- Чужому ребенку только смотри квартиру не оставь. Бабы ушлые сейчас. Только о том и думают, чтоб твоими руками себе чего-нибудь заработать. Вы женаты официально?
- Ну да, а что такое? – спросил Антоха.
- И щенка усыновил?
- Лариска слёзно просила.
- Ну ты попал… Тогда вот как сделай…
И знакомый Антона, хитрый и трижды разведенный, убедил его тайно оформить квартиру на мать.
- Смотри, - говорил он, потягивая пиво на кухне, - твоя бывшая с первым мужем развелась, семью не сберегла. А теперь у тебя пасынок подрастает. Если что - он на часть жилья претендовать будет. А так всё чисто: квартира на мать, ты спокоен.
Антон послушался. Оформил. Прошло двадцать лет. И теперь он был несказанно этому рад.
***
Что такое любовь через двадцать лет? Это привычка. Когда знаешь, что по утрам он предпочитает омлет с беконом, когда помнишь дни рождения его родственников, когда уверена, что можешь рассчитывать на его помощь и заботу, если заболела, лежишь с температурой и не можешь подняться с кровати и сама себе налить теплой воды, чтобы запить таблетки.
Годы прошли незаметно, как песок сквозь пальцы. И вот - телефонный звонок. Голос незнакомки, короткая фраза: «Отпустите своего мужа. Общих детей у вас нет и уже не будет. А я молодая, ещё могу ему родить».
Разразился скандал. Лариса бушевала, как летняя гроза. Антон даже не отрицал - стоял посреди кухни, сжав челюсти, а в глазах читалось не раскаяние, а лишь раздражение, будто она сама виновата в том, что узнала.
- Зачем было лезть? Жили себе спокойно, два раза в год в отпуск ездили. Нет, надо свой нос сунуть куда не следует, - прошипел он, обескуражив своей реакцией жену.
- Антон, ты ничего не перепутал? Если из нас двоих кто-то что-то не туда совал, так это ты!
- И что? - невозмутимо спросил он. – Хорошие жёны сами мужьям в кармашек резиновые изделия подкладывают. Я ещё не старый, понимать надо!
- Хорошие жёны? Ну что ж, удачи тебе в поисках такой понимающей жены. А я умываю руки.
- Если уйдёшь - с голой ж***й останешься! - прошипел он, багровея от злости. - Квартира на мать оформлена, ты ничего не получишь!
Лариса посмотрела на мужа, словно впервые увидела. Не закричала. Не бросила в него тарелку. Лишь медленно сжала и разжала кулаки, будто отпуская что-то, что ещё держало её здесь.
- Да пошёл ты со своей квартирой.
Голос не дрогнул.
Она собрала вещи молча, под мерный стук собственного сердца. Антон не пытался остановить. Наблюдал из коридора, прислонившись к косяку, с лицом человека, уже мысленно переставившего мебель под новый быт.
Вся её жизнь уместилась в два чемодана. Лариса вышла из подъезда, оставив позади двадцать лет жизни с мужем, которого, как теперь ей казалось, она совсем не знала.
Сын, уже взрослый, двадцатипятилетний, снимал квартиру неподалёку. Он встретил её без лишних вопросов - просто обнял.
Задерживаться в гостях у него Лара не стала. Не хотела мешать. Денег было в обрез, но всё же ей повезло снять маленькую однушку на окраине. Началась новая жизнь. Суета переезда и покупки нужных мелочей немного отвлекали от тяжелых мыслей. К тому же каждый предмет приходилось брать в руки дважды - сначала чтобы поставить на место, потом чтобы передвинуть, потому что все казалось чужим в этих голых стенах. На работу теперь добираться было сложнее и дольше, зато не требовалось готовить отдельный завтрак для мужа, а с вечера собирать его на работу.
Иногда в плохую погоду по утрам она просыпалась задолго до будильника от стука дождя по жестяному подоконнику и несколько минут лежала, прислушиваясь к непривычной тишине. В первые недели автоматически поворачивалась к пустой половине кровати, рука тянулась к телефону - проверить, не писал ли Антон. Потом эта привычка исчезла, оставив после себя лишь горьковатый осадок. Зато глаза не мозолила новая жизнь Антона. Добрые бывшие соседи быстро доложили, что в квартире у мужа поселилась какая-то «квартирантка».
Злость на мужа за разрушенную жизнь была сильнее печали по потерянной любви. Через три недели Лара проснулась и даже не вспомнила об Антоне. В голове вертелись планы на день, рабочие задачи. Не вспомнила она о нем ни в душе, ни за завтраком, ни по пути в офис.
Он поджидал её у выхода с работы, прислонившись к чёрному внедорожнику - новой машине, которую она видела впервые. Летний горячий ветер гонял над раскаленным асфальтом тополиный пух, словно в насмешку бросив его Ларе в лицо, когда она вышла из дверей офиса.
- Я подал на развод. - Антон бросил это в пространство, глядя куда-то поверх её головы. Его голос звучал ровно, как у человека, сообщающего о смене погоды. - Проверь «Госуслуги».
Она кожей почувствовала, как за спиной замерли коллеги, как на веранде в соседнем кафе люди застыли с поднятыми чашками. Весь мир сейчас сжался до неверного мужа. Лариса подняла подбородок.
- Можно было без свидетелей поговорить…
Антон фыркнул, достал телефон, сделал вид, что проверяет сообщения.
- Мне скрывать нечего, - ответил он наконец и посмотрел на неё, в его глазах читалось странное удовольствие. – К тому же рано или поздно всё равно все узнают.
Лара медленно кивнула, сжала сумку покрепче и пошла прочь, изо всех сил стараясь не ускорять шаг.
Она выдержала до дома. Если бы не песок на придверном коврике, занесенный с улицы, опустилась бы прямо на порог. Но жизнь взрослого человека наполнена условностями. Упасть от горя на пол кажется стыдным даже наедине с собой. Лара вошла в крошечный совмещенный санузел, включила воду, положила телефон на стиральную машинку, села на крышку унитаза, опустила голову в ладони и только тогда позволила себе разрыдаться. Она плакала в голос, больше думая не о том, во что превратилась её жизнь, а о том, что подумают соседи. О том, как неловко будет открывать дверь с заплаканным лицом на встревоженный стук.
- Да что с тобой. Лариса? О какой ерунде ты печёшься? Все живы, здоровы, а ты ревёшь, - отругала она себя.
И тогда зазвонил телефон.
Она потянулась за ним, и дешёвая пластмасса под ней опасно скрипнула. Номер был неизвестный.
- Алло?
- Лариса Николаевна? - на другом конце провода заговорила женщина: голос ровный, профессионально-бесстрастный.
- Да, я…
- Вам срочно нужно приехать в ГКБ №2. Ваш муж, Антон Викторович, доставлен с острым ...
Лариса замерла. В ушах застучало.
- Что?
- Инсульт. Он в реанимации. Состояние тяжёлое. Вам нужно приехать как можно быстрее, - голос на другом конце чуть смягчился, - для оформления документов… и на всякий случай.
Лариса сидела на унитазе, капая слезами на экран, и не могла понять - почему именно сейчас? Почему после всего?
Тот, кто хотел оставить её без крыши над головой, теперь сам стал беспомощным. Тот, кто кричал о разводе, теперь не мог произнести ни слова. Теперь он лежал там, в больничной палате, под аппаратом с монотонным писком. Тот самый человек, который так уверенно громил её жизнь, теперь не мог даже попросить стакан воды.
Ирония судьбы? Возможно. Но Лариса не почувствовала радости от свершившегося возмездия – только тяжёлый камень где-то под рёбрами. Закрыла глаза. Мысли пульсировали: с одной стороны, годы ухода, смиренные дни у чужой постели, стирание себя ради того, кто не пожалел бы её, с другой – возможность... просто развернуться и уйти. Начать наконец свою жизнь заново.
«А оно мне надо?» - мучительно думала она.
- Женщина, так вы приедете?