— А я считаю, что это логично, — с деланным спокойствием говорил Игорь, ссутулившись за столом и глядя поверх чашки кофе. — Ты же моя жена. Мы одна семья. Почему квартира и дача до сих пор на тебе?
Марина сжала пальцы на чашке, словно хотела согреть замёрзшие руки, хотя в кухне было душно. Её сердце колотилось не от страха, а от глухой тревоги, которая жила с ней последнее время — с тех самых пор, как в мужа будто бы вселился чужой человек.
— Ты ведь знал, что это ещё от бабушки, — проговорила она. — Я и не скрывала, Игорь. Когда мы поженились, ты сам сказал: «Твоя недвижимость — твоя подушка безопасности». Помнишь?
Он усмехнулся криво.
— Подушка безопасности? А с какой стати ты теперь за безопасность думаешь, когда у тебя есть муж? Или я, по-твоему, так — попутчик?
— Я просто не понимаю, зачем тебе это. Мы живём, у нас всё есть, у тебя стабильная работа. Мне неприятно, когда ты ставишь вопрос так… будто я тебя обманываю.
Игорь резко встал из-за стола, оттолкнув ногой стул.
— А мне неприятно, что ты не доверяешь мне. Ты только представь: я плачу за ремонты, плачу за участок, за коммуналку, а всё оформлено на тебя. Я как жилец! А если с тобой что случится? Кто я тебе — постоялец?
— Мы можем оформить завещание, доверенность, любые документы, — мягко сказала Марина. — Но ты ведь знаешь: . меня растила бабушка, я у нее одна была, поэтому эта квартира мне очень дорога, потому что бабушкина ... Я не хочу тебя обидеть, но это моё прошлое, моя боль.
Он скривился.
— Всё у тебя про боль. А у меня вот своя боль: я чувствую себя в этом доме как в гостях, как будто я проживаю в " прямоках." И ты сама это делаешь.
Они не разговаривали три дня.
Игорь ночевал на диване в зале, хлопал дверями, возвращался поздно. Марина наивно думала: "перебесится". Но не перебесился. На четвёртый день он пришёл домой с бутылкой дорогого вина и коробкой конфет.
— Прости, сорвался, — произнёс он, обняв её, прижав к себе, — ты же знаешь, как я тебя люблю. Просто... Я хочу, чтобы у нас всё было по-настоящему. Без «твоё» и «моё». Только «наше». Разве это плохо?
Он целовал её в шею, гладил по волосам, обещал отдых на море. И она, притихшая, уставшая, чувствующая себя виноватой, вдруг сказала:
— Хорошо. Я подумаю.
Но думала она долго.
И каждое её "может быть" внутри себя звучало тревожно.
Её подруга Светлана, когда услышала об этом разговоре, аж поперхнулась:
— Ты что, с ума сошла?! Мариш. Вы же не пятнадцать лет вместе прожили! У вас всего три года брака, и ты ему всю свою недвижимость собралась переписывать?
— Он же муж. Я ему верю. Да и не вор он…
— Вор — не вор, а мозги включать надо. Ты в своём уме, если честно? Я видела, как он на тебя смотрит в последнее время. С холодным расчетом, с претензией,как будто ты ему миллион должна. Это опасно. И, если ты не хочешь однажды оказаться на улице — не спеши!
Марина вернулась домой с плохими предчувствиями. А дома — тишина, вымытая до блеска раковина и запах табака. Теперь Игорь больше не курил на балконе, курил в кухне, в комнате ,где хотел , и делал это с вызовом. Ждал когда Марина сломается.
— Ну что? — спросил он вечером. — Подумала?
Марина кивнула.
— Да. Но при условии: всё оформляем через нотариуса, составляем брачный договор. Указываем, что, если что — делим пополам.
Игорь усмехнулся.
— Ну надо же, сколько недоверия… — но всё же сказал: — Ладно. Как хочешь.
Они пошли к нотариусу.
Марина переписывала на мужа половину квартиры, как "совместно нажитое", а также оформляла дачный участок "в общее владение".
— Всё будет хорошо, — говорил Игорь, сжимая её руку. — Я тебя не подведу, можешь не переживать.
А через месяц он исчез.
Сначала — вечером не пришёл. Потом — не отвечал на звонки. Потом — включился и коротко сказал:
— Нам нужно отдохнуть друг от друга.
— Что?
— Дай от тебя отдохнуть. Не звони.
Марина чувствовала, как её душу растоптали , размазал, и от страха холод вползает под кожу. А спустя неделю узнала:
Игорь снял деньги со всех их общих счетов, забрал документы, а ещё — подал заявление на развод.
Через общих знакомых Марина узнала, чтоИгорь живёт с некой Алисой — юной, пышной, раскованной девушкой. У той был свой салон красоты, но не было квартиры. Теперь Игорь купил ей ,то что она хотела.
Марина подала на суд .
Адвокат Марины,старая подруга по университету, доказывала, что сделка была произведена под давлением, что её ввели в заблуждение, и что была совершена эмоциональная манипуляция.
Процесс был мучительный.
Адвокат Игоря — акула, холодная и беспощадная — утверждала:
— Что истец ,оформила всё добровольно. Все документы подписаны. Никаких доказательств давления нет . Никаких свидетелей. Просто женщина не смогла пережить уход мужа. Это бывает. Это — жизнь.
Марина , от обиды, плакала в зале суда.
Глотала слёзы. Сидела, как загнанная в угол собака.
Вечером ,после суда, Марина поехала к Светлане. Та встретила её с объятиями.
— Он не человек, Мари. Он — хищник. А таких, как ты, ищут специально.:добрых, доверчивых Ты в этом не виновата. Но ты должна стать сильнее. Ты всё сможешь, ты выживешь, слышишь?
Суд вынес решение:
— Квартира — совместно нажитое. Поровну.
— Участок — делится тоже поровну.
Марина вышла из зала суда — с чувством, что ей вырвали сердце, но оставили руки и ноги. Она ещё могла жить.
Через месяц она подала встречный иск — о разделе имущества "по справедливости", с доказательствами, что недвижимость была ею получена до брака, и никакого совместного вклада не было. Начался второй процесс.
Адвокатка, умная и решительная, добыла документы, нашла свидетелей, предоставила экспертизы.
Игорь впервые растерялся.
Его даже вызвали на очную ставку, где он не смог объяснить, почему сам настаивал на переоформлении, а после резко исчез.
Суд смягчил первое решение.
Марина оставила за собой основную долю квартиры, но часть компенсации всё же выплатила. Она была не в восторге, но хотя бы осталась в своей квартире.
А Игорь? Он через полгода расстался с той Алиской. Та выгнала его, когда он остался без квартиры и с долгами. Потом пытался вернуться к Марине. Писал ей:
> — Прости. Я не знал, что так выйдет. Я запутался.
Но его номер она внесла в список заблокированных. Навсегда.
Прошло два года.
Марина открыла небольшой магазин домашнего текстиля. Вложила остатки денег и душу. Стала жить для себя. Без страха, без Игоря. Без того чувства вины, которое он в ней годами выращивал.
Однажды на улице её окликнули.
— Марина! Привет! Как ты?
Это был Игорь. Постаревший, с мешками под глазами, в дешёвой куртке.
Она посмотрела на него — и не почувствовала ничего. Ни боли. Ни ненависти. Ни любви. Только облегчение. За то, что жизнь её встряхнула, научила, обожгла и отпустила.
— Хорошо, — ответила она спокойно. — Очень хорошо.
И пошла дальше.
После той встречи на улице с Игорем Марина долго не могла уснуть. Не потому что скучала. Нет. Просто странное ощущение осталось — как будто призрак прошлого вдруг материализовался на тротуаре и растаял. Даже лицо у него было не прежним. Помятый, сникший, чужой.
« А я ведь его когда-то любила — сказала себе Марина. — А може просто так хотела быть с кем-то, что влюбилась в собственную мечту, а не в человека?»
Она вспоминала, как он приносил кофе по утрам, как делал вид, что интересуется её делами, как ловко манипулировал. Да, да, манипулировал ею. Ей тогда казалось, что он просто вспыльчивый. Но теперь — она видела в прошлом совершенно иного мужчину.
После суда её жизнь действительно началась заново.
Сначала было страшно: вдруг не получится, вдруг магазин прогорит, вдруг не справится одна?
Но Светлана помогла — деньгами, связями, дружбой.
Они вдвоем сняли небольшое помещение в центре города — с аркой, с большими окнами. Повесили вывеску: «Дом уюта». Продавали шторы, покрывала, подушки ручной работы. А потом пошли мастер-классы, и к Марине потянулись женщины.
— Знаете, у вас тут так спокойно, — говорила одна клиентка. — Как будто пришла домой. Приятный свет, запах лаванды… и вы такая… тёплая, уютная.
Марина только улыбалась.
Она наконец чувствовала себя на месте.
Через несколько месяцев ей написал человек, о котором она почти забыла — её первый молодой человек, Данила. Когда-то они расстались глупо— он уехал учиться в Москву, она осталась, бабушка была больна, потом смерть, потом работа. Потом Игорь.
— Я нашёл тебя через магазин, — написал он в соцсетях. — Если не против, хотел бы встретиться. Просто — чай, воспоминания.
Марина удивилась, но согласилась.
И с первой минуты поняла — вот он, настоящий,спокойный,сильный, мужчина. Не вспышку, не искру, не страсть, она ощутила рядом с ним, а покой . С ним не надо было доказывать свою ценность. С ним надо просто быть.
На третьем свидании он сказал:
— Я всегда знал, что ты сильная . У тебя бабушка такая была — кремень. Ты её внучка, Мари. Только знаешь, что я бы хотел?
— Что?- она насторожилась
— Чтобы ты больше никогда не попадала ни под чьё влияние, ни при каких обстоятельствах
Она рассмеялась.
— Поздно ты появился с такими словами.
— А может, и вовремя, — ответил он, беря её за руку.
Тем временем к Марине обратилась адвокат — та, что вела её дело в суде. Сказала, что завели уголовное дело на Игоря. Оказалось, он провернул похожую схему ещё с одной женщиной — преподавательницей вуза, разведённой.. Выпросил переоформление квартиры, а потом исчез. Та, в отличие от Марины, пошла сразу в прокуратуру.
— Его могут посадить, — сказал адвокат. — Если захотите — можете дать показания. Поможете следствию. Но и без вас улик достаточно.
Марина задумалась.
Она поехала в прокуратуру. Дала спокойные, хладнокровные показания. Без злобы. Просто — факты. Больше ей не хотелось мести. Но она знала: таких, как Игорь, нужно останавливать.
Через полгода он сел.
На три года. Мошенничество, обман, использование доверия. По словам адвоката, Игорь долго «играл в любовь» со множеством женщин. Выбирал только тех, кто был эмоционально уязвим, с прошлым, с одиночеством в глазах. Он знал, куда бить.
Марина читала статью об этом в городской газете. Там не было её имени, но она знала — там написано и про неё.
Светлана вечером позвонила:
— Видела? Наш «принц» — теперь с браслетами. Ну что, скажи, что ты не удовлетворена?
Марина задумалась.
— Я… спокойна.
— Это лучшее, что ты могла почувствовать. Горжусь тобой, подруга.
С Данилой они съехались спустя год.
Он не требовал ничего. Она сама предложила внести его в документы. Он отказался:
— Мари, ты так тяжело это добыла. Это — твоё. А у нас с тобой есть главное — честность, уважение и доверие.Не бумажки.
Иногда она просыпалась ночью, вспоминая, как было. Как боялась, как плакала в ванной, как чувствовала себя обманутой девчонкой. А потом — смотрела на Данилу, на уютную спальню, на магазин, который рос и приносил удовольствие — и понимала: всё было не зря.
Прошло три года.
Игоря освободили досрочно — за хорошее поведение. Она узнала это случайно, через адвоката. Он больше не пытался ей звонить. Наверное, понял: двери закрыты. Окончательно.
Марина больше не жила прошлым. Она писала блог о правах женщин, участвовала в женских встречах, помогала другим, кто столкнулся с похожими ситуациями.
— Главное — не молчать, — говорила она однажды на собрании. — И не верить, если вам говорят: «если любишь — отдай». Любовь не требует расписаться на чьей-то квартире. Любовь — это когда не боишься потерять всё.
Зал аплодировал.
А где-то среди женщин, в углу, кто-то тихо вытирал глаза.
Марина стояла у витрины своего магазина. Снег ложился крупными хлопьями на крышу, дети катались с горки во дворе, а рядом Данила держал её за руку.
— Всё хорошо, Мари?
Она кивнула.
— Всё как надо. Даже лучше.
Дорогие читатели! Поддержите меня поставив лайк . Вам несложно, а мне будет приятно . И очень прошу,делиться своими историями.