— Лена, открывай! Я знаю, что ты дома! Нам нужно поговорить о дочери!
Я как раз складывала белье после стирки, когда услышала этот голос. Знакомый до боли, ненавистный. Сердце екнуло, руки задрожали. Полотенце упало на пол.
Сергей. Мой бывший муж стоял за дверью и требовал впустить его. После восьми месяцев полного молчания.
Подошла к глазку, посмотрела. Да, это он. Потрепанный, небритый, в мятой куртке. Совсем не похож на того успешного бизнесмена, каким себя корчил, уходя от нас с Машей.
— Сергей, уходи. Маши сейчас нет дома.
— Лена, ну пожалуйста! — голос стал просительным. — Мне правда нужно с тобой поговорить. О наших отношениях. О будущем.
Я прислонилась к двери спиной. Какое еще будущее? Какие отношения? Он же сам все разрушил полтора года назад, когда заявил, что "нашел настоящую любовь" и что "дочка поймет".
Дочка... Маша так плакала тогда. Семнадцать лет, выпускной класс, первая любовь, а тут еще и папа решил семью бросить. "Ради счастья", как он выражался.
— Лена, я понимаю, ты злишься. Но выслушай меня!
Злюсь? Это мягко сказано. Я его ненавижу. За предательство, за ложь, за то, что оставил нас одних разбираться с долгами и кредитами. А сам укатил с молоденькой секретаршей на юг, "строить новую жизнь".
Но любопытство взяло верх. Что случилось? Почему вернулся?
Отперла замок, приоткрыла дверь на цепочке.
— Говори быстро. И с порога.
Он попытался улыбнуться, но получилось кривовато.
— Лен, можно войти? Неудобно как-то на лестнице...
— Мне удобно. Говори.
Сергей вздохнул, потер лицо руками. Выглядел он неважно. Похудел, постарел. Под глазами синяки.
— У меня все развалилось, — выдавил он наконец. — Бизнес накрылся, с Аллой расстались...
Алла. Та самая секретарша, ради которой он нас бросил. Двадцать шесть лет, длинные ноги, "понимает его амбиции". Помню каждое слово из той ужасной сцены полтора года назад.
— И что, теперь решил вернуться? — я не узнавала свой голос. Сухой, колючий.
— Лена, я понял, что совершил ошибку. Огромную. Ты же знаешь, мы с тобой столько лет вместе...
— Двадцать два года, — подсказала я. — Если точно. До того момента, как ты решил, что молодая задница важнее семьи.
Он поморщился.
— Ну зачем ты так грубо... Я же пришел извиняться!
— Извиняться? — я рассмеялась. — Серьезно? А где ты был, когда Маша сдавала ЕГЭ? Когда у нее нервный срыв случился из-за твоего ухода?
— Я... я звонил...
— Раз в месяц! И то когда я сама тебе писала!
Сергей молчал, глядя в пол. Такой знакомый жест. Так он всегда делал, когда ему было неудобно отвечать на прямые вопросы.
— Лен, дай мне шанс все исправить. Мы же семья...
— Были семьей, — поправила я. — До того момента, как ты заявил, что "любовь прошла" и что тебе нужна "женщина на твоем уровне".
— Я был дураком...
— Был? — я приподняла бровь. — Что изменилось?
Он попытался подойти ближе, но цепочка не давала.
— Лена, выслушай меня внимательно. Я понял, что настоящая любовь — это не страсть, а то, что мы с тобой строили годами. Доверие, взаимопонимание, общие цели...
Слова красивые. Только знакомые до тошноты. Точно такие же он говорил Алле, когда я случайно подслушала их разговор по телефону. "Настоящие чувства", "родственные души", "наконец нашел свое счастье".
— А что случилось с твоим счастьем? — спросила я. — С Аллочкой?
Сергей скривился.
— Она... оказалась не той, за кого себя выдавала. Корыстная, расчетливая. Как только у меня дела пошли плохо, сразу нашла другого.
— Представляешь, — я покачала головой. — Какая неожиданность. Девочка, которая увела чужого мужа, оказалась не слишком порядочной.
— Лена, ну хватит язвить! Я же признаю свои ошибки!
— Признаешь? А теперь что? Думаешь, я тебя с распростертыми объятиями встречу?
Он протянул руку, попытался коснуться моей.
— Мы можем начать сначала. Медленно, без спешки. Я изменился, поверь.
Изменился... Интересно, как именно? Стал более лживым? Или просто научился лучше скрывать свою сущность?
— Сергей, а где ты жил эти восемь месяцев после расставания с Аллой?
Он замялся.
— У друзей пока... То у одних, то у других...
— Понятно. И деньги откуда берешь?
— Подрабатываю кое-где... Знаешь, сейчас кризис, работу найти трудно...
Ложь. По глазам вижу. Он всегда так делал — отводил взгляд и начинал мяться, когда врал.
— А что с бизнесом случилось? Не строительная же фирма сама собой развалилась?
Тут он совсем побледнел.
— Ну... партнеры подвели, контракты сорвались... Форс-мажор, одним словом.
— Форс-мажор, — повторила я. — А может, дело в том, что ты полгода вообще делами не занимался? Только Аллой любовался?
Молчит. Значит, в точку.
— Лена, ну ладно, я был не прав! Полный идиот! Но ведь можно же простить близкого человека!
Близкого... Смешно. Близкий человек так не поступает. Близкий не говорит жене, что она "разжирела и обленилась". Не кричит, что "надоело содержать тебя и твоих детей".
— Маша твоя дочь тоже, между прочим.
— Конечно! Я же не отказываюсь от отцовства!
— Не отказываешься? А алименты где? Восемь месяцев ни копейки!
Сергей дернулся, как от удара.
— У меня не было возможности... Сама же видишь, в каком я состоянии...
— Зато на Аллу деньги находились. На ее наряды, украшения, поездки...
— Откуда ты знаешь?
Из соцсетей, дурачок. Алла выкладывала фотки их роскошной жизни каждый день. До поры до времени.
— Неважно откуда. Важно, что знаю.
Сергей опустил голову.
— Хорошо, я верну все долги. Найду работу, буду исправно платить алименты...
— Щедро, — кивнула я. — А пока что предлагаешь?
— Пока... — он поднял на меня глаза. — Можно я здесь поживу? Пару недель, пока не встану на ноги?
Вот оно. Главная цель визита. Не извинения, не желание восстановить отношения. Ему нужна крыша над головой.
— Нет.
— Лена...
— Нет, Сергей. Ищи другое место.
— Но ведь мы... У нас общий ребенок! Я отец Маши!
— Отец? — я рассмеялась. — Когда ты последний раз интересовался, как она учится? Чем увлекается? В какой вуз поступать собирается?
Молчание.
— Не знаешь, да? А я скажу. Она поступила на журфак. На бюджет. Первое место в конкурсе. Без твоей помощи, между прочим.
— Молодец, — пробормотал он. — Умная девочка...
— Умная. И хорошо, что не видела, каким жалким ты стал.
Это было жестоко, но справедливо. За полтора года я выплакала все слезы, пережила все стадии горя. Сначала отрицание, потом злость, торг с судьбой, депрессия... А теперь принятие. Я приняла, что этот человек больше не часть моей жизни.
— Лена, дай мне шанс...
— Я дала. Двадцать два года давала. Хватит.
— Но я люблю тебя!
Эти слова когда-то заставили бы мое сердце учащенно биться. Сейчас они вызывали только усталость.
— Нет, Сергей. Ты любишь только себя. И когда тебе плохо, ты ищешь кого-нибудь, кто о тебе позаботится.
— Это не так!
— Так. И мы обе это понимаем.
— Обе?
Я улыбнулась.
— Маша и я. Она давно поняла, какой ты есть на самом деле. Еще когда ты съехал и забыл поздравить ее с днем рождения.
Сергей побледнел. Забыл. Конечно, забыл. У него тогда медовый месяц с Аллой был.
— Я исправлюсь...
— Поздно, — я начала закрывать дверь. — Ищи кого-нибудь другого для своих экспериментов над чужой добротой.
— Лена, постой! — он сунул ногу в щель. — У меня больше никого нет!
— Это не моя проблема.
— Хорошо, — голос стал злым, настоящим. — Хорошо! Думаешь, ты без меня справишься? На твою зарплату учителя? Машу в институт не потянешь!
Вот он, настоящий Сергей. Когда уговоры не действуют, начинаются угрозы.
— Потяну, — спокойно ответила я. — Уже тяну. И знаешь что? Без тебя у нас денег стало больше. Не надо содержать лишнего едока.
— Лишнего?!
— А как еще назвать человека, который только требует, но ничего не дает взамен?
Сергей убрал ногу, отступил на шаг. Лицо перекосило от злости.
— Ну и катись в свою нищую жизнь! Думаешь, я не найду кого получше?
— Удачи в поисках, — я захлопнула дверь и повернула ключ.
Он еще немного постоял за дверью, что-то бормоча себе под нос. Потом шаги затихли.
Я прислонилась к двери спиной и глубоко вздохнула. Странно, но никакой горечи не чувствовала. Только облегчение. Наконец-то я поставила точку в этой истории.
Телефон завибрировал. Сообщение от Маши: "Мам, как дела? Не скучаешь?"
Я улыбнулась и набрала ответ: "Все отлично, солнышко. Дома спокойно и хорошо."
И это была правда.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые истории!