«Петербург-Петроград-Ленинград» — так называется новый спектакль Театра Камбуровой, который поставил известный режиссёр Иван Поповски. Его спектакли, пользующиеся повышенным спросом в репертуаре «Мастерской Петра Фоменко» (Иван и буквально, а во многом и стилистически его ученик), в Театре Камбуровой составляют почти половину репертуара, в нескольких из них занята сама Елена Антоновна, доверяющая режиссёру, получается, не только сцену, но и себя саму.
Новая его постановка продолжает естественную для этой сцены линию музыкальных, пропеваемых историй, в данном случае — это своеобразный дайджест трёх веков, а также символов и просто «общих мест», всплывающих в памяти более или менее образованного читателя или зрителя при упоминании или воспоминании о Северной столице, она же — Северная Пальмира, она же — Северная Венеция. Между расположенными вытянутым узким прямоугольником рядами зрительских кресел и в два яруса выстроенной сцены, такой же продолговатой и узкой, пролегает, вернее, протекает Нева, с актёрской стороны ограниченный чугунной решёткой «затянутой» в гранит набережной. Нева, она же — река времени, Стикс… По реке течёт вода, настоящая вода, которая вдруг и незаметно для глаз публики, то есть именно вдруг замерзает, когда ход истории, рассказ, а вернее — песня, музыкальная история города добирается до ленинградской блокады. А пока ещё не замёрзла, вода смешивается с кровью и по течению проплывают гробы, много гробов, санки с окоченевшими телами и просто — тела, никем не захороненные (некому!), жертвы жестокой, страшной блокады.
В определённом смысле этот новый спектакль Поповского можно сравнить с фильмом «Бал» Этторе Сколы, только там история века рассказана — протанцована — в сменяющих друг друга, десятилетие за десятилетие, танцах. Можно — имея в виду, что в спектакле речь о Петербурге, вспомнить фильм Александра Сокурова «Русский ковчег», где режиссёр взялся пересказать те же 3 века истории одного города без единой склейки.
В спектакле Театра Камбуровой — свои спецэффекты. Искусственность выстроенной на болоте столицы передана через мастерство, можно даже сказать волшебство бутафорских предметов, искусность стремительного и при этом ёмкого пересказа её, столицы, или его, города, истории. Получается своего рода кукольный театр с поющими актёрами, при этом кукольный театр без кукол. Хотя что называть или не называть куклами?
Из уже упомянутых «общих мест» истории Петербурга-Петрограда-Ленинграда и всем или по-прежнему очень многими узнаваемых символов и образов тут — по Неве друг за другом проплывают пушкинское перо (скорей всего — пушкинское), шинель, нос, медведи на велосипеде, книжка Чернышевского «Что делать?», написанная, как известно, во время заточения автора в Петропавловской крепости, топор Раскольникова, потом появляется Аврора, звучит исторический выстрел, актёры поют фрагмент из оперы Дашкевича «Двенадцать». Больше всего в спектакле музыки Шостаковича, — не только очевидная 7-я симфония, но также фрагменты музыки из фильмов «Гамлет» и «Овод», из балета «Болт», «Песня о встречном» и «Родина слышит, Родина знает…».
Собственно, по жанру новый спектакль Ивана Поповского можно, наверное, определить как оратория. В нём совершенно отсутствуют говорящие артисты и в программке про одних написано — поют, а про других — музыкантов — играют. Несмотря на вызывающую уважение краткость — час десять без антракта — музыки в нём умещается много и разной, от «Гимна Великому городу» из балета «Медный всадник» Глиэра, который является и официальным гимном Санкт-Петербурга, до песни «Ленинград» в исполнении Елены Камбуровой, не перевранный и кастрированный текст, который положила когда-то на музыку и пела Пугачёва, а настоящий мандельштамовский реквием родному городу и её репрессированным согражданам и друзьям («Ленинград» на стихи Мандельштама — это тоже Дашкевич).
Хочется сказать ещё: на этом спектакле с удовлетворением отмечаешь, что рукотворность в театре по-прежнему дороже всего, даже в век повального торжества диджитал и поднимающего голову и претендующего на всё большие и большие территории искусственного интеллекта, а потому помимо неизменного соратника Ивана Поповского и музыкального руководителя всех его здешних спектаклей Олега Синкина, необходимо назвать имена художников-бутафоров: это — Татьяна Волкова, Александр Мамедов, Андрей Нистратов, Виктория Смирнова, Марина Сухова, Герман Шангин. Их труд стоит отдельного упоминания.