Я внутренне сжалась, так как не предполагала, что дошло до такого. У них под контролем целые районы в разных странах. А почему в нашем случае чужой не удрал сразу, если они обучаются? Неужели считал, что справится с нами?
Котя пренебрежительно фыркнул и шепнул мне:
– А ты не поняла, что там тоже был барьер?! Вокруг нашего лагеря была колючая проволока под током. Не забудь, что умирающие Ресиверы нам помогли. Отдали свои силы и мощь! Не трусь! Мы тоже многому научились!
Он потянул меня за руку, и мы ушли к ребятам Я упаковывала отобранные сачки, банки, распрямилки, коробки для коллекций и обернулась на возглас Коти, который подошел к Куратору:
– Все сюда! Смотрите, что нам предлагают!
Куратор вынимал из завернутой в тонкую папиросную бумагу необычную одежду, разложенную на диване. Мы сразу поняли, что это что-то необычное, потому что, даже раскладывая это на диване, Куратор предварительно расстелил огромный рулон льняной ткани. Перед нами лежало нечто, напоминающее мужское бельё советских времен, правда нежно-серого цвета. Мы подошли поближе, рассматривая это нечто.
– Это для вас, – объявил Куратор. – Наряжайтесь!
– А что это такое? – удивилась Эдя и рассматривая костюмы, но не притрагиваясь к ним. – Куратор! Вы предлагаете это вместо спортивных костюмов носить? Почему? Они же бесцветные! Их нам надо покрасить? Непонятно тогда зачем мы одежду выбирали?
– Ох, Эдя! – покачал головой Куратор.
– Будет тебе, Эдя! – проворчал Фермер. – Это одевают на голое тело, под одежду. Это – ваша вторая кожа. Мы отвернёмся, а вы помогите друг другу. Её одному не одеть.
– Вот это да! – восхитился Манька – Тельничек.
Это, так сказать, нательное бельё оказалось необычным. Ткань была невероятно нежной и невероятно тонкой, как самые тонкие колготки, и, действительно, она была похожа вторую кожу. Костюм оставлял открытым голову, ноги до колен и руки до локтей. Это и понятно, лето и значит, что-то оголенное должно быть.
Как только мы его натянули, оно прилипло, обтянув тело. Мы ахнули обнаружив, что костюмчик стал прозрачным, исчезнув из глаз.
Вскоре мы обнаружили несколько складок и приспособлений и поняли, почему Фермер велел нам помочь друг другу. В тех местах, которые организм придумал для выведения продуктов метаболизма, самому было нельзя полностью расправить приспособления на костюмах.
Руки Коти поласкали меня, а сам он шепнул:
– Я уже заранее радуюсь трудностям, которые ты переживёшь, одевая меня!
Он тихо заурчал, так как настала моя очередь приспосабливать его бельишко к нему, и я поласкала его. (Охохонюшки! Совсем я стыд потеряла, но мне так хотелось это сделать!)
– Мыться раз в двое суток, –сообщил Фермер, не поворачиваясь к нам. – Эти сутки вы привыкнете к защите, а она к вам.
– Даже так? – оживился Лёшка. – Из чего же её сделали?
Фермер хмыкнул.
– Какие-то нано-технологии, больше не знаю. Это проверили. Защита – зверь! Ты радуйся другому, что вам она подошла. Не все могут её носить!
– Почему?
– Всё ещё выясняют. Похоже эта одежда не совсем неживое.
– Клёво! – протянул Лёшка и погладил себя по пузу. – Моя новая кожица. Ух ты! Я тебя люблю!
Мне показалось, что его бельё вдруг порозовело и опять стало прозрачным, я потрясла головой, потом повернулась к Коте, тот с закрытыми глазами гладил себя по груди. Там, где он касался рукой, одежда становилась на мгновение непрозрачной, а потом опять исчезала. Значит, мне не показалось. Неужели она понимает, нет, не так сказала, ощущает нас?!
Я, в отличие от мальчишек, погладила себя по бедрам и удивилась ощущению тепла. На всякий случай поздоровалась с ней.
– Привет, подружка! – меня в ответ поблагодарили нежным теплом, волной, прокатившейся по всему телу, поэтому я сообщила ей. – Я тебя тоже очень люблю! Спасибо, что защищаешь!
Куратор, фыркая, натягивал на себя такое же бельё, потом уставился на Фермера и Профессора.
– Ну, а вы что смотрите? Нам там долго быть, одевайтесь! Вы помогите мне, а я уж так и быть помогу вам.
– Только руки больно-то не распускай! – буркнул Фермер. – Моим парням захвати одежку!
Мы похихикали, и поверх этой защиты натянули обычную одежду китайского производства, которая была качественной и удобной. Даже обувь. Обрадовались, что защиты не видно.
Дора проследила, чтобы парни не были инкубаторскими, подбирая цвета маек и толстовок, а также джинсов. Я мысленно напомнила девчонкам, чтобы они не забыли быть звездами для парней. Из-за этого мы подзадержались, выбирая разные штанишки, как сказала Дора, и не только маечки и толстовки, но и рубашки. Эдя измучилась пока подбирала их для нас. Я подобрала платочки и косынки, Гога – другие головные уборы. Добавила ещё пару ярких нарядов, чтобы они максимально скрыли наш возраст, но подчеркнули индивидуальность.
Успела заметить, что Фермер переглянулся с Профессором, видимо их удивила наша разборчивость.
Мы думали, что наши мальчишки даже не обратили внимания на наши изыскания в области одежды, однако, Котя выкинул из своей кучки все разноцветные майки, заменив их чёрными и белыми, Лешке было всё равно, что мы ему подобрали, а Манька поменялся майками с Арром. Меня это удивило, и я мысленно попросила девчонок запомнить, что Арр избегает майки тёплых тонов, а Манька наоборот. Котя и Арр, переговариваясь, подбирали яркие рюкзаки и сумки. Я понимала их. Внешне мы москвичи, которые не хотят выделяться, но сумки и рюкзаки должны говорить, что мы студенты и ничего ещё не понимаем в жизни, но серьёзно относящиеся к работе.
Всё остальное было уже привычным для нас: автобус, самолёт, пересадка в другой самолёт.
Я спала на плече у Коти и видела во сне, как кто-то из солнечных лучей скрутил нитку и соткал ткань, потом из неё сшили нашу новую кожу. Во сне я назвала нашу кожицу Солнечной Бронёй. Мой кожице понравилось это название.
Котя разбудил меня, шепнув, что ему понравился мой сон и имя, которое я дала нашей второй коже. Гога мимоходом сообщила, что ей тоже сон понравился.
Ну что с ними поделать?! Видимо, мой сон видели все.
Мы загрузились в автобус с матовыми окнами, долго тряслись по каким-то дорогам, но нам было не до видов, парни обсуждали почему именно солнечное лучи послужили нитками во сне. Щупали себя, а Манька сообщил:
– Моя кожица согласилась, что это прекрасное название для неё, потому что ей всегда нравился солнечный свет.
Профессор тихо спросил Куратора:
– Они всегда видят общие сны?
– Нет! Видимо им всем интересно из чего сделана вторая кожа, вот они и вошли в резонанс со сном Стёпы.
– Ах, как это славно! Это можно использовать, когда откажут приборы из-за помех.
Фермер тревожно нахмурился.
– Так у вас нет связи с захваченным районом у вас там?
Профессор помрачнел.
– Никакой! Голуби падают мёртвыми прямо на границе. Мы не смогли туда провести даже дроны. Они разбиваются о горы, и потеряли три истребителя и пилотов. Это мы поэтому отказались от электромагнитных заборов. Поставили обычные и измазали их органикой с невероятной вонючестью. Пригодился ваш опыт с помоями и меркаптаном. Уж не знаю влияет ли запах на стрэнджеров, но людей-носителей, да и просто людей, после этого выворачивает. У некоторых из-за запаха обмороки случились.
– Понятно, – грустно проговорил Фермер.
Манька вдруг принялся чихать, потом радостно сообщил:
– Делов-то! Связь мы наладим! Просто подумаем, кто будет транслировать, и нет проблем. Не волнуйтесь!
Куратор потрепал Маньку по голове и обнял. Мы замерли, понимая, что все наши Учителя поехали, потому что не знали, как нам помочь.
Что там будет опасно, я не сомневалась, случайно задев мысли Фермера «Удобно ли устроились Огоньки?».
Если он и их захватил с собой, то, значит сам в растерянности! Вспомнила, что у американцев погибли три группы и расстроилась. Я не могла себе позволить терять моих родичей, и сделаю всё, чтобы этого не случилось. Котя немедленно обхватил меня за талию. Уверена, он не слышал мои мысли, значит я выпустила наружу свое волнение. Надо его успокоить, и я потёрлась щекой о его плечо.
Нас выгрузили из автобуса на каком-то пятачке, заставленном фурами, и показали на обычную жёлтую газельку, приготовленную для нас.
– Ребята, быстро всё перегружайте, – распорядился Фермер и потащил сам ящик с каким-то прибором.
Спустя час, газелька, забитая почти под потолок рюкзаками и приборами, скорбно урча могучим мотором, скрывающимся под безобидной внешностью, повезла нас дальше в горы. Гога, потрясённая вместимостью газельки, перешептывалась с Лешим, обсуждая, что же там в коробках?
Когда мы застряли в пробке, к нам подсели два здоровенных рыжих парня. Фермер угрюмо проговорил:
– Это охрана для старших, чтобы Вы на нас не тратились. Знакомьтесь, Вася и Вилли!
Мы молча кивнули, а Манька громко провозгласил:
– Здравствуйте, вам! Вы нас, видимо, знаете.
– И тебе не болеть! – усмехнулся Вася и покачал головой. – Не слышу песню! Вы что, на похороны едете?
Мы переглянулись с Лёшкой и грянули:
– «В первые минуты Бог создал институты и первым из студентов был Адам. Он ничего не делал, ухаживал за Евой, а Бог его стипендии лишал…».
Ребята стали подпевать и хлопать в ладошки. Пассажиры легковых машин и автобусиков, оказавшись в пробке нашими соседями, смотрели на нас с улыбками. Манька дирижировал сосиской, мы так и не поняли, где он её добыл?
Замечательно мы выглядели со стороны – весёлые и очень юные! Наши Мастера выглядели озабоченными нашей безалаберностью и несерьёзностью.
В целом типичная группа студентов и преподавателей на практике. Однако я заметила, что охрана, которая, для всех окружающих дремала, прикрывшись бейсболками, внимательно осматривали всё и всех. Мы ради них потеснились, и они получили свою Золотую Броню. Мы как могли закрыли их собой когда они переодевались.
Из-за песен и обмена мнениями о местных красотах, дорога нам показалась недлинной. Мы все мгновенно сбросили расслабленность, оказавшись в небольшом чистеньком городке, зажатым между гор.
Городок не имел собственного лица и был похож на города-новостройки шестидесятых годов Советского Союза: хрущёвки и частные дома, тополя и карагачи, козырьки остановок. Однако горы делали его значительным и почему-то светлым.
Мы переглянулись и нажали на специальную кнопочку на часах, те мирно пикнули, сообщая, что радиоактивный фон в пределах нормы.
– А пугали-то! – проворчал Леший.
Под бодрые песни мы ехали по длинной улице Ленина, на которой почти никого не было, только несколько пареньков, стоявших под раскидистым карагачем, раскрыв рот, разглядывали нашу импозантную группу.
Мы удивлялись чрезмерной занятостью жителей городка.
Когда мы проезжали мимо розового здания медицинского училища, во дворе которого на постаменте возвышался бронзовый бюст Ленина, то вызвали интерес девчонок, выбежавших на перемену. Наша газелька катилась очень медленно мимо этого здания, и мальчишки немедленно стали махать бейсболками из окон и улыбаться им. Реакция была неожиданной, девочки быстро побежали внутрь здания.
– Вот и поздоровались! – подвёл итоги Манька. – Знаете, у меня ощущение, что мы попали в фильм шестидесятых годов. Заметили, что девчонки очень строго одеты: белый верх и тёмный низ?
– Мало людей, много старых традиций. Меня это тоже напрягает! – проговорил Арр.
– Это непоказное! – заметил Котя.
Наши Мастера промолчали. Эдя шепнула:
– Девчонки! Мы должны быть очень непохожими на них. Очень! Думаю, мы должны быть яркими!
– Я, как знала, – проговорила Дора, – и захватила всем капри и бриджи, а чтобы скрыть край нашей брони, набрала кучу гольфов, в клеточку, полосатых и в горошек. Шорты здесь одевать лучше не надо, при таких традициях.
Во дворе двухэтажного дома, нашего временного пристанища, нас встретили семеро здоровяков, наряженных по последней моде: брендовые спортивные и джинсовые костюмы, роскошные кроссовки. Парни были обвешаны фотокамерами и фотоаппаратами.
Однако разглядев, кто приехал, они быстро отправили несколько своих назад, и те утащили внутрь все свои киношные приспособление, которые должны были демонстрировать их принадлежность к производству кинофильмов. Оставшиеся помогли нам разгружать, нашу безразмерную газель, затаскивая коробки в небольшой холл нового пристанища.
Мы переглянулись.
Высокий забор, видимо, не гарантировал полную защиту от любопытствующих, если ребята так демонстрируют себя. Осмотрели и дом, ставший нашим временным убежищем.
Внешне этот дом был похож на многие дома, которые мы видели в этом городке, разве не имел веранды. Когда же мы вошли внутрь, то Котя озадаченно ткнул мне под нос дозиметр. Радиация была, как в Москве.
Здоровяк, заметивший это, усмехнулся.
– Всё здание внутри покрыто слоем слюды и свинца! Учтите это! Недавно сделали. Бывший хозяин хотел здесь сделать гостиницу, но разорился и продал дом нашему Отделу, точнее подставному лицу. Его переделали под наши нужды. Для всех местных мы арендуем его.
– А что, есть идиоты – туристы? – немедленно спросил Манька.
– Будет тебе! Вы первые из желающих посмотреть светлый и радиоактивный город Майли-Сай. Напуганы? – Фермер внимательно посмотрел на нас.
– Делов-то! – отмахнулся Манька.
Здоровяки, затащив всё наше имущество, внимательно рассматривали нас. Котя немедленно задвинул меня за себя. Я всё ещё никак не привыкну, что он считает меня самой красивой и благодарно поцеловала его в шею. Котя довольно заурчал, но позицию не изменил. Всё-таки интересно, чем же он урчит? Всегда хотела узнать, чем урчат коты, а всё руки не доходили, вот и теперь некогда.
Мы рассматривали красивый холл. Пол, вымощенный светлым паркетом в елочку. Сам холл, обставленный диванами с тёмно-зелёной обивкой, такими же креслами, кадками с финиковыми пальмами и здоровенным аквариумом с тремя золотыми рыбками, с тяжёлыми атласными зелёными шторами, украшенными золотыми шурами, производил ощущение помпезности.
Все стояли, не решаясь сесть. Вдруг это какая-то проверка? Мы ещё не забыли, когда в Индии в одной из гостиниц мы сели без разрешения и получили добавочные три часа бега по вечернему городу.
В отличие от нас, Учителя с удобством расселись, и Профессор, стеснительно улыбнувшись, спросил:
– Где можно руки помыть с дороги?
Рефлекторно все прислушались к себе. Нет, нас вроде не тянет в туалет. Профессор обычно вслух не заявлял о своей физиологии, значит он что-то почувствовал необычное.
Один из здоровяков молча поманил его за собой. Возвратился Профессор озадаченным и, усевшись рядом с Фермером, поинтересовался:
– Это что же, во всех душевых привезённая вода?
– Да, и стоят фильтры. Вода здесь не очень, – ответил ему один из здоровяков. – Мы только в унитазах оставили местную воду.
Несколько минут мы молчали, переваривая услышанное, и недоумевая, как же справляется с проблемой некачественной воды местное население. Неужели только бутилированная вода, или у них везде фильтры? И насколько их хватает?
Гога неожиданно для встречающих пролепетала:
– Огонь! Всё равно можно мыться только раз в двое суток. Я, кстати ящик влажных салфеток захватила, на неделю хватит всем. Там даже есть салфетки с запахом лаванды и роз.
– Точно, и платочек можно не стирать, – пробормотала Эдя.
Мы, вспомнив удивительную привязанность Гоги к кружевным, отутюженным носовым платкам, принялись хохотать. Встретившие нас восемь здоровяков дружно задрали брови и переглянулись.
Я поняла, что они в недоумении, а по лицам ребятам догадалась, что это их почему-то забавляет и с интересом стала ждать, что будет дальше.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: