Умер дед, не успел заготовить дров, и не то, что был чересчур суров, но так тюкал по столу: "Где обед?", стол теперь остался, а деда нет. Бабка ходит, вздыхая, в пустой сарай: "Чем топить зимой? Хоть шаром кати!", снимет старый дедовский малахай и стоит, прижимая его к груди, и глядит в окошко, что он прорубил, сквозь которое льется осенний свет: "Не сказать, что ты сильно меня любил, но прожили с тобой сорок девять лет". А потом идет на свое крыльцо, у старухи пенсия - с гулькин нос, и собака тычется ей в лицо, и скулит, поджимая лохматый хвост. ✍️ Дмитрий Мельников
Умер дед, не успел заготовить дров,
и не то, что был чересчур суров,
но так тюкал по столу: "Где обед?",
стол теперь остался, а деда нет.
Бабка ходит, вздыхая, в пустой сарай:
"Чем топить зимой? Хоть шаром кати!",
снимет старый дедовский малахай
и стоит, прижимая его к груди,
и глядит в окошко, что он прорубил,
сквозь которое льется осенний свет:
"Не сказать, что ты сильно меня любил,
но прожили с тобой сорок девять лет".
А потом идет на свое крыльцо,
у старухи пенсия - с гулькин нос,
и собака тычется ей в лицо,
и скулит, поджимая лохматый хвост.
✍️ Дмитрий Мельников
