— Мам, конечно, приезжай! — Игорь сиял, как начищенный самовар. — Мы как раз думали о тебе.
Алина, резавшая овощи для салата, не обернулась. Только нож в ее руке на мгновение замер над доской, а потом с чуть большей силой опустился, разрубая огурец на две идеально ровные половины.
— Да, прямо сейчас. Ждем! — муж закончил разговор и положил телефон на стол, лучась сыновним счастьем.
Он подошел к жене сзади, обнял за плечи.
— Мама в центре по делам была, решила заскочить. Так удачно, правда?
— Удивительно удачно, — ровным голосом ответила Алина, высвобождаясь из его объятий. — Тогда этот салат подождет. Нужно что-то посерьезнее на стол поставить.
Игорь с благодарностью посмотрел на нее. Он никогда не замечал, как меняется ее лицо в эти моменты.
Улыбка оставалась на губах, но становилась натянутой, словно резиновая, а глаза приобретали оттенок холодной стали.
Пока муж стелил на стол свежую скатерть, Алина развернула свою беззвучную деятельность.
Из холодильника исчезла упаковка дорогого хамона, купленного вчера «для настроения». Следом за ней — баночка красной икры и кусок сыра с благородной синей плесенью.
Все это она быстро и ловко перекладывала в контейнеры, а затем уносила на застекленный балкон, где прятала в старом, отключенном от сети, но все еще служившем отличным тайником, холодильнике.
Ее движения были отточенными, доведенными до автоматизма. Ни суеты, ни сомнений.
Когда через полчаса в дверях появилась Тамара Петровна, свекровь — невысокая, энергичная женщина с проницательным взглядом, — стол уже был накрыт.
На нем сиротливо лежала нарезка из самой простой «докторской» колбасы, поблескивал дешевый плавленый сырок и скромно стояла вазочка с оливками из большой консервной банки.
— Алиночка, ты как всегда хлопотунья! — всплеснула руками свекровь, хотя прекрасно видела, что угощение было собрано на скорую руку.
— Стараюсь, Тамара Петровна, — улыбнулась Алина. — Вы же знаете, я человек домашний, гостей не очень жалую, суета эта… Но для вас — всегда пожалуйста.
Они сели за стол. Игорь, не замечая подвоха, с аппетитом уплетал бутерброды.
Разговор тек лениво, о погоде, о здоровье, о ценах на рынке. И в какой-то момент Тамара Петровна, словно невзначай, сказала:
— Вчера смотрела передачу кулинарную. Там такой интересный салат показывали… с хамоном и рукколой.
Прямо как тот, что вы с Игорем на прошлой неделе покупали. Помнишь, Игорь, вы еще спорили, достаточно ли он тонко нарезан?
Игорь кивнул, прожевывая колбасу.
— А, да… вкусный был. Но мы его съели в тот же вечер, мам.
Алина замерла с чашкой в руке. Она почувствовала, как острый взгляд свекрови буквально буравит ее. Это был не вопрос. Это был выстрел.
— Да что ты? Я думала у вас он давно лежит, наверное старею — Тамара Петровна удивленно приподняла бровь, глядя не на сына, а прямо на Алину.
Воздух в кухне стал плотным, его можно было резать ножом. Игорь недоуменно переводил взгляд с матери на жену, не понимая причины внезапного напряжения.
Алина медленно поставила чашку. Улыбка сползла с ее лица, оставив после себя лишь бледную, холодную маску.
Она проиграла этот раунд. И, судя по всему, война только начиналась.
— Мам, ну что ты такое говоришь? — рассмеялся Игорь, разряжая обстановку. — Какой старею? Ты у нас орел! Наверное, это колбаса так лежала, похожа показалась.
Тамара Петровна вздохнула, но в глазах ее блеснул огонек азарта.
— Может, и колбаса… — она снова перевела взгляд на невестку. — Алиночка, а у тебя такой порядок идеальный, любо-дорого смотреть.
Я вот у себя ремонт затеяла, трубы меняю. Просто катастрофа! Рабочие, пыль, грязь… Даже переночевать негде.
Сердце Алины сделало кульбит и ухнуло вниз. Она поняла, к чему идет дело. Это был второй, более мощный удар.
— Мама, так в чем проблема? — тут же отозвался Игорь. — Оставайся у нас, конечно! Места хватит. Правда, Алин?
Он посмотрел на жену с такой искренней любовью и уверенностью в ее поддержке, что отказать было равносильно объявлению войны ему, а не только его матери.
— Конечно, — выдавила из себя Алина, чувствуя, как улыбка приклеивается к лицу. — Мы будем только рады, Тамара Петровна.
«Рады» — это слово комом застряло в горле. Следующие несколько дней превратились для Алины в изощренную пытку. Тамара Петровна, получив статус временной хозяйки, развернула подрывную деятельность.
Она не сидела на месте. То принималась «помогать» с уборкой, заглядывая в каждый шкаф. То решала переставить цветы на подоконнике, чтобы им «было больше света», получая таким образом доступ к балкону.
Алина ходила за ней по пятам, как тюремный надзиратель, стараясь предугадать следующий ход.
Она чувствовала себя загнанным зверем на своей же территории. Балконный холодильник стал ее личной головной болью, крепостью, которую нужно было оборонять любой ценой.
— Ой, а что это у вас тут холодильник стоит? — щебетала свекровь, оказавшись на балконе под предлогом полива герани. — Для напитков летом, да? Умно, умно…
— Для рассады, — отрезала Алина, перекрывая ей путь к заветной дверце. — Там земля, удобрения… специфические запахи. Вам лучше не открывать.
Вечером, когда Игорь вернулся с работы, Тамара Петровна встретила его с жалобами на головную боль.
— Давление, наверное, сынок. Мне бы чего-нибудь холодненького к вискам приложить. В морозилке у вас, наверное, только мясо?
Она смотрела на него с таким страданием, что Игорь тут же бросился на помощь.
— Сейчас, мам, что-нибудь придумаем. Алин, у нас есть лед?
— Нет, льда нет, — быстро ответила Алина.
— Жаль… — протянула свекровь, не сводя с невестки испытывающего взгляда. — А помнится, на балконе холодильник стоит.
Может, в его морозилке что-то найдется? Игорь, посмотри, будь добр. Старой матери совсем плохо.
Игорь, обеспокоенный состоянием матери, решительно направился к балкону.
— Сейчас, мам, один момент!
Алина похолодела. Это был шах и мат. Она метнулась за мужем, схватив его за руку у самой балконной двери.
— Не надо! Там… там ничего нет! Он отключен!
— Как отключен? — Игорь удивленно обернулся. — А зачем он тогда стоит? Мама же видела, что там продукты.
Его простой, логичный вопрос повис в воздухе. За его спиной стояла Тамара Петровна с выражением тихой победы на лице.
Она ждала. Ждала, как Алина будет выкручиваться из этой ловушки, которую она так мастерски расставила.
Взгляд Алины метнулся от растерянного лица мужа к торжествующему лицу свекрови. Что-то внутри, что долгое время было натянуто до предела, с треском лопнуло.
Она отпустила руку Игоря и сделала шаг назад, давая ему дорогу.
— Знаешь, что? Открой. — Голос ее звучал непривычно спокойно, но в этой тишине чувствовалась надвигающаяся буря. — Открой, посмотри. Удовлетвори мамино любопытство.
Игорь, ничего не понимая, дернул ручку. Дверца старого холодильника открылась с тихим скрипом.
Свет из комнаты выхватил аккуратно расставленные контейнеры. Он взял верхний. Открыл. В нос ударил тонкий аромат дорогого сыра.
— Алина… что это? — его голос был полон искреннего недоумения.
— Ой, сыночек, да это же деликатесы! — всплеснула руками Тамара Петровна, входя в роль оскорбленной невинности. — Икорка… сыр… Алиночка, так вот оно что. А я-то, дура старая, вашей колбасе радовалась.
Она прижала руку к сердцу, глядя на сына с вселенской скорбью.
— Не хотела ты меня, значит, угощать…
Игорь смотрел на жену, и в его взгляде смешались обида, стыд и непонимание.
— Алин, почему?
И тут Алина рассмеялась. Тихо, почти беззвучно, но от этого смеха у Тамары Петровны испуганно дрогнули губы.
— Почему? — повторила она, делая шаг вперед. — А потому, Игорь. Потому что это — для нас. Для вечера, когда мы хотим побыть вдвоем. Потому что это — наша маленькая радость.
А ваша мама, — она в упор посмотрела на свекровь, — приходит в этот дом не радоваться с нами, а отбирать.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула Тамара Петровна.
— Смею! — голос Алины окреп. — Вы приходите не в гости, а с ревизией! Заглядываете в кастрюли, оцениваете мои покупки, даете советы, когда их не просят!
Вы не спрашиваете, как у нас дела, вы ищете, к чему придраться! Ваша головная боль прошла, как только муж пошел к балкону, не так ли?
Она повернулась к Игорю.
— Твоя мама не больна. Она просто хотела доказать, что я плохая хозяйка и жадная невестка. И у нее получилось. Довольны?
Игорь молчал. Он смотрел на мать, которая вдруг съежилась, лишившись своего актерского ореола, потом на жену, в глазах которой стояла ледяная ярость и боль.
И до него, наконец, начало доходить. Сцена с головной болью, намеки, странное напряжение за столом… все сложилось в единую картину.
— Мам… это правда? — тихо спросил он.
Тамара Петровна не нашлась что ответить. Она лишь злобно сверкнула глазами на Алину.
— Совсем от рук отбилась! Настраивает сына против родной матери!
— Я никого не настраиваю, — твердо сказала Алина. — Я просто защищаю свою семью. Свой дом.
И если для этого нужно прятать еду — я буду ее прятать. А лучше… — она сделала паузу, — лучше вам просто звонить заранее. Очень заранее. За неделю, например. Чтобы я успела подготовиться. Морально.
Она взяла из рук ошеломленного Игоря контейнер с сыром, достала второй, с хамоном.
— А сейчас, если вы нас извините, у нас с мужем на ужин запланированы деликатесы.
Развернувшись, она ушла на кухню.
Тамара Петровна постояла еще минуту, ожидая поддержки от сына. Но Игорь молчал, глядя в пустоту открытого холодильника.
Но после он произнёс одну фразу.
Я хочу развод.