Как-то был у меня один директор…
На самом деле, директоров у меня было много, и все чрезвычайно замечательные люди, сплошные очарования!
Но этот перещеголял всех – он лишил меня любимой работы.
Естественно я его не очень сильно любила… Я знала о его видах на меня!
Но быстро покончить со мной не удалось, процесс затянулся на два года, и всё это время я пыталась его полюбить. Всё-таки, думала я, когда-нибудь мы расстанемся с ним навсегда… И что же я вспомню об этом человеке? Ведь никакого доброго воспоминания не останется!
Не Василь Палыч - а какая-то чёрная дыра, космический объект, не испускающий света…
Так думала я, пытаясь найти хотя бы какое-то положительное свойство души, за которое можно человека простить. И даже понять.
Может он детей любит? Бабушкам бедным помогает? Может он поэзией увлекается? Футболом? Марками? Синичек зимой салом кормит?
Ну, хоть что-то должно быть в человеке хорошее???
Ничего.
Искала я, искала, что-нибудь положительное и вдруг однажды довелось мне после трудных съёмок испить с ним на студии коньяку. Я тогда к этому напитку только присматривалась и ничего о нём не знала.
Ещё и раздумывала – нафига мне коньяк, может лучше сразу по водочке.
Была я уставшая и молчаливая. А директор, понимая, что угроза разговора на противную тему журналистского мастерства миновала, взбодрился и давай меня коньяком потчевать:
- Ирина Николаевна, рекомендую коньячку. Это превосходный коньяк, настоящий, армянский, 20-летний. Вот, посмотрите какой цвет! Какие оттенки великолепные!
Василь Палыч восторженно рассматривал бокал на свет и продолжал:
- Согрейте бокал руками, подержите его в тепле своих ладоней, чувствуете, как он пробуждается? Как он наполняется вашей энергией?
Хотела было возразить, что у меня кроме усталости никакой энергии уже нет, но не посмела…
Я была несказанно удивлена!
Но не волшебным вкусом «напитка одиночек» а чудесной метаморфозой, произошедшей с дорогим Василь Палычем. Его лицо размягчилось, глаза утратили привычную колкость и настороженность. Движения плавные, голос заворковал бархатными переливами:
- Сделайте один глоток, маленький такой и задержите коньяк во рту! Чувствуете? Ну, как? Чувствуете, какой вкус?
Ничего я не чувствовала, но нарушать безмятежное счастье дорогого Василь Палыча не могла. Я смотрела на него, не мигая и заворожённо, как кролик на удава.
- Подождите, посмакуйте, коньяк не пьют торопливо, не пьют на ходу, это благородный напиток, напиток свободных одиночек!
Я не верила своим глазам. Дорогой Василь Палыч говорил о коньяке с такой любовью, с такой нежностью и придыханием, как никогда не говорил о своих жёнах, детях, коллегах, знакомых и друзьях!
Взгляд, жесты, а главное, чистота этого, на самом деле, серьёзного и глубокого чувства сразили меня наповал.
Дорогой директор, пользуясь моим молчанием, вдохновился ещё больше и стал рассказывать о видах коньяка, о способах приготовления. Оказывается, он давно и увлечённо читает все коньячные сайты и знает об этом напитке всё!
После этого краткого экскурса в мир чудесный, мир коньячный у нас с дорогим Василь Палычем появилось что-то общее.
Я, как это ни странно, полюбила напиток одиночек, и дорогой директор старался меня просвещать при каждом удобном случае. Которые, как известно, в журналистском обществе возникают частенько.
И в эти чудные моменты очередных историй о коньяке я смотрела на его вдохновлённое лицо, на мерцающие таинственным светом глаза цвета тёмного коньяка с добавлением карамели, и понимала – вот за это я люблю тебя, дорогой директор.
Вот за это самое чистое и самое светлое чувство твоей жизни!
Прошли годы.
Василия Павловича уволили со студии так же, как и он уволил меня. Только гораздо стремительней. За несколько часов. И растворился дорогой директор где-то в могучих просторах нашей необъятной родины.
И что интересно, я редко вспоминаю, как он орал на журналистов:
- Будь моя воля, я бы и вас и ваши паршивые новости выкинул к чёртовой матери, одной рекламы мне бы хватило, чтобы деньги зарабатывать!
Я почти не вспоминаю, как он вызывал меня к себе в кабинет и, плотно закрыв дверь, вкрадчиво сообщал:
- А ведь я вас могу уволить вас из студии. И не просто уволить, а так, что вы работать больше нигде не сможете! Вы что, забыли, сколько вам лет? Кому нужна стареющая пятидесятилетняя женщина? Ну, разве что на вахте сидеть…
Я почти не вспоминаю это…
Но, как только я делаю первый глоток коньяка …. я вспоминаю милую застенчивую улыбку и восторженный взгляд, утонувший в бокале с янтарно-золотистым напитком-одиночкой.