в простом ракушек песка узоре
каждый может найти приют.
здравствуй, море,
идущий на см.eрть,
отдает тебе свой салют.
.............................................
он отрицает земную твердь,
идет по воде
веря, надеясь, любя
здравствуй, море,
я, идущий на с.мepть,
и влюбленный в тебя.
Ес Соя
декабрь 2020 год
Тогда мы отлично провели время, много гуляли, много разговаривали. Я не понимала, как в пару дней можно уместить столько событий. Голова моя кипела. Мы постоянно занимались какой-то увлекательной дичью: ранним утром он готовил мне на завтрак блюдо из яиц и свежих огурцов на сковородке (кстати, вкусно!), потом мы шли гулять по парку, потом лепили снеговика у подъезда... Мы были как дети, и вокруг нас как будто был райский сад... Занесенные снегом яблони.
Взгляды, прикосновения, пейзажи смешались в моей голове, на контрасте с серой будничной рутиной обычной жизни мозг сбоил, не успевал всё обрабатывать. В какой-то момент я проснулась ночью от неспокойного сна, резко села, пытаясь понять, где нахожусь. Он тут же приподнялся рядом на локте и заботливо спросил, не хочу ли я пить. Я кивнула, он пошёл на кухню и вернулся...с бутылкой брюта! И вот такой он был во всём: странный, непредсказуемый, ни на кого не похожий.
Потом мы сидели рядом на диване и рассказывали друг другу про своё детство, передавая бутылку. В.ино кусало меня в губы через узкое горлышко, а на душе было весело и спокойно, как никогда. Я совсем его не стеснялась, мне было очень комфортно рядом с ним, очень спокойно, даже в темноте молчать было приятно, и я чувствовала, что и ему со мной тоже. Было какое-то странное ощущение, что считываешь эмоции другого человека, но не просто считываешь, а будто одновременно с ним их переживаешь. Это сложно описать, будто мы подключаемся по вай-фаю и имеем полный доступ к памяти и эмоциям друг друга. Я заглядываю в его воспоминания, он видит мои секретики и немного улыбается уголками рта. На прощанье он меня крепко сжал в объятьях, а я поняла, что уже начинаю по нему скучать. На обратном пути я уже занималась планированием новой поездки.
Когда я вернулась домой, довольная и расслабленная, с порога муж устроил мне безобразный скандал. Пока меня не было, мой сын отказался ему помогать с переноской каких-то тяжестей. Я была на связи и знала, что у него болел живот, от чём я спокойно сообщила А. Он обозвал нас обоих бездельниками и тунеядцами и ушёл, громко хлопнув дверью. Атмосфера в доме, который я считала своим, стала накаляться. Мы- два чужих друг другу человека, зачем мы живём вместе, зачем терпим это? Но я знала ответ на этот вопрос: мне некуда было уйти. Я вложилась в эти стены, но они мне не принадлежат, и я их не унесу с собой. Метафора моего м.ё.ртвого брака: оболочка без души. Мне 40 лет, у меня снова нет своего угла, а есть сын-подросток и любовник, дворник без жилья и денег. От этой мысли меня пробил истерический хохот. Я сидела на нераспакованной дорожной сумке, мои плечи мелко вздрагивали, я была сама себе памятник — бедняжка на чемодане.
Именно чемодан навёл меня на мысль. Я не придумала ничего лучше, как снова сбежать — как всегда, когда не знала, что делать.. Позвонила в знакомое турагентство, где мне сообщили, что на оставшуюся у меня неделю отпуска дешевле всего улететь в Сочи, сейчас там не сезон. Мне было без разницы, куда, я просто хотела быть вне этого дома и не видеть кислое лицо А. Я проработала три недели, закрыла годовые отчёты и 21 декабря самолёт уносил меня на юг.
На русском юге я была впервые. Конечно, по сравнению с Сибирью это был настоящий юг, плюс 15 днём в декабре и море, но купаться было холодно. Я заселилась в огромный комплекс Сочи-парка с его советскими неуютными номерами и пошла обследовать местность. Зимний город попал мне в настроение: было очень мало туристов и людей вообще, дул сильный, пронизывающий ветер, я была одна и мне было хорошо: я знала, что на обратном пути я на целых четыре дня окажусь в городе М., и мы будем вместе. А потом будь что будет.
Целыми днями я двигалась, почти не останавливаясь: по длинной Имеретинской набережной, по тротуарам и тропам: я дышала полной грудью, впитывала в себя необычные пейзажи, вслушивалась в шум моря. Все эмоции, которые вызывала во мне природа, погода, необычное дерево или экзотический фрукт, я передавала по интернету только одному человеку, иногда снимала видео, чаще делала селфи, описывала ему всё, что мне понравилось или удивило меня. А он.. он просто всегда был рядом: внимательный, восприимчивый, с восторгом реагирующий на мои фото. Он замечал всё: солнечный луч, золотивший прядь волос, выражение и оттенок моих глаз, яркость губ. Его комплименты стали более чувственными, ночами из-за разницы часовых поясов мы подолгу разговаривали, и голос его дрожал, в нём слышалась подлинная страсть, щемящая нежность. Он говорил мне, что я для него самая желанная женщина на свете, а то, что я нахожусь в такой красивой природе, только сильнее это подчёркивает. Мы с ним вместе ездили на экскурсии: поднимались по канатке на Красную поляну, где, как только я вылезла из кабинки, повалили крупные хлопья снега, и на обзорной площадке было видно лишь белое, как молоко, ничего; ездили в Абхазию с её прекрасными, захваченными растениями, разрушенными зданиями, смотрели секвойю и лебедей в огромном сочинском Дендрарии. Я снимала для него ролики, описывала ему вкус местного в.ина и мандаринов. Ну а самое главное, что мы оба точно знали, что каждый новый закат приближает нашу с ним встречу, и от этого становилось так хорошо на душе, что я постоянно улыбалась.
Я именно так и запомнила эти дни: стою на набережной, смотрю на море, слушаю его вечный шепот, чувствую прохладный ветер, раскрасневшиеся, горячие щёки, ледяные ладони, солнце слепит глаза так, что выступают слёзы, в кармане тёплый смартфон, а в нём — мой М., как маленький, но очень влажный секрет.