Жара. Воздух словно потрескивает, травы, выпитые солнцем до соломенной желтизны, шуршат под ногой.
А уж если забрел на край канала оросительного, в улиточное поле, так ещё хруст их раковин добавляется к летней степной симфонии, вперемешку с тиньканьем птиц, пиликаньем кузнечиков и ором цикад.
Запахи трав, с тонким привкусом пыли и яростного солнца, сухой земли, ушедшей в себя в ожидании дождя.
И ни одного звука присутствия человеческого, кроме гула проносящихся по трассе машин и шума вспарываемого ими воздуха.
Убрел чуть дальше от дороги и эти звуки вплетаются в мелодию степного лета так органично, что ещё усиливают чувство покоя и отъединенности. От мира людей.
Хорошо.
Так же хорошо, как и возвращение в этот мир. Равновесие.
Всю жизнь балансируешь на лезвие бритвы. Потому и сад.
Скучаю ли я по своей работе?
Нет, ребята. Умение прощаться без слез и сожалений, пожалуй, главное достижение. Дорога, она всегда уходит в даль.
Красота - на каждом шагу. Просто кричит - увидь меня, заметь, пойми, прими.
Красота степи и ремесла. Красота сада и картин. Красота книг и людей.
Красота жизни.
Санитарка с дипломом
Когда приехала в родной посёлок, стала с разбегу аж санитаркой, с дипломом и высшим образованием, потому что мест не было, а работать нужно.
Начальник мой новообретенный клятвенно заверил, что не больше, чем на три месяца, потом переведёт на достойную такого спеца должность.
Не соврал. Сначала вознамерился старшим специалистом посадить на ветстанции, документы оформлять и полевых ветврачей строить.
Отказалась категорически к немалому изумлению как начальства, так и коллег.
Никто понять не мог, - как, ну вот как! - можно отбросить такой карьерный прыжок через все головы на чистое место. И ради чего? Ради тяжелейшей, грязной, нервной и круглосуточной работы в поле?! С приветом барышня, решили все дружно.
Начальник, покрутив головой, назначил меня заведующей ветучастком, а прежнюю, мою наставницу, перевёл на ветстанцию. К обоюдному нашему удовлетворению.
Кстати сказать, она и я были единственными женщинами-заведующими тогда. Остальные тринадцать ветврачей - мужики разной степени суровости, всякого возраста и национальности.
«У вас барышня не малахольная, часом?»
Нет, барышня не малахольная была. Просто страдала полным отсутствием амбиций и критическим настроем в отношении себя, любимой.
Свято убеждена была, да и по сей день пребываю в этой уверенности: прежде чем в руководство лезть, на своей шкуре ощутить надобно все прелести и трудности работы тех, кем руководить придётся.
А может и малахольная, кто знает?
И распахнула степь мне объятия свои.
И нырнула я по маковку в труды ветеринарские.
В любое время дня и ночи, в любое время года нескончаемые и разнообразные до изумления.
Вот где шкура-то трещала от опыта, не стой как улитки под ногой!
Спасибо, за краткое время бытности санитаркой научили меня азам практической работы и тонкостям разным.
Добыча полезных наливаемых
Например, как бензин добыть для машины. Его выдавали, конечно, но так, для проформы. Километров на двадцать в день.
Кошар же восемнадцать под началом у барышни. И четыре села.
По степи безбрежной и все двести кэмэ намотаешь за сутки, бывалоча.
Потому заезжаешь к Сан Михалычу, на заправку от совхоза, того, что на ладан дышал, но ещё барахтался. И коров его бесплатно обрабатываешь-подлечиваешь. А он тебе бензинчику в бак плескает от щедрот.
Вот однова приехали, Михалыч и говорит:
- Слушай, корова чот не доится толком, глянь, как бы не мастит.
Гляжу - он, родимый. Катаральный, не самый страшный. В одном соске словно горошина. Туда-сюда её гоняешь, выгнать не можешь, слишком большая. И зондом не выковыривается.
- Резать надо, - говорю. - Иначе кирдык корове твоей. Катаральный мастит может во все другие перетечь. Так-то можно антибиотиками забороть, только сосок один не рабочим останется по-любому.
Михалыч мазутной рукой кепку масляную почесал и согласился.
Велела я помощникам корову зафиксировать понадежнее, сама поле операционное обработала, шовный материал и скальпель вручила Михалычу, чтобы на подхвате стоял, шприц с новокаином ухватила и, помолясь, полезла под буренку. Блокаду делать.
Корова так-то спокойная, по словам хозяина. Да только когда тебя двое за рога держат, а кто-то за больную сиську цапает, не сильно-то спокойствие проявишь.
Только воткнула шприц, да на поршень надавила, рыжая барыня лягнула Михалыча с подносом, ребят шутя разметала и, изящно повернувшись, впечатала меня в стенку сарайчика.
Видали, как в народном фильме про особенности охоты Серёгу самонадувающейся лодкой расплющило? Тогда пояснений не надо.
Коровы, товарищи, существа зловредные и коварные.
И весят килограммов триста, если не сильно крупные.
Чую, ребра трещат, с одной стороны сарайчик щепкастый кровь мою берет, с другой упругая коровка дух наружу давит.
На периферии трагеди Михалыч, охая и матерясь, вместе с помощниками, орущими по-даргински и туркменски, подлую скотину оттащить пытаются.
Скотина тоже орёт, чего отставать-то.
Я бы мож и присоединилась, да в виде начинки сэндвичной не сильно поорешь.
Кончилось тем, что сарайчик отказался участвовать во всеобщем веселье. Всхлипнул и завалился. Вместе со мной и буренкой.
Вот тут-то мне и конец, подумал бравый ветврач, перед взором гаснущим которого пронеслись видения чистенького кабинетика на ветстанции и кипы бумажек, ставших невероятно привлекательными в тот миг.
Очнулась от того, что в лицо мне вода летит и мужики на четыре голоса вопят и восемью руками трясут. Это к ним шофер присоединился, кровно заинтересованный в добыче бензина.
Ощупала себя очумело - целая, ребята, целая!
Всё, что нас не убивает, делает специалистом - подумала не без гордости.
Корову прооперировала, конечно, всякое дело надо доводить до конца.
Переволновавшийся Михалыч бензина налил полный бак, да ещё канистру прибавил. В качестве компенсации за моральный ущерб.
Так рождаются легенды
Выехали мы с заправки, коллеги испуганно и сочувственно смотрят, шофер рулит в посёлок сосредоточенно.
- Ты куда это едешь? - спрашиваю, сипя, как проколотая шина.
- В больницу!
- Разворачивайся, нас на пятой кошаре ждут!
Вот тогда все окончательно убедились, что барышня и впрямь малость того и спорить с ней - себе дороже.
Так родилась легенда.
О несгибаемом и неподавляемом никакой скотиной ветвраче. Который всегда впереди, на лихом коне. То есть, на старом уазике по степям просторным скачет и всех обязательно спасёт.
Тело моё девичье было - сплошной синяк. С неделю где-то. Муж орал почище пилорамы и требовал бросить к такой-то матери эту работу. Мама плакала и говорила, что не для того меня в муках рожала.
А я продолжала дело своё.
Потому что кто, если не я?
Ни награды, ни благодарности не ждите за труд свой, говорили нам в универе. Ни даже воздаяния адекватного, это о зарплате.
Испокон веку труд сельского работника самый нужный и самый неуважаемый.
Почему так говорили? Потому что правда это. И знать её должен каждый специалист, заранее, чтобы соразмерить силы свои и вовремя решение принять. Верное.
А уж если принял - не отступать и с честью нести гордое звание врача.
Разная красота
Бродили вчера по степи, прервав поездку на миг краткий, смеялись и вспоминали все перипетии моей работы окаянной и прекрасной.
Слушали степь и молчали, любуясь жарким полднем. Благорастворение и внутреннее умиротворение владело мною.
Пока не раздался звонок и муж подруги, к которой ехали, не возопил в трубке:
- Какого черта вы по кущерям лазаете? Я тут проезжаю, гляжу, машина ваша на обочине, а они прутся в даль!
- Так на красоту любуемся!
- Какая там красота, так её и не так?! Бурьян, пыль, жара и цикады орут! Олька пельменей наварила и рыбы нажарила, кондёр с утра фигачит, езжайте быстрее, вот где красота!
И это тоже правда, товарищи.
Ставрополье. Ногайские степи.