— Светлана, ну как у вас так получается? — Тамара Ивановна, старая соседка через дорогу, придерживала калитку и щурилась от утреннего солнца. — Вот иду мимо, у вас во дворе чисто, кот спит на подоконнике, в окне занавесочки, уют. А дети… да у вас ведь и дети загляденье!
Светлана, поправляя ворот плаща, чуть смущённо улыбнулась. На плече висела деловая сумка, волосы ещё тёплые после утренней сушки.
— Спасибо, Тамара Ивановна, вы прям меня засмущали. Дети как дети… Просто мы с Виктором стараемся, чтобы в доме всё было по-доброму. Ну и чтобы порядок, конечно.
— Ванечка вот вчера помог мне пакеты до дома донести, а Танюшка вежливая такая, воспитанная. Никогда не пройдёт мимо, не поздоровавшись.
— Мы с мужем договорились: хочешь, чтобы ребёнок уважал всех, уважай сам. Всё с тебя начинается с родителей. Дети все ведь видят.
— Видят, да. Вот бы моей невестке такую Светлану в пример…
Светлана вежливо кивнула и, бросив взгляд на часы, прибавила шаг. Утро было на редкость ясным, небо чистое, шелковистая трава под ногами, и от кухни ещё тянуло тёплым хлебом, она испекла его ночью, когда не спалось. Сегодня у неё важное совещание: стройка встала, нужно разбираться с подрядчиком.
Из окна доносился голос Виктора:
— Свет, ты где там? Шарф возьми, на улице зябко.
Она вернулась на секунду, торопливо вскинула брови:
— Да я уже выскочила… Спасибо, мой заботливый.
— Еще не хватало, чтоб ты простыла. Кто мне тогда котлеты будет лепить?
— Сам себе налепишь, — усмехнулась она, быстро чмокнув его в щёку. — Посуду моешь и готовить научишься.
— Ага, только если в мультиварке. И то с инструкцией. И так каждый день…
****
Виктор, уже в пиджаке и с ключами в руке, подошёл к зеркалу, бросил взгляд на ворот рубашки.
— Ты вчера погладила всё?
— Конечно. Белую с голубыми полосками, ты сам просил.
— Да-да. Извини, просто с утра голова не варит.
Светлана кивнула, закрывая папку с чертежами. Её ждал сложный день: два объекта, куча бумаг, и прорабы, которые не умеют читать договора, но любят качать права.
— Ты красавица у меня, — сказал Виктор, подходя ближе и обнимая её за плечи. — Когда ты всё успеваешь?
— Да я не успеваю, я просто не сижу. Всё, пошла. Позвони, как поедешь за Таней.
— Обязательно. И да, забыл, пирог с собой я взял. С яблоками?
— С корицей, как ты любишь.
На улице пахло листвой и свежестью. По дороге к машине Светлана поймала себя на мысли: у неё есть всё: заботливый, внимательный муж. Дети воспитанные, уважают родителей, не грубят, не хамят. Дом надёжный, построенный с любовью. Она никогда не стремилась к показной идиллии просто старалась делать, как правильно. И, видимо, получалось.
Виктор махнул ей с крыльца:
— Свет! Удачного дня!
— И тебе, любимый!
Она махнула в ответ, села в машину и включила радио. Музыка шла фоном, не заслоняя главного, внутреннего ощущения спокойствия и уверенности. Всё было правильно, так как они выстраивали свою жизнь с Виктором.
Каждую субботу они проводили на даче у родителей Виктора. И эта суббота начиналась также, только без мужа, у него опять незапланированная командировка: свежий воздух, расстеленное одеяло на траве, пар от утреннего чая и Ваня, мечущийся между яблонями с мячом. Танюшка сидела на крыльце, рисовала мелом на доске, недавно Светлана купила ей этот детский набор, хотя девочка уже перешла в девятый. Было видно: просто ей хочется побыть ещё маленькой, там, где всё понятно и спокойно.
Дача родителей Виктора стояла чуть на отшибе деревни, в тени старых елей, с широким, ухоженным двором и запахом мяты и сирени. Света обожала эти короткие выезды, когда никуда не надо мчаться, не надо краем уха слушать рабочие звонки. Только дети, чайник на плите и вечера под пледом. Но в этот раз всё было иначе.
— Мам, у Танюши лоб горячий, — Ваня подошёл несмело, скомканный мяч в руках.
Светлана сразу почувствовала: правда. Тонкий жар от кожи дочки бил в ладонь, глаза у той блестели, губы побледнели.
— Всё, собираемся. Сейчас же едем домой.
Путь домой прошёл на автомате. Она гнала машину, не замечая дороги. Аптека, капли, жаропонижающее. Уже дома, в полумраке спальни, Танюшка уснула с мокрым лбом, а Света сидела рядом и гладила её тонкие плечи, чувствуя, как тревога потихоньку отступает.
Когда она вышла в прихожую, чтобы вытащить сумку из машины, заметила: в ванной шумела вода. Виктор вернулся? Наверное, успел на вечерний поезд. Немного странновато, обычно муж хотя бы смс извещал о своем приезде.
На кухонном столе лежал его новый телефон в чёрном чехле. Пиликнул коротко, будто кашлянул. Светлана вздрогнула от неожиданности. Номер не высветился, только сообщение на экране:
«Когда увидимся снова? Ты не успел уехать, а я уже соскучилась.»
Светлана застыла. Сначала просто уставилась в экран, не вникая в смысл. Потом прочитала ещё раз. В голове как будто включился холодный ток.
«Ты не успел уехать, а я уже соскучилась.»
Пальцы дрожали. Она положила телефон на место так быстро, будто боялась об него обжечься. Сделала шаг, потом ещё один… и вдруг, не выдержав, вернулась и снова посмотрела на экран. Нет, не показалось. Никакой подписи.
Она не слышала, как выключилась вода. Не заметила, как открылась дверь.
— Свет, ты дома уже? — Виктор вышел обмотанный махровым полотенцем, вторым вытирал волосы. улыбнулся. — А почему вы не остались на воскресенье, все-таки чистый воздух. —Света путанно изложила причину такого неожиданного возвращения домой.
— Температура у Танюшки. Она с утра ходила какая-то вялая, невеселая, а к вечеру выяснилось. Я испугалась, решила не рисковать.
— Правильно сделала, — сказал Виктор, не замечая ни взгляда, ни её бледности. — Сейчас поем что-нибудь и к ней загляну.
Он потянулся за телефоном, взял его, как ни в чём не бывало. Глянул на экран, щёлкнул — и тут же положил в карман. «И даже не прочитал сообщение или не заметил?» —мелькнуло в голове у Светы. А может, специально сделал вид, что ничего не случилось.
Ночь выдалась холодной, хоть и лето. Танюшка спала в их постели, рядом с матерью, уткнувшись лбом ей в плечо. Виктор улёгся внизу, на диване. Сам предложил. Сказал, мол, чтобы никто не мешал ребёнку спать.
Но Светлана не могла заснуть. Смотрела в потолок, слушала дыхание дочки и прокручивала это короткое сообщение снова и снова.
«Когда увидимся снова...Ты не успел уехать...А я уже соскучилась.»
Это могла быть глупая шутка, или кто-то ошибся номером. Возможно, написали нарочно. Люди завидовали их семье, это правда. Завидовали её порядку, Виктору, тому, как он одевается, относился к детям. Может, кто-то просто захотел вбить клин в их отношения?
С утра Светлана встала раньше всех. Приготовила завтрак, который делают руки, а не сердце. Овсянка с вареньем, нарезка, чай. Всё машинально, по инерции. Танюше стало лучше, температура спала, даже попросила телефон и засмеялась над чем-то в переписке. Это немного согрело Свету.
Виктор ушёл на работу, поцеловал в щеку, как всегда. Будто и не было вчерашнего смс. Света стояла у окна, наблюдая, как он уходит. Шаги такие же уверенные, как и шестнадцать лет назад, когда он впервые взял её за руку. Но теперь в этих шагах ей чудилось что-то чужое, скрытое.
Она сняла халат, переоделась, накинула плащ и вышла. Куда, не знала точно. Просто шаг за шагом. И через полчаса оказалась у здания, где работал Виктор.
Секретарь, молоденькая, с ярко-красными ногтями и слишком звонким голосом. удивлённо подняла глаза.
— Вам помочь?
— Я… Светлана Викторовна. Жена Виктора. Хотела просто уточнить. Может, у него на работе есть... враги, недоброжелатели, кто-то завидует?
— Враги? — переспросила девушка, чуть хихикнув. — Да нет, вы что. Виктор Сергеевич у нас душа коллектива. Он вечно командировки выпрашивает, а мы и рады. Меньше дел, меньше шума. Приятный, спокойный. Всегда комплимент скажет. А врагов у него… ну только если из зависти.
— Командировки он сам просит?
— Конечно. Он сам говорит: дома скучно, надо развеяться. Ну и фирма не против. А чего? Он исполнительный, всё сдаёт в срок. У нас бы все такие были.
Светлана поблагодарила, вышла и не почувствовала ног под собой. «Дома скучно...Надо развеяться...»
Значит, не его заставляют и не вынуждают, а он сам….
Она не поехала домой. Вместо этого свернула к станции, откуда можно было дойти до маминого дома. Солнце било в глаза, птицы щебетали, как ни в чём ни бывало, а внутри… как будто её сердце засунули в морозилку.
Мать открыла ей дверь в переднике, с мукой на щеках.
— Светка? А ты чего без звонка? Таня как?
Светлана зашла в прихожую и сразу села на табурет, будто всё тело отказывалось держать себя.
— Мам… я не знаю, что думать.
— Ты чего, дочка?
— Похоже… Витя мне изменяет. Или уже изменил. Я не уверена. Но…
И она рассказала всё. Про СМС, про молчание, про утро и командировки. Слова текли, как вода из треснувшей трубы, с хрипом, натужно, но не остановить.
Мать слушала молча, руки спрятала в фартук. Щёки всё ещё в муке, но в глазах уже читалась сталь.
— Света. Хочешь знать правду?
— Хочу.
— Тогда узнай адрес гостиницы, где он обычно останавливается в том городе. Ты же говорила, он часто туда ездит в Энгельс?
— Часто. Почти каждый месяц.
— Позвони ему, скажи, что я тебя срочно позвала, потому что плохо себя чувствую. Я тебя прикрою. Скажу, что давление, что не могу одна. А ты поезжай. Не надо скандалов, пока ничего не ясно. Но ты должна узнать все сама. Поняла?
Светлана кивнула. Медленно, будто из глубины воды.
— Спасибо, мам.
— За тебя обидно. Я знала, что слишком идеальных семей не бывает. Но верить надо до конца. Только не вслепую, дочь. —Света прижалась к её плечу и вдруг почувствовала, как в ней зреет не только тревога, но и решимость.
****
Поезд шёл медленно, упрямо, как мысли Светланы. За окном пробегали поля, редкие дома, низкие облака. Она ехала одна, с маленькой сумкой и тревогой, стянутой вокруг сердца. Сказала Виктору, что у мамы опять скачет давление, срочно зовёт. Он не стал спорить. Только буркнул:
— Ну, поезжай, если надо.
Света не уточняла, будет ли он сам в Энгельсе в эти дни. Просто поехала.
Гостиница стояла практически на окраине, жёлто-серое здание с облупившейся лепниной, которую тщетно пытались прятать под пластиковыми панелями. На ресепшене стояла девушка лет двадцати с серьёзным взглядом и модными серёжками. Света взяла номер на сутки, с видом на улицу. Комнатка была простая: кровать, стол, занавески в синих цветах. Она повесила пальто, посмотрела в зеркало, и только тогда позволила себе вздохнуть.
Ей не хотелось действовать грубо. Не было желания рыться в чужой жизни. Но и закрывать глаза больше не могла. Она вышла в коридор, увидела горничную, пожилую женщину в фартуке, с тележкой и большим мешком белья.
— Простите, — Светлана подошла. — Вы давно здесь работаете?
— Двенадцать лет. А что?
— Хотела спросить. Я ищу человека. Вот, — она достала из сумки распечатанное фото, где Виктор держит Танюшу за плечи на даче. — Это мой муж. Он, кажется, здесь часто останавливается.
Горничная вгляделась.
— Ой… да, конечно, узнаю. Он у нас 214-й всегда просит. Приятный мужчина. Вежливый такой.
— А… он один приезжает?
Женщина вдруг замялась. Глянула по сторонам.
— Простите, а вы... точно жена?
— Точно, поверьте. Я только правду хочу знать.
— Ну… — горничная понизила голос, — он здесь с нашей администраторшей встречается, с Дарьей. Они и не скрываются…Все знают. Она у нас полтора года как работает. Я ничего плохого не скажу, они оба взрослые. Только… мне его жалко стало, когда вы фото показали. Он ведь, кажется, не одинокий.
Света почувствовала, как земля чуть накренилась. Она поблагодарила и поднялась в номер. Но сидеть не было сил, так и подмывало узнать все до конца. Она оделась и спустилась вниз.
Администратор стояла за стойкой, высокая, стройная, с гладкой причёской и изящными серьгами. Светлана подошла спокойно, почти с улыбкой:
— Простите. Вы Дарья?
— Да. Чем могу помочь?
— Я Светлана, жена Виктора.
Дарья побледнела. И сразу, без истерик, без слов отступила на шаг, как будто её ударили.
— Он сказал… он сказал, что в разводе. Что у него остались дети, но… что вы не вместе уже давно.
Светлана смотрела на неё спокойно. Глаза жгло, но она держалась.
— Вы встречались с ним?
— Да, — тихо кивнула Дарья. — Почти год встречаемся. Он приезжает, мы гуляем по городу вечером, иногда ночуем у меня. Он такой... добрый, заботливый. Совсем не казался человеком, который врёт. Я бы не…
Она осеклась. Затем добавила:
— Простите. Я не знала всего этого. Я не разрушу вашу семью. Если это правда, если вы всё ещё вместе, я уйду. Он больше ко мне не придёт.
Светлана смотрела, как у девушки подрагивают пальцы.
— Мне не нужно ваше раскаяние. И вы не виноваты, если честно верили. —Дарья молча кивнула со слезами на глазах. Светлана развернулась и пошла к лифту.
В номере она легла на кровать и закрыла глаза.
Поезд вёз её обратно в дом, который теперь казался чужим. За окном снова текли поля, проплывали деревни, а внутри было только одно желание: не видеть мужа, не чувствовать запаха его одеколона.
Дом встретил её обычной тишиной. Даже слишком спокойной. Всё было как всегда: чисто, светло, аккуратно. На кухне лежали свежие яблоки, по комнатам тянуло кофе и стиранным бельём. Но каждый этот запах казался ей ненастоящим, приторно-чужим.
Виктор вышел из комнаты с полотенцем на шее, в домашнем трико, расслабленный и довольный.
— Ну вот ты и дома, — мягко сказал он. — Как мама?
Света не сразу ответила. Смотрела, как он вытирает волосы, эти волосы, которые она когда-то гладила нежно. Теперь от одного этого вида внутри всё съёжилось, будто кто-то расплескал холодную воду.
— Мама… нормально, — проговорила она отстранённо.
Муж подошёл ближе, хотел приобнять, но она чуть отступила назад.
— Я очень рад, что ты вернулась, — сдержанно произнес он, стараясь не выдать растерянность.
Света молча прошла мимо и скрылась в ванной. Заперлась, села на край ванны и медленно вдохнула. Она вспомнила, как та женщина, администраторша, говорила почти с грустью: «Он сказал, что в разводе. Я не хотела зла». Всё вертится, крутится в голове, словно на карусели без тормозов.
Ужин прошёл в тягучем молчании. За столом сидели все четверо: Виктор, она, Таня и Вовка. Казалось бы, как раньше, салат, жареная курица, домашнее пюре, Виктор даже подлил ей компота.
— Ты почти ничего не ешь, Свет, — заметил он с заботой в голосе. — Тебе надо восстановиться.
— Аппетит не тот, — коротко бросила она, стараясь не смотреть на него.
В голове стучало: а ты ел с ней? Она тебе тоже наливала чай? Улыбался ей так же?
От одного только его взгляда внутри всё скручивалось. На душе становилось брезгливо и мерзко. Как представит, что эти руки обнимали другую, целовали, гладили чужую кожу, накатывало тошнотворное чувство, от которого невозможно отмыться.
Когда Виктор потянулся за солью и случайно коснулся её пальцев, Света еле сдержала дрожь. Тошнота подступила к горлу. Она резко встала:
— Извини… что-то нехорошо.
— Может, давление? — спросил Виктор обеспокоенно.
— Бывает, — тихо ответила она, не глядя на мужа.
Ночью она долго лежала на краю кровати. Под боком спал муж. Дышал спокойно, даже счастливо, будто всё стало как прежде. А она смотрела в потолок. Только одно чувство жгло под кожей: отвращение. Не только к нему, к себе тоже за то, что не ушла сразу, за попытку «простить», за это глупое «ради детей».
Он чуть повернулся и, не открывая глаз, потянулся к ней. Лёгкой рукой коснулся её талии. Она сжалась. Каждая клетка внутренне отпрянула. Было так гадко, так противно, что захотелось закричать.
Света встала осторожно, чтобы не разбудить его, взяла плед и ушла в детскую. Села на кресло. Смотрела, как Вовка спит, свернувшись калачиком. И шептала себе: Я не могу. Не хочу больше. Не буду.
Утром, когда Таня собиралась в школу, Света тихо окликнула её:
— Солнышко, зайди на минутку.
Дочь зашла, сонная, с чашкой чая в руках.
— Мам, ты ночью не спала? Вид у тебя… хм, усталый.
— Я просто хочу поговорить.
— О чем? У вас что-то с папой?
Света кивнула. Губы чуть дрогнули.
— Доченька, ты уже взрослая. Я никогда не смогу простить ему предательства. Поживу пока у мамы, а потом что-нибудь придумаю с квартирой. Так что собирайся…
Таня молча опустила голову, потом села рядом и положила ладонь на мамино колено.
— Я… я останусь с папкой. Мне страшно жить не дома. —Света с трудом сдержала слёзы. Она понимала, что Таня взрослеет, ей трудно решиться на такой шаг: менять школу, подруг. Светлана решила, что время все расставит по своим местам.
С Вовкой всё вышло иначе. Он, видать, подслушал их с дочерью разговор. Светлана не успела встать с кресла, как он буквально влетел в комнату.
— Мам, можно с тобой? Я хочу жить с тобой. —Светлана прижала сыночка к себе, поцеловала в макушку.
— Спасибо, что ты есть, Вов. Только ради тебя я пока держусь.
Он улыбнулся:
— Мы всё начнём заново, да, мам? —Света кивнула в ответ, не произнеся ни слова. Так они с сыном и ушли тихо, без скандала.