Ходил сначала на костылях, потом с палочкой.
Летом 2020 года в преддверии 72-го дня рождения легендарного советского хоккеиста Валерия Харламова, его сестра Татьяна дала большое интервью обозревателю «СЭ» Игорю Рабинеру. В отрывке ниже — рассказ Харламовой о первой аварии брата и его отношении к тренерам сборной СССР.
После первой аварии ноги надо было собирать заново
— Первая авария случилась у Харламова в 76-м году. Многие врачи считали, что у него нет шансов вновь выйти на лед. А вы что думали?
— Уверена была, что вернется. И врач сборной Олег Маркович Белаковский — тоже. Он не сомневался, зная Валеркин характер, что он встанет и будет играть. Хотя такие переломы страшнейшие были... Оскольчатые. Это значит, что кость была сломана не в одном месте, а раздроблена на мелкие кусочки. Ноги собирали просто заново. У него и в голове столько стекол было! Но он постарался. Потому что очень хотел играть. В этом его жизнь была. Причем играл он не ради денег. А чтобы людям было хорошо.
— У хоккеистов одной команды тогда же одинаковая зарплата была. Только за сборную и звание надбавка.
— Да. А еще брали партийные взносы, профсоюзные и — до рождения Саши и Бегоньки — за бездетность! Ой-ой-ой, сколько брали!
— Вас не смущало, что Валерий так долго был холостяком?
— Он им был только по паспорту — штампа не было. А так гражданские подружки у него были. Причем я же их из квартир и гоняла. Он говорил им: «О, Танька приехала, уходите, все равно сейчас всех выгонит». И Мишка Туманов, наш друг семьи, гонял их.
— А были такие, кто вам нравился?
— Во-первых, Татьяна Васильева, будущая жена Валерия Васильева. Но у них с моим братом были чисто дружеские отношения, платонические. Он их с Валеркой и поженил.
Потом — Маринка Баженова, переводчица. Они пять лет жили вместе, и им было хорошо. В отпуск на юг ездили вместе. Более того, назавтра у Валерки свадьба, а поздно вечером его нет и нет. Еду искать его — а он у Маринки. Говорит ей: «Только скажи «да» — и я на тебе женюсь». Но она ответила: «Нет. У тебя там ребенок».
— Касатонов мне говорил, что машину Харламов водил очень спокойно и небыстро. В отличие от Петрова, гонявшего лихо.
— Валерка хорошо водил. В той ситуации с первой аварией он спасал людей, которые находились на тротуаре. Спасаясь от ехавшей лоб в лоб машины, он либо их давил, либо въезжал в столб. Выбрал последнее.
— Водитель другой машины даже не остановился.
— А он не был виноват. Там Валера (пошедший на обгон фуры, которая едва ползла. — Прим. И.Р.) неправильно выехал.
— Восстанавливался через страшнейшую боль?
— Не то слово. И на костылях ходил, и с палочкой. Мама всякие соли ему заваривала, шаманила что-то свое, из больницы не вылезала. Пока он лежал в госпитале — каждый день ездила. И тут надо сказать большое спасибо хоккеистам и их женам. Когда эта авария случилась, Таня Михайлова у нас около недели жила, отвечала на все звонки.
А ребята график построили, чтобы маму в больницу отвозить. Она приедет оттуда, наготовит — и опять к нему. Поспала, приготовила — и снова. Хотя мы жили на Угловом, а там трамвай прямо до госпиталя Бурденко шел — но это же 50 минут ехать! А тут Михайлов, Якушев, другие все расписали, она спускалась — и кто-то из них в машине уже ее ждет. Молодцы.
Поскольку госпиталь военный, туда пускали только в определенное время. Так ребята нашли слабое звено в воротах с заднего входа, отломали его — и все ходили к нему, когда считали нужным. Вплоть до того, что парикмахера привезли! Он оброс и сказал мне: «Тань, как бы подстричься?» Я парикмахера, тоже Таню, привезла, и она не только Валеру, а всю его палату подстригла. Все красавцы стали.
— Существует легенда, что Михайлов и Петров не поехали на Кубок Канады 1976 года из солидарности с восстанавливавшимся после аварии Харламовым.
— Так и было.
— Но недавно я с Михайловым разговаривал, и он об этом не упомянул. Тогда в Страну кленового листа поехала экспериментальная сборная СССР, и тренировавший ее Виктор Тихонов сознательно не взял туда два первых звена. Якушев до сих пор не может спортивным чиновникам этого простить.
— Это точно, что на Кубок Канады Борис не поехал из-за Валерки! Не знаю, почему Борис сейчас об этом не вспомнил.
— Доктор Белаковский даже приехал на раскатку «Крыльев», с разрешения руководства команды обратился к игрокам и попросил не бить Харламова, аккуратно с ним играть.
— Да, а возглавлявший «Крылья» Кулагин был не против, чтобы Олег Маркович с игроками поговорил и сказал как есть. Хотя Валерка потом сам понял, что против него в тот день играли не на полную. Во время матча он думал, что все нормально, а уже после прокрутил в голове игру и сделал вывод, что ребята его оберегали.
— Жесткий обычно защитник «Крыльев» Сергей Глухов на первых минутах пропустил его к воротам. А когда Харламов забил, произошло нечто фантастическое: соперники стучали клюшками по льду!
— А на трибунах что было — и в тот вечер, и вдругие! За Валерку даже противники болели. Спартачи, динамовцы, поклонники «Крыльев»... В каком-то фильме было правильно сказано: «Ходили не на хоккей, а на Харламова».
Валера позволил сесть за руль Ирине, потому что из-за Кубка Канады находился в депрессии
— Михайлов сказал мне такую фразу: «После прихода Тихонова мы просто выполняли долг как офицеры и игроки».
— Такого азарта и стремления к совершенству, как раньше, не было. Даже когда они были в зените — никогда не были уверены, что их возьмут на чемпионате мира. И стремились, стремились вверх. А с Тихоновым вдруг стало так: возьмешь — хорошо, нет — и нет.
— Вы говорили, что на Тарасова брат никогда зуб по-настоящему не точил. А на Тихонова?
— Было. Когда сначала Петю из команды отправил, потом Бориса. Он же понимал — из-за чего. Тихона они не воспринимали. И пользовались в команде большим авторитетом, чем он. Вот Виктор Васильевич их и убирал. Хоть Борис потом и работал с ним как тренер, но дружеских чаепитий с ним не было. В отличие от Кулагина и Тарасова.
— Характер у Харламова был такой, что даже с Тихоновым отношения у него, как я понимаю, были лучше, чем у тех же Михайлова и Петрова. Даже цитата тихоновская есть: «На Валеру невозможно было обижаться».
— Тихонов его боялся и не любил. Валера был на тот момент очень большим авторитетом в команде. Бориса с Володей он отцепил, брат оставался последним. Из Италии с Кубка европейских чемпионов, а до того, если не ошибаюсь, из Швеции с турнира «Северная звезда» он приехал со званиями лучшего игрока, а его не взяли на Кубок Канады. Тихонов мотивировал это тем, что он не готов. Это было смешно.
— Для Валерия Борисовича стало тяжелейшим ударом, что Тихонов не взял его на Кубок Канады?
— Да. Для него этот сезон должен был стать последним в карьере, и этот турнир для него был очень важен. Валера как раз институт заканчивал, должен был диплом писать — а после сезона повесить коньки на гвоздь. Когда его не взяли, и он приехал домой, сказал: «Ладно. Будем институт кончать, тренером становиться».
Обе ночи, которые ему оставалось жить, брат не спал. Он еще по характеру такой был — свои беды, переживания, чтобы не огорчать близких, не станет на них перекидывать. Все будет держать в себе. У нас и папа был такой же. Мама все выплеснет, отстреляет, а папа промолчит, в себе утаит. А Валерка уж очень заботился, чтобы родители не волновались лишний раз.
— Какие-то сигналы, что его могут не взять, до него доносились? Вроде он просил Леонида Трахтенберга с кем-то из тренеров поговорить, выяснить.
— Ничего он не просил. Полностью был уверен, что едет.
— Харламов ведь и автобиографию при помощи журналиста Олега Спасского написать успел.
— Да, и работали они над ней в больнице после первой аварии. Только тогда время было. У меня эта книга есть. С автографом Валеры. Я ее как раз читала в то утро, когда мне позвонили и сказали о его гибели.
— Кто позвонил?
— Танька Михайлова. Слышу ее голос, говорю: «Слушай, какая ты у меня ранняя девчонка оказалась, я и не знала». Она: «Не до смеха». И сообщила. Сказала, что выезжает на опознание. Я не могла поверить, сказала: «Тань, посмотри внимательнее. Может, это не он?!»
Я тут же собралась, пулей вылетела к Михайловым. Как назло, ни автобусов, ни троллейбусов — вообще ничего! Еле такси нашла. Еду, рыдаю. Шофер меня спрашивает, в чем дело. Отвечаю: «Мне сказали, что у меня брат погиб». Приезжаю к Михайловым — Таня вместе с другом семьи Мишей Тумановым и еще одним нашим другом из Солнечногорска уже уехала опознавать. Борис-то уже в Ленинграде работал со СКА, тут же вместе с там же игравшим Петровым уехал в Москву. Дома был только Андрюшка, старший сын. Потом они меня домой отвезли. Тут же и папа наш как раз пришел с работы...
Валерка лежал — как спал. Единственное, седина у него на висках сразу выступила. То есть за те мгновения он успел понять, что происходит. Он сразу погиб, жена еще жива была. Минут десять.
— Читал, его рука с пассажирского сиденья к рулю была протянута. Видимо, он в последнюю секунду пытался из того рокового заноса машину выправить.
— Так и было.
— А как он вообще позволил Ирине за руль сесть? Все говорили, что она водить не умела, и даже сам он просил друзей, когда они видят ее за рулем, ему об этом сообщать.
— Не умела, конечно. Но это случилось 27 августа, а сборная улетела в Канаду 25-го. И эти два дня он был в состоянии, как модно теперь говорить, депрессии. Когда они уезжали с дачи, видимо, и сказал: «Хочешь? Ну ладно, веди». Ему было все равно. В обычном состоянии он никогда бы на это не согласился.
— Можете вспомнить последние дни? Как он себя вел?
— 24-го он поговорил по телефону с мамой, находившейся в Испании, и уехал на сбор. Вдруг утром 25-го неожиданно приезжает. И говорит: «Меня отцепили. Сказали, что я физически не готов». Проводил команду и вернулся. Партнеры потом рассказывали, что он стоял у автобуса и махал им. Тогда они видели его в последний раз.
Когда Валерка приехал, папа был на работе, мама — в Бильбао. Вскоре подъехал Жора Хитаров, наш друг с Тишинского рынка. Он увидел, в каком состоянии Валера находится, и не хотел его отпускать. Договорились, что 27-го вместе пойдем пообедаем. В ресторане гостиницы «Советская» уже был заказан стол, Жора с другими ребятами сидели его ждали. Не дождались. Тем утром он и разбился.
— Когда вы видели его в последний раз?
— 26-го он пришел ко мне на работу, в здание Аэровокзала. Был очень подавленный. Но купил мне сумку, она до сих пор у меня хранится. И, как сейчас помню, она стоила 27 рублей. Пошли с ним пообедать. Вдруг Валерка говорит: «Тань, а как мама отнесется, если я приеду домой с детьми, и мы останемся?»
— Без Ирины?!
— Да. Не хочу говорить на эту тему более подробно. А сказал он так: «Я детей завтра заберу. Мы приедем к тебе под предлогом, что поедем маму встречать. И больше я туда не вернусь». Я ответила: «Ради бога. Места на всех хватит». Договорились, что 27-го он заедет за мной, и мы поедем в Кубинку забирать из лагеря моего сына. А 28-го — за мамой.
— Никаких скверных предчувствий у вас не было?
— У меня нет. А у мамы было видение, она мне потом рассказывала: «Еду на электричке из Бильбао в Париж. И видится мне девочка, ангелочек, вокруг меня вращается и наговаривает: «Ты не волнуйся, все будет хорошо. Ты домой едешь». Потом сопоставила по времени — примерно в этот момент все и случилось. И этот ангелочек ее успокаивал.
Читайте также:
- «Организовали "Матч ТВ" и всех за 60 уволили». Как великого Майорова выгнали с федерального ТВ