Олег Воробьёв: "Царица Анна" -это точно. В её поздние годы современники отмечали, что она держалась как "королева в изгнании"🔻А мне заходят её ранние стихи. Не хочу ни трагического пафоса, ни отражения драматизма личной судьбы, ни сопричастности истории страны. Это темы для меня слишком великие и неподъёмные. А в ранних стихах - непревзойдённая ясность взгляда на мир, ощущение его "вещности", взгляд сквозь магический кристалл, когда действительность в поэзии становится реальней реального - тот самый непревзойдённый чистый акмеизм, которого и добивались его адепты. Вот:
Жарко веет ветер душный (отрывок из поэмы «Обман»)
II
Жарко веет ветер душный,
Солнце руки обожгло,
Надо мною свод воздушный,
Словно синее стекло;
Сухо пахнут иммортели
В разметавшейся косе.
На стволе корявой ели
Муравьиное шоссе.
Пруд лениво серебрится,
Жизнь по новому легка…
Кто сегодня мне приснится
В пёстрой сетке гамака?
1910 г.
Полный текст поэмы можно прочесть по ссылке:
Irina R.:
Сегодня мне письма не принесли…
Сегодня мне письма не принесли:
Забыл он написать или уехал;
Весна как трель серебряного смеха,
Качаются в заливе корабли.
Сегодня мне письма не принесли…
Он был со мной еще совсем недавно,
Такой влюбленный, ласковый и мой,
Но это было белою зимой,
Теперь весна, и грусть весны отравна,
Он был со мной еще совсем недавно…
Я слышу: легкий трепетный смычок,
Как от предсмертной боли, бьется, бьется,
И страшно мне, что сердце разорвется,
Не допишу я этих нежных строк…
1912 г.
Нравится "раскачивающийся" ритм как у кораблей из стихотворения, как бьется смычок похожий на пульсирующую кровь в висках😊
Проводила друга до передней…
Проводила друга до передней,
Постояла в золотой пыли.
С колоколенки соседней
Звуки важные текли.
Брошена! Придуманное слово, —
Разве я цветок или письмо?
А глаза глядят уже сурово
В потемневшее трюмо.
1913 г.
Просто нравятся размышления поэта на эту тему.
Ирина: я тоже люблю раннее творчество Ахматовой
Есть в близости людей заветная черта…
Н.В.Н.
Есть в близости людей заветная черта,
Ее не перейти влюбленности и страсти,
Пусть в жуткой тишине сливаются уста
И сердце рвется от любви на части.
И дружба здесь бессильна, и года
Высокого и огненного счастья,
Когда душа свободна и чужда
Медлительной истоме сладострастья.
Стремящиеся к ней безумны, а ее
Достигшие — поражены тоскою…
Теперь ты понял, отчего мое
Не бьется сердце под твоей рукою.
1915 г.
А я на этот раз выбираю позднее, летнее, ленинградское:
Летний сад
Я к розам хочу, в тот единственный сад,
Где лучшая в мире стоит из оград,
Где статуи помнят меня молодой,
А я их под невскою помню водой.
В душистой тиши между царственных лип
Мне мачт корабельных мерещится скрип.
И лебедь, как прежде, плывет сквозь века,
Любуясь красой своего двойника.
И замертво спят сотни тысяч шагов
Врагов и друзей, друзей и врагов.
А шествию теней не видно конца
От вазы гранитной до двери дворца.
Там шепчутся белые ночи мои
О чьей-то высокой и тайной любви.
И все перламутром и яшмой горит,
Но света источник таинственно скрыт.
1959 г.