Сто лет одиночества на краю света
Он наткнулся на Марью в одной из своих поездок в Южную Америку – и в самом неожиданном месте.
Вообще-то Огнев скрупулёзно исследовал этот материк в поисках беглянки, но мельком осмотрел только абсолютно не приспособленное для жизни местечко: мыс Горн.
Бегство с георгином в руках
Эту самую южную точку Огненной земли люди как только ни называли – Пастью дьявола, Ревущей преисподней, Кладбищем кораблей, Старым людоедом.
Там всегда дули сбивающие с ног ветры, стелились туманы, круглый год лили ледяные дожди, завивалась в вихри снежная крупа метелей и буранов.
Рёв от разбивающихся о скалы волн стоял громовой. Десятки тысяч смельчаков пытались обогнуть этот мыс, и почти все они погибли, как и корабли, на которых они плыли. Знаменитый фрегат “Летучий голлардец” стал фантомом именно там. В смертельной схватке сходятся в той точке Тихий и Атлантический океаны.
Андрей, пролетая над мысом в собственном авионе, заметил там маяк и скособоченную древнюю часовенку. Спросил у сидевшего рядом губернатора, живёт ли там кто-нибудь.
– Никого нет.
– Точно?
– А, ну да, только смотритель маяка.
– И кто он?
– Да кто ж знает? Какой-то отшельник.
– Может, отшельница?
– Это вряд ли. Хотя…
Губернатор набрал на эхоне начальника береговой службы и велел выяснить, кто живёт в маяке на Горне. Через минуту ему ответили, что там уже много лет лет обитает какая-то старушка. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди Андрея.
– Спроси своего подчинёного, видел ли он её.
– Говорит, нет. Он работает в должности всего двадцать лет, так что не в курсе. Туда раз в месяц с вертушки сбрасывают груз с продуктами и топливом, вот и всё.
Андрей велел пилоту авиона возвращаться на базу, а сам тэпнулся на верхнюю площадку древнего маяка.
Дверь в жилое помещение была полуприкрыта, оттуда лилась тихая прекрасная музыка. Андрей задрожал, как лист на ветру.
Он вошёл. В маленькой круглой комнатке жарко пылал камин. Возле него на пушистом коврике с индейским орнаментом спала она, Марья. Рыжие кудри разметались, яркий румянец на щеках менял цвет из-за пляски языков пламени.
На каминной полке лежали… бордовые георгины. Значит, Зуши бывал здесь.
Марья спала беспробудно. Он лёг рядом, обнял её. Она не проснулась, но улыбнулась и сказала: “Вот ещё! Разве такое возможно?”
Как Марья стала смотрительницей собственного сердца
Он боялся пошевелиться. Зато она бодалась, мурлыкала, сопела, разбрасывала руки, толкалась коленками, пока, наконец, не открыла глаза и не взвизгнула.
– Ты кто?
– Я Андрей Огнев.
– Врёшь, ты демон.
– Я такой же Андрей, как ты Марья.
– Знать не знаю такого. Чего тебе надо?
– Ничего не надо. Просто побуду здесь немного, с твоего позволения.
– Не позволяю!
– Хорошо, я сейчас же исчезну. Но перед этим прошу выслушать меня.
– Зачем? Вали! Я для тебя пустое место, ты для меня тоже. Я ответственно выполняю свою работу на этом участке земли и никому не мешаю.
– Прости меня, любимая. Я причинил тебе большую обиду. Повёл себя как последний болван, зная, какая ты гордая – в хорошем смысле. Благородный Зуши преподал нам с Романовым урок доброты. Мне нет прощения, и всё же я прошу выслушать меня.
– Ничего не надо! Я хочу здесь докоротать свою жизнь. Зачем ты тут?
Марья заплакала и, вскочив, нырнула в люк в полу, захлопнула дверку и стала спускаться вниз, где укрылась в боковой нише и затихарилась там. Огнев хотел двинуться за ней, но его богатырские размеры не позволили сделать это, и он отступил. Сел у камина и стал размышлять.
Ну, конечно же, вода! Она очень любит воду, волны, океан. И место подобрала соответствующее. Столько лет живёт здесь совершенной затворницей, отвыкла от мира. Часовенка стала её местом силы.
Затем он осмотрел молитвенный домик. Удивился: как ещё ветры не снесли это ветхое сооруженьице? Внутри пахло ладаном, горела лампада перед образом Спасителя. Были иконки Николая угодника, Матронушки московской, Ксеньюшки петербургской, явно написанные на досках от кораблекрушений. На полочке – до дыр зачитанные Евангелие, псалтирь. На полу – две толстые циновки одна на другой, на них горкой сложены несколько пледов. Бедная, бедная Марья! Сто лет пряталась в этом уголке... А он вселенную прошил, разыскивая её.
Когда он вернулся, Марья сидела у камина и смотрела на прогоревшие поленья.
– Дрова сама генерируешь?
– Да. С камином уютнее. Газовая горелка плохо на меня действовала.
– Понимаю.
Помолчали.
– Можно слово молвить, Марь?
– Можно.
– Когда Радов тебя после долгого отсутствия доставил под конвоем в Москву, мы с Романовым повели себя непростительно. Два здоровенных циничных быка решили поизгаляться над маленькой трепетной серной. Обесценить, вызвать плач! Было ужасно. Даже Зуши не выдержал этого издевательского нонсенса и попытался выправить ситуацию. Я себя уже бессчётно раз избичевал.
– Это ведь была идея Романова, а ты просто подчинился. И тебе незачем так сгущать туман. Кто я была для вас? Подстилка. Не человек. Позабавились и бросили. Да ещё и повеселились. В стране, как минимум, миллиард свободных девушек, которые жаждут выйти замуж. Тем более, за тебя или за него. Думаю, вы за сто лет нашли себе по вкусу. Яне в претензии. Вы передо мной, ничтожной, ни в чём не виноваты. Иди с Богом, и забудь сюда дорогу. Здесь опасно для жизни. Но мне тут хорошо! Я договорилась с духами обоих океанов, меня не обижают и даже помогают.
– Снабжают морепродуктами?
– Можно сказать и так. Так что, давай, прощай. А то духи рассердятся, что их подзащитную кто-то беспокоит.
– О, угрозы пошли! Даже интересно стало. Смотрю, ты перекинула мостик к силам тьмы и наладила общение. Поговорим об этом дома.
Он взял кружку с водой, стоявшую на приступке у камина, плеснул в огонь и загасил его. Затем ухватил Марью поперёк туловища и тэпнулся с ней в московскую свою резиденцию.
Там бережно усадил в широкое кресло, укрыл пледом, принёс кружку горячего чая с душицей, а в блюдце – кусок её любимого сотового мёда.
Отчёт духовнику и соратнику
Он сел рядом, подул в чашку, отколол ложечкой медовую кроху и поднёс к её рту. Она послушно съела.
Когда чаепитие закончилось, Андрей унёс приборы на кухню, посадил Марью к себе на колени и крепко обнял.
– Добро пожаловать домой, роднуля, – сказал он. – Я искал тебя все эти годы. Время моего с тобой столетия истекло, и теперь Романов, следуя нашей договорённости, заберёт тебя у меня. Но я хотя бы изредка буду видеть тебя, знать, что ты есть, и мне этого будет достаточно. И пока он ещё не знает, что ты нашлась, я тебя из своих лап не выпущу. Когда я увидел тебя у камина, у меня сердце от счастья чуть не остановилось. Ты мне сейчас выложишь, как на духу, что и чего.
Марья положила голову ему на грудь и притихла. Она успокоилась в его безграничной золотистой доброте.
– Андрей, там со мной много чего потустороннего случилось. Хочешь новость?
– Давай.
– Мы с тобой станет родителями … ну, главного падшего.
Андрей даже не удивился:
– Ну так больше ж некому.
– Ты знал?
– Просто включил логику. Но давай, Марьюшка, по порядку. Можно мне задавать вопросы?
– Угу.
– Почему ты сбежала?
– Посчитала себя лишней. Искала тишины.
– Почему мыс Горн?
– Пасть дьявола – место, где даже волны воют от боли. Идеально для тех, кто хочет кричать, не будучи услышанным. И потом это кладбище кораблей – метафора моего брака: тысячи надежд разбились о скалы вашей с Романовым мужской солидарности. Ну и маяк – это был на тот момент хоть какой-то свет в моей кромешной тьме. Я не спряталась,а сторожила свою боль, чтобы она не вышла за пределы меня и не ранила кого-нибудь.
– Как ты сконтачила с духами океанов?
– Зуши благословил меня на этот коннект, как и на командировку в целом. И подсказал план действий. Кто-то должен был начать переговоры с теми, кто "по ту сторону". Тебя нельзя было сдёргивать, ты и так перегружен, на тебе жизнедеятельность населения целой планеты. Романов – слишком человек, он бы сошёл с ума от вида духов. Осталась я.
– Это сногсшибательное поручение. Я ничего не знал.
– Ты вёл себя идеально. До той… обструкции, которую устроил мне на пару со своим подельником.
Андрей поник головой.
Она продолжила:
– Предваряю твой следующий вопрос.. Да, это было очень опасно – не только из-за штормов. Мне надо было психологически настроиться на роль переговорщицы. Зуши меня поддерживал всё это время. Я договорилась с духами… они меня не обижали.
– Понимаю… Мы хорошенько подготовили к встрече только светлую сторону. Сто сорок четыре тысячи святых готовы принять инферналов и отбелить их до блеска. А вот та сторона как? Готова ли?
– Сказать?
– Скажи!
– Боятся жуть как!
– Как ты об этом узнала.
– От них.
– Стоп!
Он помотал головой, как медведь, бацнувшийся о стену.
– Начни опять с мыса Горн. Они там что, тусуются?
– Ну да. Это их любимая площадка. Зря что ли, тысячелетиями развлекались тем, что топили корабли и распускали рб этом месте ужасающие слухи?
– Так-так! Рассказывай, не упусти ни одной мелочи.
– Ну слушай. Разобью историю на части. Итак.
“Научный кошмар: почему тут бушует вечная война. Или география как приговор”
Мыс Горн, Андрюш, – это единственное место на планете, где Тихий и Атлантический океаны сталкиваются лоб в лоб без переходной зоны. Разница в температуре, плотности и течениях создаёт гидрологический ад: тёплые воды Тихого океана врезаются в ледяные потоки Атлантики. Подводные рифы рвут воду на клыки – отсюда «ревущие» волны высотой с шестиэтажный дом.
“Моряцкие легенды”
«Пасть дьявола» – так называют подводный каньон у мыса, где водовороты затягивают корабли за две минуты. Корабли-призраки в тумане – это, Андрюш, не метафора. Из-за магнитных аномалий компасы врут, и суда кружат здесь десятилетиями, не находя выхода.
“Мистическая битва: духи океанов в вечном противостоянии”
Почему духи ненавидят друг друга? Тихий океан:дух-обманщик Куна, ну или игрун. Притворяется спокойным, но его глубины – кладбище затопленных цивилизаций. Любит заманивать моряков штилем, а потом топить во внезапных бурях.
Атлантический океан: дух-воин Умка. Считает эти воды своими, ведь когда-то тут была суша (Атлантида). Мстит за затопленные земли, отправляет ледяные торосы навстречу врагу.
“Мои хитрости”
Мне очень не нравилось, что они заливали меня ледяной водой. Поэтому я попросила Зуши совет, как и х задобрить. Да точно так же, как и лесных духов: вкусняшками. Я кормила по утрам чаек – это была дань Умке, чтобы он не посылал шторм. По ночам я бросала в воду ракушки – это был договор с Куной, чтобы тот не влезал в мои сны. И с тех пор волны дробят скалы, но мой маяк обходят стороной.
“Жуть с мутью”
Знаешь, когда духи дерутся, в тумане видны их силуэты: Куна – что-то вроде гигантского осьминога с лицами утопленников на щупальцах; Умка – ледяной великан с трезубцем из корабельных обломков. Я сперва смотрела, потом перестала.
– Как ты выжила, девочка моя?
– А я не высовывалась. Не размахивала связями с архангелом Михаилом. Они знали: я не вполне человек. И что меня будут готовить к роли переговорщицы. Ещё духи узнали во мне будущую мать своего хозяина – «главного падшего». И запретили силам тьмы трогать меня.
Кстати, может, тебе пригодится эта инфа: маяк стоит на месте древнего капища – там когда-то приносили жертвы обоим океанам. Я стала последней жертвой… добровольной, которая была с ними на связи без малого сто лет. Они ко мне привыкли и даже стали вроде как опекать. И даже иногда замиряться, чтобы меня не расстраивать. Кстати, ты не слышал, а у меня ухо настроено.
– Что не услышал?
– Когда ты меня забирал, маяк погас, и тумане раздался инфрафизический рёв Умки и вопль Куны. Они посчитали, что я их бросила. А сейчас слышишь шёпот?
– Слышу: «Ты родишь того, кто примирит нас». Это кто?
– Кто-то из неотпетых моряков. Хотя я их за сто лет всех отпела. И они толпами ушли в небо и уже родились в новых телах.
– Итак, ты у нас будущая переговорщица. И всё – за моей спиной...
Марья насупилась и слезла с его колен.
Андрей взъерошил свои волосы и примирительно сказал:
– Не хотел тебя обидеть. Я сам виноват. Но вообще выбор – в точку. Тебе, истовой служительнице Богу, суждено протянуть лучик во тьму, прежде чем его зальёт ослепительным светом Христос. Мир тьмы это знает и решил не губить гонца, то есть, тебя. Ты ведь не из праздного любопытства туда сунулась, ты – посланница. Они уже поняли, что ты гранитный столп Бога, тебя не искусить, ты не боишься смерти, тебя не свалить. Но можно с тобой поговорить. И о чём вы говорили?
– Всё о том же, чего они боятся. Что искупление их колоссальных злодейств потребует такой же колоссальной боли.
– И чем ты их “успокоила”?
– Я им сказала правду, которая страшнее лжи: “Да, будет больно. Но не от меча – а от света. Как когда просыпаешься после долгого сна и глаза режет солнце. Ты зажмуриваешься… а потом видишь краски”. И что – при искреннем покаянии большая часть вины Богом всегда снимается. Остаётся лишь кратковременно пострадать. Вот почему форматом нашего общения они сделали не искушение, а “трезвый расчёт”. Я их интересовала как источник инфы “как оно будет”.
– Марья, как выглядят те духи?
– Куна (Тихий океан) приходил в разных обликах, но чаще в виде старой женщины в мокрых одеждах, с глазами как глубинные впадины. Говорила шёпотом, но каждое слово звучало, как шум прибоя в черепе. Умка (Атлантика) являлся в образе седого моряка с синими губами, его руки были изо льда, но не таяли. Движения резкие, как порывы ветра. Вели себя прилично. Они увидели, что моя душа слишком тяжёлая (от любви, жертв, прощения). Они хотят гарантий, что грядущий Свет не уничтожит их сразу. Ведь тьма тоже часть Божьего замысла.
– О чём ещё вы говорили?
– Я им внушала: “Ваша боль будет услышана. Но не ваша злоба. Искупление – это не вечный огонь. Это… глубокий вдох перед освобождением” Куна шипел:
“Ты говоришь, как все святые. Но мы видели, как твои слёзы падали в воду – они жгли, как кислота».
Я отвечала: “Потому что я не святая. Я просто знаю, что после боли наступает тишина”.
Умка спрашивал: “Разве нас не сбросят в бездну, как балласт?”
Я успокаивала: “Нет. Вас просто… перестанут бояться. А это ведь хуже, да?”
“Ну и что мы в итоге получим?”
“ Образ будущего!”
Марья нарисовала пальцем на руке Андрея:
– Это будут корабли, которые не тонут, а проходят сквозь туман!И киты, выпрыгивающие из воды, но уже не как жертвы, а просто ради радости.
– Почему они доверились тебе?
– Потому что я единственное существо, встретившееся на их пути, кто не врёт.Я не обещала им, что «всё будет хорошо», но сказала: «Будет по-другому». И они почувствовали во мне связь с падшим ангелом (нашим с тобой будущим сыном), о которой я сама пока не ведала. Они поняли, что ради возвращения блудных падших ангелов к Отцу Небесному и из подражания Христу я готова заплатить цену нечеловеческими страданиями.
– Маруня, когда был ваш последний диалог?
– Перед твоим появлением. Оба пришли в облике древних идальго. Преклонили колена, попросили моего благословения. Поинтересовались, приду ли я снова.
Я ответила:
– А разве я ухожу?
Они сказали:
– Рано или поздно уйдёшь.
Ну и что мне оставалось им ответить? Сказала:
– Мой будущий сын… который бывший Денница, став человеком, будет вам говорить всё то же самое.
И духи оставили мне вот этот камешек с дыркой («куриный бог») в знак того, что они поверили мне.
Нежность после бури
Андрей воспользовался тем, что Марья расчувствовалась, и вновь рывком посадил её к себе на колени. Объяснил в оправдание:
– Видишь ли, Марунечка, Огнев, как всегда рядом с тобой, – уже в огне!
– Брось! У тебя за сто лет не было дам?
– Посмотри на меня. Я весь иссох. По тебе, между прочим… А как только тебя увидел, так вся моя сухотка сразу и прошла! Я весь взмок.
Он начал её целовать.
– Да ты горько-солёная. От слёз, что ли?
– От океанических...!
– Вот же я остолоп!
Он подхватил её на руки и отнёс в душ, раздел, сам разоблачился, и тщательно смыл с неё корку соли. Затем перенёс распаренную Марью в опочивальню и принялся неистово целовать её нежное, круглое тело. Добрался до её губ и впился в них со всей страстью вконец оголодавшего мужика. Марья, понимая остатком разума, что стронувшуюся снежную лавину её комариное сопротивление не остановит, безропотно отдалась ему.
– Я легонько, милая, – шептал он. – Мы оба отвыкли. Я осторожненько.
Когда они, насытившись другом другом, блаженно отдыхали, Огнев вдруг засмеялся:
– Представляешь, наводку на твой маяк мне дал тамошний губернатор. Мужик в самом соку! Знал бы он, какая замшелая старушка живёт там, давно бы добрался до тебя. Так что я вовремя тебя спас. И сообщил ему, что место смотрителя уже вакантное.
… Романов в прошедшую ночь почти не спал и всё время хотел пить. Утром он вдруг увидел перед мысленным взором картинку: Огнев сидит в кресле в обнимку с Марьей.
“Этого не может быть”, – подумал он и отключил воображение. На службе царь-попечитель заглянул в кабинет премьера, но того на месте не оказалось.
Романов переместился в квартиру пэпэ и застал там картину маслом: таки да, голубки сидели в кресле и мирно беседовали.
Государь всея земли остолбенел.
– Кого я вижу! Какая гостья к нам пожаловала! Откуль изволили прибыть, Марья Ивановна? А то мы тут вас заждались.
– Никто меня не ждал! Все давно обо мне забыли, и ты первый.
– С порога, значит, хамишь?
Романов подошёл к парочке и протянул руку Марье.
– Можно хотя бы обнять тебя? Сто лет не видел. Или Огнев уже восполнил пробел за нас обоих?
Андрей сделал движение прикрыть собой Марью, но Романов упредил его и рванул её к себе так, что она пулей вылетела с кресла и оказалась в руках царя-попечителя.
– Так-то оно лучше, милая, – сказал Романов и, крепко стиснув её плечи, перемахнул вместе с ней в “Берёзы”.
Там он встал перед ней на колени и уткнулся головой ей в живот.
– Марья, ещё одно такое исчезновение, и я подохну! Где ты была? Сто лет мучений! Зачем мне так много жить, если рядом нет любимушки? Прости дурака за тупизм, за жестокость, за то, что недостаточно тебя ценил! Отныне буду беречь тебя. Ты меня проучила! Я возвращаю тебя себе – и больше никаких Андрюшек! Только ты и я!
Марья ошалела от покаянного потока Романова. Она тоже встала на колени и положила голову ему на плечо. Он растрогался:
– Ягодка, я так страдал по тебе!
– А как же твои ...м-м-м?
– Бабы?
– Они самые. С которыми ты заглушал свои чувства ко мне. Ты ведь трудился, строил отношения. Как теперь будет? Я или они – второй эшелон?
– А-а-а, я и забыл, что ты повёрнута на этой теме. Ну так знай: я жил один и женщинами не интересовался. Как отрубило! Привязала ты меня к себе, ведьмочка златокудрая. Я жил монахом. А ты?
– Я жила в маяке на неприступном мысе Горн в полнейшем одиночестве. Общалась только с душами моряков, погибших в том месте. Их там скопились десятки тысяч. Они просили меня их отпеть, и я год за годом делала это. Теперь они уже полноценные граждане России. Поскольку за сотни лет бедолаги успели сдружиться, то и родились компактно, и теперь живут кучно в одной из российских провинций, где раньше была Чили. Хочу это место посетить и узнать, помнят ли они “сеньору де оро”– “голден леди” – золотую госпожу, как они меня называли.
– Вместе съездим. Я тебя больше никуда одну не отпущу! Пришпилю твою юбку к своим штанам!
Марья засмеялась столь милой угрозе. Романов приободрился. Нежно обнял её. Спросил на ухо:
– Андрей меня опередил? Нырнул и достал жемчужину из раковины?
Марья растерялась, но за словом в карман не полезла:
– Разбирайтесь сами. Ни ты, ни он со мной не церемонитесь. Каждый делает со мной, что хочет. Тогда какой с меня спрос?
– И то правда. Но я по любому рад, что он тебя нашёл! И теперь ты навсегда моя. Оставшиеся сотни лет мы будем неразлучны.
Он прижался своей щетиной к её нежной щеке и затем нашёл горячим ртом её губы.
– Ладно, прощаю его, он получил свой приз и теперь отстанет. Зато отныне ты полностью моя.
– Свят, я всё же не поняла. Признайся, у тебя ведь были…
– Марья, слушай и впитывай каждой клеточкой. Мои любовницы существуют только в твоём воспалённом воображении. Ну давай самый близкий тебе пример. Ты за сто предыдущих лет мне изменяла с кем-то?
– Нет.
– Значит, воздержание тебе, горячей женщине, по силам?
– Даже мысли не возникало.
– Ну вот. И у меня не возникало.
– Но рядом со мной были только фантомы моряков. А с тобой – множество красавиц.
– Ну и как ты себе это представляешь, я, монарх, буду клеить женщину, которая проигрывает тебе по всем пунктам? Я мечтал о тебе! Загружал себя работой по самые помидоры. Мне тошно было даже представить кого-то на твоём месте. Я не тупое похотливое животное, которому всё равно, с кем. Я возбуждаюсь только при виде тебя! И готов обсуждать эту кровоточащую тему до тех пор, пока ты не выдохнешься и сама не закроешь гештальт.
Он уже вёл её в спальню:
– Заводи свою шарманку про женщин хоть каждый день. Я буду продолжать втемяшивать тебе, что ни с кем не спал и люблю одну тебя. И пусть у меня на языке выскочит волдырь от повторов, я готов. Марья, я выл по тебе, как волк, которого не дострелили. Мне было адски плохо! А сейчас райски хорошо!
Романов посадил Марью на кровать.
– Мы уже давно не проводили общесемейных праздников. У каждого из наших детей – собственный клан и своя жизнь. Из старших меня не забывали Ваня, Марфа, Весёлка, Володька и Елисей. Регулярно навещали, утешали. Двенадцать ваших с Огневым святых тоже делали вылазки ко мне вместе со своими ребятишками: почему-то они меня полюбили. Ну или моё поместье. Тут есть где малышне разгуляться.
– Были проекты? – спросила Марья, хотя ответ знала.
– За эти сто лет я кучу дел наворотил! Столько земель окультурил! Столько добротных домов с палисадами и огородами для молодых семей понастроил. Миллионы многодетных теперь живут припеваючи в своих усадьбах, пусть и не таких роскошных, как наши, но очень достойных. Народ успешно плодится, души прибывают, только успевай их размещать. Скоро десяти миллиардов достигнем. Ад почти опустел, души страдальцев теперь воплощены в нашем мире, тяжёлые дети под присмотром святых выросли и стали нормальными людьми. Ожидают воплощения бывшие нефилимы и падшие.
– Надо полагать, технически этот процесс наладят воины света: погонят их к воплощению, как стадо гусей. Но вот как быть с их духом? Они ведь не очистились страданиями, как обычные грешники.
– Зуши сказал, что им дадут негармоничные тела. Искорёженные, покалеченные – по сумме злодеяний каждого. Поэтому многие там уже сейчас полностью прекратили искушать людей, чтобы потом предъявить это Высшему Судье как смягчающее обстоятельство. Те, кто смиренно примут свою судьбу как расплату, то есть, начнут духовно-душевно очищаться, понемногу будут выправляться и телесно выздоравливать. У горбунов отпадут наросты на позвоночнике, у безногих и безруких отрастут конечности, сиамские близнецы распадутся на две автономные личности и так далее. Те же, кто будут упираться и обвинять в своей неполноценности весь мир, претерпят мученическую кончину, поживут какое-то время в аду, а потом снова воплотятся в негармоничных телах – до тех пор, пока искренним раскаянием не придут в нужную кондицию.
– Они родятся в семьях святых?
– Исключительно! Обычные люди такой нагрузки не вынесут!
Марья испуганно поджала хвостик. Романов понимающе засмеялся:
– Не бойся, у нас с тобой такие сверхтяжёлые существа не родятся. Потому что мы далеко не святые. Может, оно и к лучшему, что мы обычные грешники. Чтобы выдержать рождение такого исковерканного дитятки, а потом кормить его, растить и, главное, любить, надо стоять на серьёзной духовно-этической высоте. Святые когда-то претерпели колоссальные страдания от тех, кто станет их чадами. Представляешь, какая должна быть силища духа! Меня аж в дрожь бросает!
Марья горько, навзрыд, заплакала. Спросила, размазывая слёзы:
– Свят, чем мы можем помочь нашим драгоценным святым?
– Твоё дело – за них молиться в своей часовенке. Кстати, я построил такую же в “Берёзах”. У Андрея – свой комплекс поддерживающих мер. Он тебе объяснит, в чём выразится твоё участие. А я поставил себе задачу каждой такой семье постороить дом-усадьбу на берегу речки или озерца, чтобы сила и красота природы благотворно влияли, умиротворяли, смягчали, наполняли их. Архитекторы уже представили концепции зданий и интерьеров, отобразили в макетах, составили техрасчёты и сметы, и я теперь их изучаю. Дома будут функциональные, без изысков и наворотов: святые не любят избыточности.
Марья притихла и прижалась к Святославу. Она мелко дрожала. Он обнял её, и она успокоилась.
– В ситуации с инферналами твоя роль сведётся к помощи Андрею. Основная нагрузка ляжет на него. Он уже всё продумал и согласовал с небесными покровителями. К нам на подмогу придёт целый десант небесных воинов. Они останутся бестелесными, но мы будем их видеть, как иерархов Зуши и Гилади. Тысяча и десять тысяч тёмных вот-вот родятся маленькими россиянами, и нашей главной задачей будет переформатировать их в светлых. Так что Андрей тебя вовремя нашёл и доставил. Без тебя, в одиночку, ему было бы невыносимо тяжело. Нужна ваша с ним синергия: 1+1=11.
Продолжение следует.
Подпишись – так будет честно.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская