Тот пациент с пустым лицом не давал мне покоя. Каждый раз, когда я закрывал глаза, передо мной вставал его безликий силуэт, а в ушах звучал шёпот: «Чтобы вернуть лицо, нужно отдать своё в момент пика чувств». Я не мог понять, откуда взялись эти слова. Из зелья? Из магии? Или… из чего-то другого?
Но сегодня утром привезли нового больного — девушку с ожогами от магического пламени. Её кожа была покрыта узорами, будто кто-то выжег на ней руны. Главный целитель хмуро пробормотал:
— Это не просто ожоги. Это что-то изнутри.
Я подошёл, положил руку на её лоб — и лёд в груди сжался, будто предупреждая. Но я уже привык игнорировать его. Глаза девушки были закрыты, но губы шевелились, повторяя одно и то же: «Они в снах… Они в снах»... Я сосредоточился, пытаясь увидеть причину её состояния. И тогда передо мной разверзлась тьма.
Я стоял в пустом коридоре госпиталя, но стены были покрыты тенями, будто чернильными разводами. Впереди, у окна, стояла Лина. Но не та, что приносила мне чай и смеялась над моей усталостью. Её волосы, обычно переливающиеся радужными прядями, теперь казались… недостаточно реальными. Будто их нарисовали поверх мира, обведя несколько раз пером.
— Ты не должен был это видеть, — сказала она, но голос её звучал иначе. Глубже. Будто несколько людей говорили одновременно.
Я попытался отступить, но коридор за спиной исчез. Мы остались в пустом пространстве, где единственным источником света было окно — но за ним не было ничего, кроме чёрного неба.
— Что это? — спросил я, но голос мой дрожал.
Лина (если это всё ещё была она) медленно подняла руку. Её пальцы коснулись моей груди — и лёд внутри зашевелился.
— Ты уже почти пустой, — прошептала она, — Но не из-за меня. Из-за них.
— Кто они?
Она не ответила. Вместо этого её образ дрогнул, и на мгновение я увидел другое: Тени с пустыми лицами, склонившиеся над спящими. Те самые, что были в книге Корвина. И среди них — её. Но не Лину. Что-то в её облике.
— Ты не должен был лечить этого мальчика, — сказала она, — Каждый раз, когда ты забираешь чужую боль, они забирают твои чувства. И когда ты станешь пустым… Они войдут.
Я хотел спросить, кто "они", но в этот момент пространство вокруг нас задрожало.
— Они близко, — её голос стал резким, — Ты должен проснуться.
Я рванулся вперёд, пытаясь схватить её за руку, но пальцы прошли сквозь неё, будто сквозь туман.
— Кто ты?!
Она посмотрела на меня — и в её глазах мелькнуло что-то… человеческое.
— Я не хотела этого, — прошептала она, — Но я не могу позволить им забрать тебя.
И мир рухнул. Я очнулся в палате, стоя над пациенткой. Мои пальцы впились в край койки, а в груди горел лёд, будто кто-то вонзил в него раскалённый клинок. Рядом стояла Лина. Настоящая...
Но теперь я видел. Её волосы, её улыбка, её движения — всё было слишком идеальным. Будто кто-то скопировал человеческие черты, но не смог уловить мелочи: лёгкую асимметрию лица, едва заметные морщинки у глаз, настоящую усталость.
— Ты не должна была приходить, — прошептал я.
Она замерла:
— Ты видишь.
Это был не вопрос. Я кивнул. Лина, если это имя вообще было её настоящим, медленно опустила голову:
— Я не хотела, чтобы ты узнал так.
— Кто ты?
Она подняла руку — и воздух вокруг нас изменился. Стены палаты поплыли, краски стали ярче, а звуки приглушились, будто нас отделили от остального мира.
— Я не человек, — сказала она, — Но и не тень. Я — то, что осталось от того, кого они когда-то забрали.
— Они?
— Те, что питаются чувствами. Те, что оставляют пустые лица.
Она сделала шаг вперёд, и теперь я видел — её силуэт слегка двоился, будто за ней стояла ещё одна фигура.
— Я должна была помочь им, — прошептала она, — Но я не могу. Потому что…
Она коснулась моей груди, и лёд внутри вздрогнул.
— Потому что ты всё ещё чувствуешь.
И тогда я понял. Когда она приходила ко мне, угощая своим странным чаем, она восстанавливала целостность льда в моем сердце. Не забирала мои чувства, а собирала и соединяла те откалывающиеся осколки, чтобы не дать утечь моим чувствам.
— Ты не должен больше лечить, — сказала она, — Иначе лёд начнет разбиваться все больше, а они, наконец, войдут.
Я хотел ответить, но в этот момент стена за её спиной потемнела. Тени шевельнулись. И Лина резко обернулась:
— Они здесь.
Пространство сжалось, и я увидел их — пустые лица, протягивающие к нам руки. Лина вскинула ладонь, и радужные пряди её волос вспыхнули, как северное сияние:
— Беги. Я задержу их.
Но я не сдвинулся с места. Потому что в её глазах, в последний момент перед тем, как тьма накрыла нас, я увидел настоящий страх. И что-то ещё. Что-то, что заставило лёд в моей груди расколоться.