— Простите, — я резко повернулась к столу, но было поздно.
— Ой, какие тут все важные! — он громко рассмеялся, обнажив пожелтевшие зубы. — Небось, стыдно теперь, что со мной встречалась?
Ложка, которую я держала, со звоном упала на тарелку. В воздухе повисла тягостная пауза.
— Это... ваш знакомый? — тихо спросил мой руководитель. В его голосе я услышала нечто среднее между испугом и брезгливостью.
Я открыла рот, но он опередил меня.
— Знакомый? — захохотал незваный гость. — Да мы с ней два года в одной кровати валялись!
Кровь ударила в виски. Я вскочила, опрокинув бокал. Красное вино растеклось по скатерти, как кровь.
— Выйдем, — прошептала я, хватая его за грязный рукав.
На набережной пахло рыбой и сыростью. Он шел рядом, похабно посвистывая.
— Ну что, Лерка, — внезапно остановился он, — как жизнь-то у тебя? Вижу, в дамки вышла.
— Что с тобой случилось? — вырвалось у меня.
Он усмехнулся и достал из кармана помятую пачку сигарет.
— Жизнь, детка. После того как ты свалила, все как-то... — он сделал неопределенный жест рукой, и пепел посыпался на мои туфли.
Я вспомнила его таким, каким он был десять лет назад: высокий, с ямочкой на подбородке, в белоснежной рубашке, пахнущей дорогим парфюмом. Он тогда читал мне стихи на этой самой набережной...
— Ты спился, — констатировала я.
— А ты поумнела, — огрызнулся он. — Хотя... — его глаза скользнули по моему костюму, — или просто научилась притворяться.
В ресторане за нашими спинами раздался взрыв смеха. Мои коллеги и заказчики, должно быть, уже придумали версию происходящего.
— Мне нужно возвращаться, — сказала я, доставая кошелек.
Он грубо схватил меня за запястье.
— Милостыню подаешь? — зашипел он. От его дыхания пахло перегаром и гнилыми зубами.
Я вырвалась, оставив у него в руке пятьсот рублей.
— Прощай, Андрей.
Когда я вернулась на веранду, ужин уже заканчивался. Все встали, торопливо прощаясь. Руководитель даже не посмотрел в мою сторону.
— Валерия Сергеевна, — вдруг окликнул меня старший заказчик, — вы знаете, в бизнесе важно не только настоящее, но и прошлое. Иногда оно... возвращается.
Его слова повисли в воздухе. Я молча кивнула.
Такси ехало по ночному городу. Я смотрела в окно, где мелькали огни. Вдруг водитель включил радио. Лил старый хит: "...а на девятом этаже, в квартире, где свет..."
Я резко выключила музыку...