Я очень люблю настольные ролевые игры, и всевозможные ЛАРП-отышрыши на местности, все эти Magic: The Gathering, Зову Ктулху, Ужас Аркхэма

Я очень люблю настольные ролевые игры, и всевозможные ЛАРП-отышрыши на местности, все эти Magic: The Gathering, Зову Ктулху, Ужас Аркхэма, Чужую планету и королеву игр – Dungeons & Dragons. Дорого мне и фэнтези и связанная с ним гик-культура, но, если стать, как в романе Хайнлайна, беспристрастным судьёй, то я вынужден признать, что фэнтези (сюжеты, эльфы, персонажи и т. д.) отличаются от, к примеру, сказок Толкиена, тем, что у Толкиена воспроизведён наш мир, через Толкиена ярче видно, что наш мир – всецело Божий, и это – мир благодати, а фэнтези есть мир без благодати, о которой авторы не подозревают и которая им, как и Бог, не нужна.

В этом главное отличие высоких литературных сказок от фэнтези.

– А что будет, если фэнтези вберёт в свою словесную ткань благословенность? Если текст её будет таким, как финал «Детей морского царя» Пола Андерсона или цикл о Волшебнике Земноморья Урсулы ле Гуин? – спросит кто-то.

– А тогда у нас получится классика, выраженная в таком вот жанровом виде. Классика, чем-то похожая на толкиновские и льюисовские сказки, потому что через неё к читателю обратится Бог.