Анна сидела в пустой трёхкомнатной квартире на Арбате и всё ещё не могла поверить, что это теперь её дом. Месяц назад похоронила бабушку Веру Петровну, единственного близкого человека, который у неё остался после смерти родителей. И вот — завещание, нотариус, ключи.
— Повезло тебе, девочка, — сказала соседка тётя Клава, заглядывая с кастрюлькой супа. — Такую квартиру получить! Твоя бабушка мудрая была, не распылила наследство по родне.
Анна кивнула, но внутри уже зародилось беспокойство. Родня... О какой родне говорит тётя Клава?
Ответ пришёл на следующий день вместе с звонком в дверь.
— Анечка! — На пороге стояла дама лет пятидесяти в норковой шубе, с накрашенными губами и хищными глазами. — Я тётя Галя, двоюродная сестра твоей бабушки. Мы с тобой практически не знакомы, но ведь семья — это святое!
— Здравствуйте, — растерянно проговорила Анна. — Проходите, наверное...
— Спасибо, дорогая! — Галя прошла в квартиру, окинула её оценивающим взглядом. — Какая красота! Вера Петровна всегда умела жить. Слушай, а ты одна тут будешь жить? В такой большой квартире?
— Пока да.
— Знаешь, у меня есть предложение. — Галя устроилась на диване, как у себя дома. — Моя дочка Оксана разводится, детей двое. Им негде жить. Может, ты дашь им одну комнатку? Временно, конечно. Мы бы тебе за коммуналку помогали.
— Но я же их не знаю...
— Как не знаешь? Мы же родственники! — Голос Гали стал жёстче. — Вера Петровна, царствие ей небесное, всегда говорила, что семья должна друг другу помогать. И потом, тебе же скучно одной будет.
Анна попыталась возразить, но Галя уже доставала телефон:
— Оксанка, собирайся! Анечка согласилась вас приютить.
— Постойте, я не согласилась! — Анна наконец нашла в себе силы.
— Ах, вот как... — Галя медленно убрала телефон. — Значит, родная кровь тебе не указ? Бабушка в гробу переворачивается, наверное.
После ухода Гали Анна пыталась успокоиться, но звонок в дверь повторился через час.
— Привет, сеструха! — На пороге стоял молодой мужчина в спортивном костюме. — Я Серёжа, внук дяди Васи, брата твоей бабули. Слышал, ты тут теперь царица-королева!
— Простите, но я...
— Да брось ты эти формальности! — Серёжа прошёл в прихожую, не дожидаясь приглашения. — Мы же семья. Слушай, у меня к тебе дельное предложение. Давай я тебе буду помогать квартиру обустраивать, ремонт делать. У меня руки золотые, все соседи подтвердят.
— Спасибо, но мне пока ремонт не нужен.
— Как не нужен? — Серёжа критически осмотрел стены. — Тут же всё старое! Обои, паркет... Это же прошлый век! Сделаем тебе евроремонт, я материалы закажу, работать буду практически бесплатно. Только небольшой аванс нужен — тысяч двести на материалы.
— Двести тысяч?!
— Да что ты! Такая квартира миллионов десять стоит, а ты на двести тысяч жмёшься? — Серёжа покачал головой. — Скупость — это грех.
Анна с трудом выпроводила и его, но покоя не было. Вечером позвонили.
— Аннушка, дорогая, это тётя Люда. — Голос в трубке дрожал от волнения. — Племянница... эм… как ее…Мы с тобой виделись на поминках у твоей мамочки, помнишь?
— Не очень...
— Ничего, главное, что мы теперь встретились! Слушай, золотая моя, у меня к тебе просьба деликатная. Сынок мой, Димочка, на квартиру копит, невесту хочет звать. Может, ты ему немножко поможешь? Не безвозмездно, конечно! Проценты заплатим, как в банке.
— Сколько немножко?
— Да так, три миллиона всего. Пустяк для тебя, а для нас — спасение.
— Три миллиона — это не пустяк!
— Анечка, не будь такой жестокой! — В голосе Люды появились слёзы. — Мы же не чужие! Димочка так мечтает о своём уголке...
— Простите, но я не могу.
— Не можешь или не хочешь? — Слёзы мгновенно высохли. — Знаешь что, милая, подумай хорошенько. Карма — штука серьёзная. Сегодня ты родственникам отказываешь, завтра жизнь тебе отказать может.
Анна повесила трубку дрожащими руками. Что это за цирк? Откуда все эти родственники взялись? При жизни бабушки их не было видно, а теперь...
Утром её разбудил настойчивый звонок. На пороге стояла пожилая женщина с тортом.
— Я Валентина Сергеевна, жила по соседству с твоей бабушкой в коммуналке, пока она сюда не переехала. — Женщина улыбалась, но глаза оставались холодными. — Вера всегда обещала, что позаботится обо мне. Мы же как сёстры были!
— Заходите, — устало сказала Анна.
— Вот и хорошо! — Валентина прошла на кухню, поставила торт. — Знаешь, у меня к тебе предложение взаимовыгодное. Мне негде жить — коммуналку продали, а тебе, наверное, одной страшновато в такой большой квартире. Давай я к тебе перееду? Я очень чистоплотная, готовить умею, за порядком слежу.
— Но я же вас не знаю...
— Зато я твою бабушку сорок лет знала! — Валентина достала из сумки потрёпанную фотографию. — Вот мы с ней на дне рождения. А вот на даче. Она мне всегда говорила: "Валя, ты мне как родная". И обещала комнатку оставить.
— Простите, но в завещании...
— Завещание — это формальность! — Валентина размахивала руками. — А человеческие отношения? А слово, данное на смертном одре?
— Бабушка умерла внезапно, не было никакого смертного одра.
— Ну, в больнице тогда! Или дома! Неважно где! — Валентина краснела. — Главное, что она обещала!
В этот момент снова зазвонил телефон.
— Анна Сергеевна? Это адвокат Петренко. Меня наняли ваши родственники для защиты их интересов в наследственном деле.
— Каких интересов? Завещание законное!
— Видите ли, есть основания полагать, что завещание составлялось под давлением. Ваша бабушка в последние годы страдала от старческого слабоумия...
— Это неправда!
— Мы можем обратиться в суд и признать завещание недействительным. Но зачем доводить до скандала? Давайте решим всё по-семейному. Вы выделяете родственникам их законные доли, и все остаются довольны.
Анна бросила трубку. Валентина смотрела на неё с нескрываемым любопытством.
— Проблемы, дорогая?
— Извините, мне нужно остаться одной.
— Конечно, конечно, — Валентина направилась к выходу, но у двери обернулась: — Только помни, золотая, одному человеку много счастья не бывает. Поделись с людьми — и жизнь наладится.
Оставшись одна, Анна опустилась на диван и заплакала. За неделю её осадили десять «родственников» с разными просьбами, требованиями и угрозами. Тётя Галя приводила дочь с детьми смотреть «свою» комнату. Серёжа каждый день звонил узнать про аванс на ремонт. Тётя Люда рассказывала всем соседям, какая Анна жадная и бессердечная.
— Деточка, что случилось? — На соседнем балконе появилась тётя Клава с лейкой, она заглядывала в комнату.
— Тётя Клава, а скажите, у бабушки действительно было столько родственников?
— Каких родственников? — Соседка удивилась. — Вера Петровна всегда говорила, что все её родные давно умерли, остались только ты и твои родители.
— А эта Галя? Валентина Сергеевна?
— Какая Галя? Валентина из коммуналки? — Тётя Клава фыркнула. — Да они с твоей бабушкой на ножах были! Вера её не переносила, говорила — хитрая и завистливая.
— Тогда почему они все твердят, что мы родственники?
— А потому что квартира твоя теперь десять миллионов стоит! — Клава горько усмехнулась. — Как деньги пахнут, так родственники и находятся. При жизни бабушки их не было видно, а теперь все тут как тут.
— Что мне делать?
— А ты не думай о них, деточка. Живи своей жизнью. Бабушка тебе квартиру оставила, значит, хотела, чтобы именно ты здесь жила.
Вечером Анна сидела на кухне и думала о словах тёти Клавы, когда раздался деликатный стук.
— Анечка, это Марина Николаевна, я работала с твоими родителями. — На пороге стояла аккуратная женщина лет сорока пяти. — Слышала о твоей потере, хочу выразить соболезнования.
— Спасибо, проходите.
— Не буду долго, знаю, у тебя сейчас трудное время. — Марина присела на краешек стула. — Хочу тебе кое-что сказать. Вера Петровна была мудрой женщиной. Она рассказывала мне, что у неё есть дальняя родня, но связи с ними давно потеряла. Говорила: "Хорошие люди сами найдут дорогу, а плохие и так найдутся".
— Значит, эти все «тёти» и «братья-сестры»...
— Скорее всего, проходимцы. Слушай, если нужна помощь с юридическими вопросами, обращайся. У меня есть знакомый адвокат, порядочный человек. Не даст тебя в обиду.
После ухода Марины Анна почувствовала облегчение. Наконец-то нормальный человек, который не требует денег и квартир!
Но передышка была недолгой. На следующий день объявился новый «родственник» — дядя Витя, якобы двоюродный брат покойного дедушки.
— Анюта, я всю жизнь о тебе заботился! — Витя стоял на пороге с букетом увядших цветов. — Правда, издалека, но сердцем всегда был рядом!
— Простите, но я вас не помню.
— А как же! Ты маленькая была, но я тебе игрушки дарил! — Витя прошёл в квартиру, не дожидаясь приглашения. — Слушай, у меня беда случилась. Микрокредит взял, а отдать нечем. Проценты капают, коллекторы угрожают. Поможешь дяде?
— Сколько нужно?
— Да так, мелочь, — Витя замялся. — Пятьсот тысяч.
— Это не мелочь!
— Для тебя-то мелочь! — Витя стал агрессивным. — Квартиру за десять миллионов получила, а дяде пятьсот тысяч пожалеть! Совесть у тебя есть?
— Есть. И она мне подсказывает, что вы не мой дядя.
— Как это не дядя?! — Витя покраснел. — Я тебя на руках носил!
— Когда?
— Когда... в детстве, когда!
— Где?
— Где... — Витя растерялся. — На даче, где! У бабушки!
— У какой бабушки? У Веры Петровны дачи не было.
— Ну, у другой бабушки! — Витя уже путался в показаниях. — Или у дедушки! В общем, неважно где! Важно, что я тебя любил, как родную!
— До свидания, — твёрдо сказала Анна, открывая дверь.
— Пожалеешь! — прокричал Витя из подъезда. — Я в суд подам! Найду свидетелей!
На следующий день свидетели нашлись. Анне позвонила какая-то Зинаида Петровна и заявила, что помнит, как покойная Вера Петровна обещала оставить комнату Вите.
— Я всё слышала собственными ушами! — вещала Зинаида. — Вера Петровна говорила: "Витя мне, как сын, обязательно ему комнату завещаю".
— А вы кто такая?
— Я... подруга была. Очень близкая подруга.
— Странно, бабушка никогда о вас не рассказывала.
— Ну, мы в последние годы реже общались... — Зинаида запуталась. — Но раньше каждый день виделись!
— Где?
— В поликлинике! В магазине! На скамейке во дворе!
Анна поняла, что это профессиональная лжесвидетельница, и повесила трубку.
Но самое интересное началось вечером. Дверь открыла тётя Клава и сказала загадочно:
— Деточка, к тебе гости. Серьёзные очень.
В квартиру вошли трое: Галя, Серёжа и незнакомый мужчина в костюме.
— Анна, давай поговорим по-взрослому, — начал мужчина. — Я Михаил Петрович, представляю интересы семьи. Мы все собрались и решили предложить тебе компромисс.
— Какой компромисс?
— Ты продаёшь квартиру, а вырученные деньги мы делим поровну между всеми родственниками. Справедливо ведь?
— Между какими родственниками? Вы же не мои родственники!
— Как это не родственники? — Галя возмутилась. — У нас документы есть!
— Какие документы?
— Справки из ЗАГСа! — Серёжа достал папку. — Вот тут всё написано. Я внук Василия Петровича, брата твоей бабушки.
Анна взяла справку. Документ выглядел официально, но что-то в нём было не так.
— А где печать?
— Какая печать? — Серёжа занервничал.
— Гербовая печать ЗАГСа. На справках она должна быть.
— Это... это копия! — Галя вмешалась. — Оригинал дома лежит!
— Тогда принесите оригинал.
— Зачем? — Михаил Петрович усмехнулся. — Ты что, нам не доверяешь? Мы же семья!
— Именно поэтому и не доверяю.
— Хорошо, — Михаил Петрович стал серьёзнее. — Будем говорить прямо. У нас есть свидетели, которые подтвердят, что твоя бабушка обещала оставить наследство всем родственникам. Есть медицинские справки о её неадекватном состоянии в последние годы. Есть основания для оспаривания завещания.
— Бабушка была абсолютно адекватной!
— Это мы ещё посмотрим, — Галя зловеще улыбнулась. — Но можно всё решить мирно. Даёшь нам по миллиону каждому, и мы отстаём.
— По миллиону?! Сколько вас там?
— Пока семеро, — Серёжа подсчитал в уме. — Но могут ещё найтись.
— Семь миллионов из десяти? А мне что остаётся?
— Три миллиона — это тоже деньги! — Михаил Петрович пожал плечами. — На хорошую двушку хватит.
— Но это моя квартира!
— Пока твоя, — угрожающе сказал Серёжа. — А завтра посмотрим, что суд скажет.
После их ухода Анна металась по квартире, как зверь в клетке. Семь миллионов! Да они с ума сошли! Но что если действительно подадут в суд? Что если найдут коррумпированного судью? Мало ли что в наших судах бывает...
Она позвонила Марине Николаевне.
— Марин, мне нужна помощь. Они требуют семь миллионов и угрожают судом.
— Спокойно, дорогая. Завтра же идём к адвокату. Настоящему, а не к тому проходимцу, который тебе звонил.
На следующий день адвокат внимательно выслушала Анну и покачала головой:
— Классическая схема наследственных мошенников. Они появляются после смерти владельца дорогой недвижимости, представляются родственниками и начинают давить. Чаще всего люди не выдерживают и соглашаются на компромисс.
— А если они действительно подадут в суд?
— Пусть подают. У них нет документов, подтверждающих родство. Есть только купленные свидетели и поддельные справки. Завещание составлено по всем правилам, нотариус авторитетный. Никто вашу бабушку не принуждал.
— Но они говорят, что у них есть медицинские справки...
— Покупные. Я таких дел много видела. Они всегда блефуют с медицинскими документами. Ваша бабушка наблюдалась у врачей?
— Да, регулярно. Участковый терапевт всегда хвалил её ясность ума.
— Вот и хорошо. Не бойтесь их угроз. Главное — не идите на компромиссы. Дадите слабину — они почувствуют кровь и вообще обнаглеют.
Домой Анна вернулась с твёрдым решением: никаких компромиссов. Но во дворе её поджидал сюрприз.
— Аня! — К ней подошла молодая женщина с двумя детьми. — Я Оксана, дочь Гали. Мама сказала, что ты согласилась нас приютить!
— Я не согласилась.
— Как не согласилась? — Оксана растерялась. — Мама сказала, что всё решено. Мы уже вещи собрали!
— Ваша мама обманула вас. Я никого не приглашала.
— Но нам же некуда деваться! — Оксана заплакала. — Муж выгнал, квартиру отобрал. Дети на улице останутся!
Анна посмотрела на детей — мальчик лет семи и девочка лет пяти. Они стояли с большими сумками и смотрели испуганными глазами.
— Где вы сейчас живёте?
— У мамы, но там тесно. Она сказала, у тебя три комнаты пустуют...
— Одну неделю, — сказала Анна. — Больше не смогу.
— Спасибо! — Оксана кинулась её обнимать. — Ты настоящая родственница!
Но уже через день Анна поняла, что совершила ошибку. Оксана оказалась копией своей матери — наглой, хитрой и жадной. Она распоряжалась в квартире как хозяйка, таскала друзей, включала музыку до полуночи.
— Оксана, мы договаривались на неделю.
— Да ладно, теть Ань! — Оксана небрежно махнула рукой. — Нам же хорошо вместе! Детям здесь нравится, школа рядом.
— Я тебе не тётя, и неделя кончается завтра.
— Ну, ещё недельку! — Оксана состроила жалобное лицо. — Я уже работу нашла, скоро квартиру снимать буду.
— Какую работу?
— В салоне красоты. Правда, пока на испытательном сроке, зарплата маленькая. Но скоро подрасту!
На следующий день Анна попробовала проверить слова Оксаны, но в салоне красоты сказали, что никого с таким именем не принимали.
— Оксана, ты меня обманываешь .
— Да что ты! — Оксана возмутилась. — Просто там несколько салонов, ты не в тот позвонила!
— В какой тогда?
— Забыла название... Что-то на букву "К"... Или "Л".
— Оксана, завтра вы съезжаете.
— Ты что, детей на улицу выгоняешь? — Оксана перешла в атаку. — Знаешь, что за это бывает? Опека придёт, будут разбираться!
— Пусть приходят.
— Да ты бессердечная! — Оксана повысила голос. — Мама права была — жадная и злая!
— Ваша мама лжёт. Мы не родственники.
— Ещё как родственники! У нас документы есть!
— Какие документы?
— Вот! — Оксана достала мятую бумажку. — Тут написано, что мой прадедушка был братом твоего прапрадедушки!
Анна взглянула на "документ" и рассмеялась. Это была распечатка с какого-то генеалогического сайта, где любой мог нарисовать себе любое родословное древо.
— Это подделка.
— Да как ты смеешь! — Оксана швырнула бумажку на пол. — Знаешь что, живи одна в своей квартире-гробу! Но мы так не оставим! Мама адвоката наняла, будем в суд подавать!
— Подавайте.
— Подадим! И выиграем! А тебе тогда ничего не достанется!
Вечером, когда Оксана наконец съехала (правда, прихватив с собой серебряную ложку и фарфоровую статуэтку), Анна села на диван и попыталась разобраться в своих чувствах. С одной стороны, она была рада избавиться от нахлебников. С другой — чувствовала себя виноватой перед детьми.
Зазвонил телефон.
— Аня, это Марина. Как дела?
— Устала. Сегодня выселяла мнимую племянницу с детьми.
— Правильно сделала. Знаешь, я с подругами посоветовалась. Они говорят, у тебя классический случай. Как только человек получает наследство, все черти из табакерки вылезают.
— Мне их жалко. Детей особенно.
— Детей жалко, а мать — профессиональная мошенница. Она специально их с собой таскает, чтобы жалость вызывать. Если действительно хочешь помочь детям, лучше в детский дом перечисли деньги.
После разговора с Мариной Анна почувствовала себя лучше. Она не обязана содержать чужих детей только потому, что их мать нашла её адрес.
Но передышка была недолгой. Через три дня пришла повестка в суд. Галя, Серёжа и ещё пятеро "родственников" подали иск о признании завещания недействительным.
— Не волнуйтесь, — сказала адвокат. — У них нет шансов. Но придётся потратить время и нервы.
Суд назначили через месяц. Всё это время "родственники" не давали Анне покоя. Они караулили её у подъезда, звонили по телефону, передавали через соседей "последние предложения".
— Анечка, давай полюбовно! — упрашивала тётя Люда. — Отдай нам по полмиллиона каждому, и мы иск отзовём!
— Нет.
— Четыреста тысяч!
— Нет.
— Триста! Последнее слово!
— Нет.
— Ну, сто тысяч! Совсем немного!
— Нет.
— Пятьдесят! Я же больная, лекарства покупать нужно!
— Идите работать.
— В моём возрасте кто возьмёт? — Люда заплакала. — Ты меня в могилу загонишь!
— Сами себя загоните.
Тётя Клава наблюдала за этим цирком с балкона и периодически подавала Анне знаки поддержки. Однажды вечером она постучала в дверь.
— Деточка, держись! — сказала она, протягивая банку варенья. — Твоя бабушка с того света радуется, что ты характер показываешь. Она всегда говорила: "Добро должно быть с кулаками".
— Тётя Клава, а как вы думаете, правильно я делаю?
— Правильно! Этих паразитов пожалеешь — на шею сядут. Я таких много видела за свою жизнь.
День суда наступил дождливый и серый. Анна пришла с адвокатом, а "родственники" явились целой толпой — человек десять, не меньше. У них тоже был адвокат, тот самый Михаил Петрович.
— Ваша честь, — начал он, — моя доверительница Галина Владимировна и другие родственники покойной требуют признать завещание недействительным на основании того, что завещательница страдала старческим слабоумием и находилась под влиянием ответчицы.
— Где медицинские документы, подтверждающие диагноз? — спросил судья.
— Вот справка из психоневрологического диспансера!
Петрова встала:
— Ваша честь, прошу приобщить к делу медицинскую карту покойной из поликлиники по месту жительства. Там указано, что Вера Петровна регулярно проходила обследования и никаких отклонений в психическом состоянии у неё не выявлялось.
— А где документы, подтверждающие родство истцов с покойной? — поинтересовался судья.
Михаил Петрович начал юлить:
— Ваша честь, документы частично утрачены в связи с пожаром в архиве...
— Каком пожаре?
— В ЗАГСе был пожар... в 1987 году...
— Покажите справку о пожаре.
— Она... она в другом деле...
Судья нахмурился:
— Без документов, подтверждающих родство, иск не может быть рассмотрен. Кроме того, справка о психическом состоянии покойной вызывает сомнения в подлинности.
— Но у нас есть свидетели! — встрепенулась Галя.
— Вызывайте.
Первым свидетелем была та самая Зинаида Петровна. Она клялась, что Вера Петровна обещала оставить наследство всем родственникам.
— А откуда вы знали покойную? — спросил судья.
— Мы дружили! Сорок лет дружили!
— Где знакомились?
— В... в поликлинике!
— В какой поликлинике?
— В районной!
— Покойная наблюдалась в поликлинике номер 15, а вы, согласно паспорту, прописаны в другом районе. В какой поликлинике вы познакомились?
Зинаида растерялась:
— Может, не в поликлинике... в магазине!
— В каком магазине?
— В продуктовом!
— Как называется магазин?
— Не помню... это было давно...
Второй свидетель, Василий Кузьмич, утверждал, что покойная была неадекватной и всё время забывала, где живёт.
— А вы откуда это знаете? — поинтересовалась Петрова.
— Я её в подъезде встречал!
— В каком подъезде?
— В её подъезде!
— А вы там что делали?
— Жил там!
— Где именно жили?
— В квартире... номер... — Василий замялся.
— Номер квартиры?
— Забыл...
— А на каком этаже?
— На... втором!
— В доме покойной нет второго этажа. Там первый этаж — магазины, жилые квартиры начинаются с третьего.
— Ну, на третьем тогда!
— В доме семь этажей, а квартира покойной на шестом. Если вы жили в том же доме, то должны это помнить.
Василий окончательно запутался и начал противоречить сам себе.
Третьим свидетелем выступила какая-то Роза Марковна, которая "точно помнила", как Вера Петровна жаловалась на внучку.
— Она говорила, что внучка её обижает, денег не даёт, — рассказывала Роза.
— А откуда вы знали покойную? — спросил судья.
— Мы вместе в хоре пели!
— В каком хоре?
— В церковном!
— В какой церкви?
— В... как же она называется... святого... Николая!
— В районе нет церкви святого Николая.
— Тогда святой Татьяны!
— И такой нет.
— Не помню, как называется... Там, где кресты!
Судья покачал головой и объявил перерыв.
— Ваша честь, — обратилась Петрова, — прошу вызвать свидетеля со стороны ответчика.
После перерыва в зал вошла тётя Клава в своём лучшем платье.
— Я Клавдия Семёновна Петрова, соседка покойной. Жила с ней на одной площадке пятнадцать лет, — чётко проговорила она. — Вера Петровна была абсолютно здоровой женщиной, ясно мыслила, хорошо помнила. Никаких родственников, кроме внучки, у неё не было. Она часто говорила: "Все мои родные умерли, осталась только Анечка".
— А этих людей, — Клава показала на истцов, — вы видели при жизни покойной?
— Ни разу! Вера Петровна говорила, что если появятся какие-то "родственники" после её смерти, значит, это мошенники за наследством охотятся.
— Она врёт! — не выдержала Галя. — Мы родственники!
— Тогда почему при жизни Веры Петровны вас не было? — спросил судья. — Почему не общались, не помогали?
— Мы... мы в ссоре были... — пробормотал Серёжа.
— В ссоре по какому поводу?
— По... семейному...
— Какому именно?
— Не помню...
— Удобно, — заметил судья. — Родство помните, а причину ссоры забыли.
Слушание продолжалось три часа. "Родственники" путались в показаниях, противоречили друг другу, не могли предъявить ни одного документа. Их адвокат Михаил Петрович делал отчаянные попытки спасти дело, но было поздно.
— Суд постановляет, — объявил судья, — иск отклонить. Истцы не смогли доказать ни своё родство с покойной, ни недееспособность завещательницы. Завещание признать действительным. Расходы по делу возложить на истцов.
Выходя из здания суда, Анна почувствовала огромное облегчение. Наконец-то этот кошмар закончился!
— Ничего не закончилось! — прокричала ей вслед Галя. — Мы в вышестоящий суд подадим!
— Подавайте, — спокойно ответила Петрова. — Там вас ждёт ещё больший позор.
Но "родственники" не угомонились. Они подали апелляцию, потом кассацию. Всё было безуспешно — у них не было ни одного документа, ни одного честного свидетеля.
Зато у Анны появилось много новых друзей. Тётя Клава познакомила её с соседями, которые хорошо знали бабушку. Марина Николаевна ввела в круг бывших коллег родителей. Постепенно жизнь наладилась.
Через полгода после первого суда Анна встретила Оксану у метро. Та выглядела плохо — похудевшая, в дешёвой одежде.
— Привет, — неуверенно сказала Оксана. — Слушай, не обижайся на маму. Она просто... такая.
— Я не обижаюсь. Как дела?
— Да так... работаю в кафе официанткой. Снимаю комнату в коммуналке. Дети пока у мамы живут.
— А муж?
— Какой муж... — Оксана горько усмехнулась. — Никогда мужа не было. Мама выдумала, чтобы тебя разжалобить.
— Хочешь, помогу найти работу получше? — неожиданно для себя предложила Анна.
Оксана удивлённо посмотрела на неё:
— После всего, что мы с тобой сделали?
— Ты ничего плохого не делала. Просто слушалась маму.
— Спасибо... — У Оксаны на глазах появились слёзы. — Знаешь, мама до сих пор злится, что у неё ничего не получилось. Всё время говорит, что ты жадная и бессердечная.
— А ты как думаешь?
— Я думаю, ты правильно сделала. Мама привыкла за чужой счёт жить. Пора бы уже самой работать.
Через неделю Анна помогла Оксане устроиться продавцом в приличный магазин. Девушка оказалась работящей и честной, быстро зарекомендовала себя с хорошей стороны.
А ещё через месяц случилось неожиданное. Анне позвонила незнакомая женщина:
— Здравствуйте, меня зовут Татьяна Сергеевна. Я настоящая родственница Веры Петровны — её двоюродная племянница. Живу в Новосибирске, недавно узнала о её смерти.
— Откуда узнали?
— Подруга из Москвы рассказала. Я хотела бы приехать, поклониться могиле. И с вами познакомиться, конечно.
— А почему вы раньше не общались с бабушкой?
— Общались, но редко. Переписывались иногда, поздравляли с праздниками. У меня её фотографии есть, письма. Могу прислать, если хотите.
Письма оказались настоящими — Анна узнала бабушкин почерк. А на фотографиях была молодая Вера Петровна с незнакомой девушкой.
Татьяна Сергеевна приехала через неделю. Это была интеллигентная женщина лет шестидесяти, учительница на пенсии. Она принесла цветы на могилу, рассказала много интересного о молодости бабушки.
— Знаете, Анна, Вера Петровна в последнем письме писала, что очень вами гордится. Говорила, что вы умная и самостоятельная девушка.
— А про наследство что-нибудь говорила?
— Писала, что квартиру вам оставит. И просила передать, чтобы вы не давали себя в обиду, если появятся всякие проходимцы.
— Значит, она предвидела...
— Конечно. Умная была женщина, жизнь знала.
— А вы... не претендуете на наследство?
Татьяна Сергеевна рассмеялась:
— Господи, что вы! У меня своя квартира есть, дача, пенсия хорошая. Зачем мне ваше наследство? Я просто хотела с вами познакомиться, рассказать о тёте Вере.
Перед отъездом Татьяна Сергеевна сказала:
— Анечка, если будут ещё какие-то проблемы с мошенниками, звоните. У меня сын юрист, поможет.
— Спасибо, но вроде все угомонились.
— И правильно. Главное — не идите у них на поводу. Доброта должна быть разумной.
После её отъезда Анна долго думала об этих словах. Доброта должна быть разумной... Да, бабушка была права, завещав квартиру именно ей. Не потому, что Анна была единственной внучкой, а потому что могла за себя постоять.
Прошёл год. "Родственники" окончательно отстали — все суды проиграли, денег на новые тяжбы не было. Галя переключилась на другие жертвы, Серёжа подался в строительные афёры, тётя Люда выбила себе социальную помощь и теперь получала пособие.
Анна обустроила квартиру по своему вкусу, нашла хорошую работу, завела друзей. В одной комнате сделала мастерскую — она увлекалась керамикой. В другой — библиотеку с бабушкиными книгами.
Тётя Клава по-прежнему была её лучшим другом и советчиком. Марина Николаевна часто заходила в гости. Оксана иногда звонила, рассказывала о работе и детях.
— Знаешь, — сказала как-то тётя Клава, — твоя бабушка была бы довольна. Ты правильно с наследством поступила.
— А как правильно?
— Сохранила для себя, не раздала проходимцам. Но и жадной не стала. Оксане помогла, хотя могла бы и не помогать.
— Она же не виновата, что у неё такая мать.
— Вот именно. Доброта должна быть умной. Помогать тем, кто достоин, а не тем, кто громче всех кричит.
Вечером, сидя в своей уютной квартире с чашкой чая, Анна думала о прошедшем годе. Да, было тяжело. Были моменты, когда хотелось всё бросить, отдать этим людям их миллионы и жить спокойно. Но она выстояла. И теперь понимала — бабушка завещала ей не просто квартиру. Она передала урок: в жизни нужно уметь защищать своё, не давать себя в обиду, но при этом оставаться человеком.
На подоконнике стояла фотография бабушки Веры. Анна подняла чашку:
— Спасибо, бабуля. За квартиру, за урок и за то, что научила меня быть сильной.
За окном горели огни большого города, а в квартире было тепло и уютно. Квартирный вопрос, который, по словам Воланда, испортил москвичей, в её случае, наоборот, закалил характер и помог понять простую истину: доброта без твёрдости — это слабость, а твёрдость без доброты — жестокость. Настоящая мудрость в том, чтобы найти золотую середину.