В пьесах Эдварда Радзинского блистали самые яркие звезды нашего театра. В своей книге «Моя театральная жизнь» он делится мыслями о внутренней жизни актера, его борьбе за мастерство и потерянных возможностях, показывая, как каждая роль формирует судьбу артиста и оставляет след в сердце каждого, кто выбрал сцену.
На мой взгляд, в Театре есть только одно Величество — это актер. Режиссер для меня — лишь Высочество. Актеры — существа особые. Актер не подвластен нормальному суду.
Никогда не забуду разговор двух великих режиссеров:
— Что вы сейчас ставите?
— Ставлю «Мертвые души».
— Ох, как здорово, я прибегу смотреть. У вас, конечно, Чичикова играет этот замечательный Б.?
— Нет, Б. вообще не играет. Чичикова играет… — И назвал какого-то достаточно среднего актера.
— Но почему, почему не Б.? — Видите ли, он очень плохой человек.
И тогда тот, второй (после паузы), спросил:
— А вы всерьез думаете, что они люди? Да, они не люди, они — всё!.. Они играют, меняясь ежедневно, эти фантастические хамелеоны — сегодня злодей, завтра жертва злодея; сегодня в пьесе любим, завтра — ненавидим. И я часто думал: с этой изменчивой, иногда больной психикой — как же им страшно читать дурные рецензии.
Когда писатель читает плохую рецензию о себе, ему легко не обратить на нее внимания. Он всегда может вспомнить, что имя первого профессионального критика было Калофан из Калофона, и был он знаменит тем, что критиковал Гомера. Вспомнить и улыбнуться. За письменным столом можно жить разумом.
Художники тоже насмешливо относятся к критике, тому их учит вся история живописи… Пикассо и Альберто Санчес проходили мимо какого-то дома. И Пикассо подошел к стене и с силой пнул ее каблуком. Отлетела штукатурка. И Пикассо сказал:
— Грош цена этому дому, как и грош цена искусству, которое не выдерживает пинков критики.
А у актеров все по-другому. Они живут только чувствами.
Есть точное определение состояния, которое должно быть перед выходом на сцену: «Птица, чтобы взлететь, должна стать гордой». Вот почему плохая рецензия порой убивает роль… Актер теряет полет.
Да, актер — это Величество, но очень беспомощное Величество. Ибо он очень зависим. И от Высочества — режиссера, и от критики. И, наконец, от своего самого беспощадного повелителя.
Парадокс: Актер живет, постигает мастерство, он достигает вершины. Теперь он может замечательно сыграть Ромео. Но не может — поздно… «Если бы молодость умела, если бы старость могла».
Время унесло несыгранные им роли. Время для Актера — могила несыгранных ролей.
Я никогда не писал так называемые бенефисные пьесы для актеров. Я писал для себя и только потом, когда пьесу заканчивал, начинал раздумывать о театре и актерах. Но в это время из Большого драматического театра, из Ленинграда в Москву, во МХАТ, переехала Татьяна Васильевна Доронина. И я решился написать пьесу специально для нее. И не только потому, что наши судьбы стали тогда связаны. Она поистине замечательная актриса, и было безумно интересно для нее писать. Она была театральной легендой.
Читать полностью книгу Эдварда Радзинского «Моя театральная жизнь» (16+), из серии «Бестселлеры Эдварда Радзинского», которая рассказывает об удивительно интересной жизни драматурга: