Ключ в замке повернулся слишком рано. На две недели раньше...
Алина замерла в гостиной с бокалом мартини в руке, в любимом шелковом халате Виктории. На мгновение ей показалось, что это слуховая галлюцинация — просто ветер, просто шорох листьев за окном. Но нет. Дверь открылась, и в прихожей раздался тот самый голос, который она точно не должна была услышать до конца месяца.
— Да-да, Михаил, занесите чемоданы в спальню. И скажите Сергею, чтобы не глушил двигатель, возможно, придется еще съездить в аптеку.
Виктория Андреевна, хозяйка дома, мать пятилетнего Кирилла и жена одного из самых влиятельных бизнесменов Москвы, вернулась с Мальдив гораздо раньше, чем планировала.
Алина судорожно оглядела гостиную. Бокал мартини, открытая бутылка "Дом Периньон" за двадцать тысяч, тарелка с черной икрой, телевизор, настроенный на Netflix... И она сама — в халате хозяйки дома, с макияжем, сделанным косметикой из хозяйской спальни.
Кирилл спал наверху, убаюканный час назад сказкой. С ним-то как раз все было в порядке.
Алина метнулась к дивану, где бросила свою одежду. Слишком поздно. Виктория уже вошла в гостиную.
— Что здесь происходит? — глаза хозяйки дома расширились, когда она увидела картину целиком.
***
Всё началось три месяца назад. Алина, выпускница факультета психологии, искала подработку и наткнулась на объявление: "Требуется няня для мальчика 5 лет. Проживание в отдельной комнате. Питание. Высокая оплата."
Собеседование с Викторией Андреевной пролетело за пятнадцать минут. Высокая, идеально подтянутая женщина лет сорока, с ледяными голубыми глазами и безупречной осанкой, быстро пробежалась по вопросам. Спросила у Алины про опыт, глянула на диплом, бегло пролистала рекомендации — и всё.
Пауза. Холодная, как её взгляд.
— У меня только одно правило, — сказала она спокойно, — Знай своё место. Ты — няня, не королева. Твоя задача — заботиться о Кирилле, а не наслаждаться привилегиями этого дома.
Алина согласно кивнула, пытаясь скрыть раздражение. "Знай свое место" — какая архаичная фраза. Но зарплата была настолько хороша, что она проглотила обиду.
***
Первый месяц всё шло как по маслу. Кирилл оказался смышлёный, хоть и немного избалованный. Но Алина быстро нашла к нему подход. Он привязался к ней почти сразу: с ней было весело, она слушала его бесконечные рассказы, играла, придумывала что-то новое. Не то что мама — та вечно куда-то спешила.
Виктория жила в своём ритме: деловые встречи, салоны, какие-то светские обеды. До сына ей не было особо дела — максимум поцелует в лоб и убежит на каблуках. Отец тоже не блистал вниманием — появлялся раз в неделю, поздно вечером, и сразу запирался в кабинете. Словно жил в параллельной вселенной.
А потом всё резко поменялось. Виктория вдруг заявила, что улетает на Мальдивы.
— Я улетаю на три недели. Муж сейчас в Китае, вернется через месяц. В доме будет только домработница, она приходит по понедельникам и четвергам. Ты полностью отвечаешь за Кирилла.
Проводив хозяйку, Алина почувствовала странное облегчение. Огромный дом, бассейн, сад — все это внезапно стало доступным. Конечно, она не собиралась пренебрегать обязанностями, но...
Первые дни Алина просто позволяла себе маленькие вольности: пользовалась бассейном, когда Кирилл спал, готовила себе ужин из продуктов, которые обычно покупались только для хозяев, смотрела кино на огромном телевизоре в гостиной.
Потом ее любопытство взяло верх. Алина начала исследовать дом — заглядывать в шкафы, открывать ящики. В спальне Виктории она обнаружила целую коллекцию дизайнерской одежды, обуви, сумок. Все с бирками, многое ни разу не надето.
"Просто примерю и повешу обратно", — подумала Алина в первый раз. Но каждый день она заходила всё дальше. Вскоре она уже готовила ужин для себя и Кирилла в шелковом халате хозяйки, пользовалась ее духами и косметикой.
А потом начала фотографироваться. Для себя, конечно. В вечерних платьях Виктории, с бриллиантовыми серьгами и колье. И отправляла фото подруге Кате с подписью: "Как думаешь, мне идет быть миллионершей?"
***
— Я спросила: что здесь происходит? — повторила Виктория, сделав шаг в гостиную.
Алина открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Что тут скажешь? "Я просто примеряла вашу жизнь"?
— Я... я просто... — заикаясь, начала она.
— Вижу, — холодно прервала ее Виктория. — Где Кирилл?
— Спит наверху. С ним все в порядке, я клянусь. Я никогда не пренебрегала...
Виктория подняла руку, останавливая поток оправданий.
— Собирай вещи. У тебя есть пятнадцать минут.
Алина почувствовала, как к горлу подступают слезы. Не от стыда — от унижения и злости. Да, она переступила черту. Но разве у нее нет права хотя бы помечтать о такой жизни? Почему одни имеют всё, а другие должны быть благодарны за крошки с барского стола?
— Подождите, — внезапно сказала она, выпрямляясь. — Прежде чем я уйду, я хотела бы кое-что сказать.
Виктория удивленно приподняла бровь.
— Вы правы, я нарушила границы. Но знаете что? За эти недели я была лучшей матерью Кириллу, чем вы за всю его жизнь.
Лицо Виктории окаменело.
— Вы знаете, что он боится темноты? Что у него аллергия на клубнику? Что его любимая книга — "Маленький принц"? Нет? А я знаю. Потому что я была здесь. Я слушала его. Я играла с ним. В отличие от вас, которая видит в нем аксессуар, как эта сумка Birkin или часы Cartier.
Алина сняла халат и бросила его на диван.
— Да, я была неправа, примеряя вашу одежду и притворяясь хозяйкой этого дома. Но вы неправы, притворяясь матерью.
Виктория медленно опустилась в кресло, не сводя глаз с Алины.
— Закончила? — спросила она тихо.
— Да.
— Хорошо. Теперь моя очередь, — Виктория достала телефон и показала экран Алине. — Узнаешь?
На экране было фото Алины в вечернем платье Виктории, с бокалом шампанского в руке.
— Откуда у вас...
— В доме установлены камеры. Везде, кроме твоей комнаты и ванных. Я видела всё, что ты делала последнюю неделю.
Алина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Что?
— Думаешь, я доверила бы своего сына первой встречной? — усмехнулась Виктория. — Я провела полное расследование твоего прошлого. И решила проверить, насколько ты надежна, когда останешься без присмотра.
Она встала и подошла к бару, налила себе виски.
— Результат предсказуем. Первое же искушение — и ты превратилась в ребенка в кондитерской. Не смогла устоять.
— Это была проверка? — Алина почувствовала, как краска заливает лицо. — Вы не на Мальдивах?
— Была. Три дня. Потом вернулась и наблюдала за представлением. Каждый твой шаг, каждое фото — все это документировалось.
Виктория сделала глоток и посмотрела прямо в глаза Алине.
— Что касается твоих обвинений... Ты права. Я не лучшая мать. У меня три благотворительных фонда, компания с пятьюстами сотрудниками и муж, который считает, что женщина должна и карьеру строить, и быть идеальной домохозяйкой. Я разрываюсь между всем этим и, да, часто не уделяю Кириллу столько времени, сколько хотелось бы.
Она поставила стакан и скрестила руки на груди.
— Но я не притворяюсь. Я делаю все, что в моих силах. И плачу няням — таким как ты — чтобы они восполняли то, чего я не могу дать. Но вместо благодарности получаю осуждение от девочки, которая решила поиграть в принцессу в чужом замке.
Алина молчала, пораженная этой речью.
— И что теперь? — наконец спросила она.
— Теперь ты собираешь вещи и уходишь. Без рекомендательного письма, разумеется. Но и без судебного иска за кражу личного имущества и вторжение в частную жизнь.
Алина кивнула, чувствуя себя полной идиоткой.
— Могу я... попрощаться с Кириллом утром?
— Нет, — отрезала Виктория. — Я скажу ему, что у тебя возникли семейные обстоятельства. Он переживет. Дети адаптируются быстрее, чем мы думаем.
Когда Алина поднялась в свою комнату собирать вещи, ее трясло от стыда и унижения. Не столько из-за того, что она сделала, сколько из-за того, как легко ее поймали и разоблачили.
Виктория проводила ее до двери.
— Знаешь, — сказала она на прощание, — если бы ты просто призналась, что примеряла мои вещи, и извинилась, я бы, возможно, простила. Но ты решила нападать и обвинять. Это говорит о тебе больше, чем все остальное.
***
Алина молча вышла в ночь, чувствуя, как холодный воздух обжигает горящие от стыда щеки.
"Ты — няня, не королева", — вспомнила слова Виктории. Теперь она понимала их истинный смысл. Дело было не в иерархии или социальном статусе. А в ответственности. Ответственности, с которой она не справилась.
А в большом доме Виктория поднялась наверх, тихо открыла дверь в детскую и несколько минут смотрела на спящего сына. Потом осторожно поцеловала его в лоб и прошептала:
— Прости, что меня так часто нет рядом. Но я всегда думаю о тебе. Всегда.
И только тогда позволила себе заплакать.