Когда сосед попросил взять его собаку навсегда
— Людмила Ивановна, — позвал меня Василий Петрович из приоткрытой двери. — Можно на минутку?
Я поднималась с третьего этажа с сумками продуктов. Устала, хотела скорее домой, заварить чай. Но голос у соседа был какой-то... просящий.
— Конечно, — ответила я и поставила сумки на пол.
Он открыл дверь шире. Выглядел плохо. Пижама висела на нём мешком, лицо серое, руки дрожали. А рядом сидел его Джек — рыжий пёс, которого я видела каждый день уже лет десять. Смотрел на хозяина внимательно, будто понимал, что что-то не так.
— Проходите, пожалуйста.
Квартира пахла лекарствами. На столе — горка таблеток, стакан с водой. Василий Петрович опустился в кресло тяжело, словно каждое движение давалось с трудом.
— Меня скоро не станет, — сказал он без предисловий. — Рак поджелудочной железы. Врачи говорят — недели две, может, месяц.
Я не знала, что ответить. Мы с ним никогда близко не общались. Здоровались, он иногда помогал донести коляску до лифта, когда внук приезжал. Всё.
— Василий Петрович...
— Не жалейте. Я не жалею. Мне семьдесят два, пожил. Но вот Джека некому оставить. — Он посмотрел на собаку. — Сын погиб в автокатастрофе пять лет назад. Других родственников нет. Друзья... кто умер, кто в доме престарелых.
Джек подошёл к хозяину, положил морду ему на колени. Василий Петрович машинально почесал за ухом.
— Ему восемь лет. Здоровый. Привитый. Кастрированный. Не кусается, детей любит. Других собак не трогает. В доме ничего не портит.
Я слушала и понимала, к чему он ведёт. В животе становилось холодно.
— Я видел, как вы на него смотрите в подъезде. Не отворачиваетесь, не поджимаете губы. А он к вам тянется, хвостом виляет. Собаки чувствуют людей.
Это было правдой. Когда мы встречались в лифте или у подъезда, Джек всегда смотрел на меня приветливо. Я его гладила иногда, он не убегал.
— Но у меня никогда собак не было. Только кошка жила, та убежала через полгода.
Почему пожилой сосед выбрал именно меня
— Кошки — другое дело. Они сами по себе. А собака — она с человеком. Главное — кормить вовремя, выгуливать, к ветеринару водить, если что.
Василий Петрович встал, подошёл к шкафу, достал папку.
— Тут все документы. Паспорт ветеринарный, прививки, справки. Корма у меня мешок есть, миски, поводок, намордник — хотя он его терпеть не может. И денег немного отложил. — Он протянул конверт. — На первое время. Пятнадцать тысяч.
Я взяла папку. Джек подошёл ко мне, понюхал руку. Нос холодный, влажный. Посмотрел в глаза — и я вдруг подумала: он же ничего не понимает. Не знает, что хозяин умирает. Думает, это обычный день.
— Василий Петрович, а может, в приют?
Он покачал головой.
— Там его усыпят. Старых собак не разбирают. А если и возьмут — в клетку посадят, будет сидеть и ждать до смерти. Нет уж. Лучше сразу к ветеринару на усыпление, чем такие мучения.
Джек вернулся к хозяину, лёг у ног. Василий Петрович наклонился, погладил по спине.
— Хороший пёс. Умный. Когда щенком подобрал, думал — на пару лет. А вон сколько вместе прожили.
— Где подобрали?
— У помойки сидел. Маленький, блохастый, худющий. Жена тогда ещё была жива, ругалась: "Зачем тебе собака в таком возрасте?" А я смотрю — глаза у него человеческие. Не бросишь же.
Василий Петрович замолчал, смотрел в окно.
— Жена умерла четыре года назад. Если бы не Джек — с ума бы сошёл от тишины. Хоть с кем-то поговорить можно. Он слушает, понимает. Иногда кажется — отвечает.
Я посмотрела на собаку. Сидел спокойно, уши торчком, глаза внимательные. Действительно, словно всё понимает.
— А гулять с ним как?
— Утром в семь, вечером в шесть. По полчаса. Он сам показывает маршрут — одни и те же места. К другим собакам подходит, но драк не затевает. На поводке идёт рядом, не тянет.
— Ест что?
— Сухой корм. Утром и вечером по половине стакана. Воду всегда свежую. Иногда кусочек мяса даю, творог. Сладкое нельзя, трубчатые кости тоже.
Василий Петрович говорил, а я думала: а вдруг? Работаю я дома, времени достаточно. Квартира не маленькая. Соседи не жалуются на шум — Джек почти не лает.
— Когда вас госпитализируют?
— Завтра. Машина приедет в десять утра.
— Завтра?! — У меня внутри всё сжалось. — Так скоро...
— Что тянуть. Чем дольше откладываешь — тем хуже. И ему тоже.
Джек поднял голову, посмотрел на хозяина. Потом на меня. И снова на хозяина. Хвостом не вилял, просто смотрел.
— Хорошо, — сказала я. — Завтра утром приведу его к себе.
— Спасибо, — выдохнул Василий Петрович. — Честное слово, спасибо. Я уж думал, придётся в приют отдавать...
Он не договорил, но я поняла.
Утром я пришла к соседу в половине десятого. Он уже был одет, сидел в кресле с маленькой сумкой на коленях. Джек лежал рядом, морду положил ему на ботинок.
— Всё готово, — сказал Василий Петрович. — Корм, миски, поводок, игрушки сложил в пакет. Подстилку его постирал, высушил.
Он встал, подошёл к Джеку, присел рядом.
— Ну что, старый друг. Теперь ты будешь жить у тёти Люды. Она хорошая, добрая. Будет тебя кормить, гулять водить. Только слушайся её, не капризничай.
Джек поднял голову, посмотрел хозяину в глаза. Потом облизал руку.
— Я тебя любил. Помни.
Когда мы переходили через коридор в мою квартиру, Джек всё время оглядывался. Обнюхал порог, зашёл осторожно. Я поставила его миски на кухне, подстилку расстелила в прихожей.
— Это теперь твой дом, — сказала я ему.
Джек обошёл квартиру, всё обнюхал. Постоял у балкона, посмотрел в окно. Потом лёг на подстилку и не вставал весь день.
Я предлагала еду — отворачивался. Воду — не пил. Просто лежал и смотрел на дверь.
Вечером попыталась вывести на прогулку. Он пошёл, но медленно, без интереса. Сделал свои дела под первым же кустом и потянул домой. Только дома был не дом. Дом остался за стеной, где пахло хозяином и где стояло его кресло.
В первую ночь Джек не спал. Я слышала, как он ходит по квартире, принюхивается, иногда подходит к двери и скулит тихо. Утром нашла его у входной двери — лежал, морду положил на лапы.
Вторую неделю было тяжело. Джек ел через раз, на прогулке шёл как сонный, дома всё время лежал на подстилке. Я пыталась его развеселить — включала телевизор громче, предлагала игрушки, разговаривала с ним. Бесполезно.
А потом позвонила соседка с первого этажа:
— Людмила Ивановна, Василий Петрович умер. Позавчера. В больнице. Родственников не было, хоронили за счёт государства.
Как собака пережила смерть хозяина
Я повесила трубку и посмотрела на Джека. Он лежал у балкона, смотрел в окно. Ждал.
— Он не вернётся, — сказала я ему вслух. — Больше не вернётся. Теперь только мы с тобой.
Джек повернул голову. Посмотрел на меня долго, внимательно. Потом встал, подошёл и лёг рядом с моими ногами. Впервые за две недели.
С этого дня всё изменилось. Джек начал есть нормально. Играть с резиновым мячиком, который принёс Василий Петрович. На прогулке стал обнюхивать столбы, других собак, поднимал лапу у каждого дерева.
А ещё он начал меня встречать. Услышит ключи в замке — подбегает к двери, хвостом виляет. Иногда приносит в зубах мячик — мол, поиграем.
Через месяц я купила ему новый ошейник. Красивый, кожаный. Василий Петрович экономил на всём, а собачий ошейник был старый, потёртый. Джек дал надеть без сопротивления, потом подошёл к зеркалу в прихожей, посмотрел на себя. Хвостом вильнул.
Жизнь с собакой: новые привычки и радости
Теперь мы гуляем дважды в день, как завещал Василий Петрович. Утром в семь, вечером в шесть. Джек знает время лучше будильника — подходит ко мне, смотрит выжидающе. Пора.
Он изучил мои привычки. Знает, что в субботу мы идём на рынок — и он идёт со мной. Продавцы уже привыкли, иногда дают ему кусочек сыра или варёной колбасы. Знает, что по вечерам я читаю — и ложится рядом с креслом. Знает, что перед сном я проверяю, закрыта ли дверь — и ждёт возле неё.
Когда приходят гости, Джек не прячется и не лает. Подходит, даёт себя погладить, потом уходит на место. Воспитанный. Василий Петрович хорошо его выдрессировал.
Соседи спрашивают: откуда собака? Говорю — друг оставил. Это правда. Василий Петрович стал мне другом за те полчаса, что мы говорили о Джеке. Человек, который так заботится о своей собаке, не может быть плохим.
Что значит быть хозяином взрослой собаки
Ветеринар говорит, что Джек в отличной форме для своих лет. Зубы здоровые, шерсть блестящая, сердце работает хорошо. Проживёт ещё долго, если не случится несчастья.
Я теперь хорошо знаю, что он любит. Утром предпочитает мясной корм, вечером — рыбный. Любит, когда чешешь за ушами. Любит кататься в машине — высовывает морду в окно, уши развеваются. Боится пылесоса и фена для волос. Когда грустно — подходит и кладёт голову на колени.
А ещё он помнит Василия Петровича. Иногда, когда мы проходим мимо его бывшей двери, останавливается, принюхивается. Не скулит, не царапается — просто стоит. Потом идёт дальше.
В прошлом месяце у меня была высокая температура, лежала три дня. Джек не отходил от кровати. Воду пил мало, еду почти не трогал. Лежал рядом, как сторож. На прогулку выходил на пять минут — только по нужде, и сразу обратно.
Когда температура спала, он первый это почувствовал. Подошёл, лизнул руку, хвостом завилял. Мол, всё, выздоравливаешь.
Люди говорят: собака — это ответственность. Ежедневные прогулки, корм, ветеринар, шерсть на одежде. Это всё правда. Но они не говорят главного — что собака это тот, кто радуется, когда ты приходишь домой. Кто не осуждает, не критикует, не требует ничего, кроме еды и внимания. Кто просто любит без условий.
Почему взять собаку от умирающего соседа было правильным решением
Я работаю дома, пишу статьи для журналов. Раньше сидела в тишине, только клавиатура стучала. Теперь рядом сопит Джек. Иногда подходит, кладёт морду на колени — мол, хватит работать, погладь меня.
Когда смотрю на него, часто думаю о Василии Петровиче. Представляю, как он гулял с щенком Джеком, как учил командам, как лечил, когда болел. Десять лет совместной жизни. Каждый день. И в конце — отдал самое дорогое незнакомой женщине, просто потому что некому было больше доверить.
Не знаю, правильно ли я ухаживаю за Джеком. Может, где-то ошибаюсь. Но он доволен — это видно. По утрам встаёт, потягивается, подходит ко мне, хвостом машет. Здоровается. Днём спит на солнечном пятне у балкона. Вечером ждёт прогулки и ужина.
Просто живёт. Как и положено собаке, у которой есть дом и человек рядом.
Недавно встретила в подъезде новую соседку. Она увидела Джека, спросила:
— Ой, какой красивый! Давно у вас?
— Почти год, — ответила я.
— Где взяли?
Я подумала секунду.
— Подарили, — сказала я. — Очень дорогой подарок.
И это была правда. Самая честная правда.
Спасибо, что дочитали
Понравился рассказ? Поставьте лайк👍
Не понравился? Напишите в комментариях почему, это поможет мне расти.