Сезон сменился, в который раз сырая зима уступила душной весне. Серкано зашёлся кашлем, кутаясь в толстое одеяло. За годы хлипкое жилище обросло хламом и кирпичной кладкой. Криво — косо, но жить можно, и зимой тепло от очага никуда не девается. Орландо постарался, к неудовольствию Серкано, уж лучше бы отдался тренировкам, чем уходом за немощью.
В приоткрытую дверь задувает тёплый, почти горячий воздух и Серкано, влекомый солнцем, выбрался из кровати. Босые ступни зашаркали по дощатому полу, едва ли чувствуя. Тело выработало ресурс годы назад и теперь медленно рассыпается. Первыми сдались ноги, теперь без палки и шагу не шагнуть. Впрочем, бо́льшую часть жизни Серкано не выпускал из рук меч, так что небольшая перемена.
В тёплой кровати осталась верная спада, Серкано покосился на неё и криво улыбнулся. Старые привычки остаются до самого конца. А сколько времени прошло? Кажется, зима длилась целую вечность, и он уж думал, что станет последней. Но вот, он всё ещё здесь... Какая насмешка над судьбой...
Крыльцо приросло верандой, и хижина теперь напоминает настоящий дом. Серкано опустился в кресло-качалку, откинулся на ворохе старых одеял и подушек. Сощурился, глядя против света на пляж. На линии прибоя упражняется молодой мужчина: рослый, с мышцами, словно вырезанными из светлого дуба. Босые ступни оставляют на песке отчётливые следы, которые жадно слизывает море. Выцветшие на солнце волосы свободно размётаны по плечам, прикрывая жилистую шею. Лицо будто вылеплено суровой рукой из плотной глины. С выражением скорее присущим римскому полководцу.
Серкано с трудом признал Орландо. Видит Бог, с каждым днём становится всё сложнее. Обветшалый разум убивает настоящее, но с садистским удовольствием оживляет прошлое. Серкано даже чувствует запахи из детства и видит образы давно ушедшего. Однажды лепетал, как испуганный ребёнок, а в себя пришёл, лишь разглядев ужас в глазах внука.
Сейчас же старость над ним сжалилась и одарила ясностью сознания. Серкано закинул ногу на ногу и, подперев подбородок кулаком, наблюдает за тренировкой.
Орландо движется, как смазанная жиром молния, даже плеск волн не скрывает свист скьявоны. Кажется, что лезвие раскаляется добела, но это лишь отражённый свет. На губах старика со скрипом проступила улыбка.
Заметив наставника, Орландо, бросил меч в ножны и поспешил к дому. На ходу натягивая подцепленную с песка рубаху. Белая, явно больше нужного, с раздутыми рукавами и глубоким воротом, она скрывает телосложение. Надувается на спине, как парус.
— Доброе утро, старик! — Довольно гаркнул Орландо, ступая на крыльцо.
— Я старый, а глухой... — Проскрипел Серкано, поманил пальцем. — Поди сюда, надо кое-что сказать...
Парень послушно подошёл, наклонился. Трость метнулась в голову, но Орландо всем корпусом откинулся назад, попятился, удерживая равновесия.
— Ишь, — пробурчал Серкано, опуская трость, — наловчился. Следи за темпом, я же вижу, ты опять увлекаешься!
— Тебе кажется! — рассмеялся Орландо, отряхнул песок с рубашки и попятился. — Тётушка Сара обещала зайти в полдень, если что не пугайся.
— А ты куда? — Серкано сощурился, вглядываясь в лицо внука и улавливая малейшие изменения мимики.
— Работать! Хочу крышу перестелить, а бесплатно, почему-то, никто помогать не хочет! Даже Скворци!
— Ты работаешь на него? — Проскрипел старик, и в голосе проступила угроза напополам с разочарованием.
— Что? — Брови Орландо взлетели на середину лба. — Работать на этого борова? Ну уж нет, что похож на мелкого карманника?
— Вот и хорошо. — Выдохнул Серкано. — Будь осторожен.
Орландо лишь улыбнулся и помахал рукой, медленно побрёл прочь от дома в сторону города. Двигается расслабленно и плавно, слегка покачивая корпусом. Словно каждый шаг — удар мечом.
***
Дом остался позади, скрылся за подлеском. Орландо же остановился, прижал к сердцу ладонь. Прокля́тый орган щемит и велит вернуться, побеседовать со стариком под бутылочку вина. Кто знает, будет ли возможность завтра? А старик и без того часто остаётся один. Не ровён час, что, вернувшись Орландо, найдёт только остывшее тело.
Мотнул головой, гоня дурацкие мысли. Серкано пусть и стар, но крепок как дуб. Тем более Сара присмотрим за ним, а Орландо за её дочкой... Не просто ж так, девчонка пожирает его взглядом, сто́ит зайти в гости к целительнице.
Горячее солнце выжигает мрачные мысли, волей-неволей начнёшь улыбаться. Орландо ослабил завязки ворота, позволяя ветру остужать грудные мышцы, похожие на две перевёрнутые сковороды. Насвистывая песенку, подошёл к воротам города, из сторожки высунулся стражник в потрёпанном мундире. Разглядев Орландо скривился и втянулся обратно, не рискнув вслух или жестом, выразить недовольство.
Парень молод, но успел завоевать славу вспыльчивого малого, скорого на драку и расправу.
В самом городе царит оживление, что случается два раза в год. Когда понтифик прибывает на отдых в поместье, и когда собирается совет купцов. Сейчас же не время, ни для того ни для другого. Тем страннее выглядят люди, тщательно выметающие главную улицу и красящие стены домов побелкой. Целая армия мечется по крышам, меняя расколотую черепицу.
Кошки, пригревшиеся на солнце, убегают от работников, принося толику природного хаоса в работу. Одна пронеслась мимо Орландо, почти врезавшись в башмак. Тот проследил взглядом и замер. В муаровой тени оливы развалился огромный, как кабан, чёрный кот. От одного его вида священника должен хватить удар, а святая инквизиция — сжечь город!
Кот ответил прямым взглядом, лениво зевнул и отвернулся. Орландо готов поклясться, что видел его раньше, но настолько давно, что коты столько не живут. Но вот он, лежит и явно не собирается помирать.
— Ладно, видать будет хороший день! — Заключил Орландо, по молодости трактую всё на свете, как знамения удачи.
Ему нужно найти вспыльчивых чужаков, что не знают его, и навязать дуэль. А может выступить на дуэли вместо кого, как и полагается бретёру? На прошлой неделе его наняли шафером на свадьбу, работёнка не пыльная, но заплатили хорошо. Только и стоял под завывания священника и ждал, вдруг кто осмелится оспорить брак дуэлью.
Желающих не нашлось, увы.
Нравится эта история? Ваша поддержка помогает мне писать новые главы для вас! Даёт мне вдохновение. Буду искренне благодарен, если решите помочь. Спасибо за чтение!
Сбербанк: 2202 2036 2359 2435
ВТБ: 4893 4703 2857 3727
Тинькофф: 5536 9138 6842 8034
ЮMoney: 2204 1201 1716 4810
Проходя мимо пекарни, ощутил запахи хлеба с травами и свежей выпечки. Рот наполнился слюной, а в животе предательски заурчало.
Да, заработал он хорошо, но быстро всё потратил. Лекарства для Серкано, новая одежда и еда. Удивительно, как дорого просто жить!
Орландо остановился на перекрёстке, выбирая, куда идти. В портовую таверну, постоялый двор у западных ворот или в квартал богачей? Все три варианта обещают лёгкие деньги, настолько лёгкие, что даже мерзко. Он поймал себя на мысли, что устал от лёгких побед и скучает по спаррингам с Серкано. Вот тогда приходилось надрываться изо всех сил... Может к разгару лета старику достаточно полегчает?
Нет. Ему уже никогда не полегчает. Последний спарринг остался в памяти, а он даже не догадывался, что именно этот будет последним. Орландо сплюнул под ноги и побрёл в портовую таверну.
***
Гаспар опёрся о фальшборт и наблюдает, как море постепенно открывает родные берега. Ветер треплет чёрные волосы, солнце блестит на серебряных прядях. Команда сторонится капитана гвардии, а чужеземные слуги заняты своим господином. Островитяне страшно въедливы, когда дело касается церемоний. А церемонии у них касаются даже похода в сортир.
На палубе выстраивается целая вереница причудливо одетых людей с раскосыми глазами. Шёлковые халаты покрыты затейливой вышивкой, на поясах красуются длинные, слегка изогнутые мечи в лаковых ножнах с золотым узором карпов. Катаны. Красивое оружие, Гаспару оно понравилось. Правда, непрактичное. Длинной полуторник, а орудовать можно только двумя руками. Как он понял, островитяне мечами редко пользуются, предпочитая луки и копья. Катаны же скорее статусное оружие.
Впрочем, от нечего делать, они довольно хорошо отточили искусство фехтования. Гаспару довелось наблюдать показные дуэли во дворце даймё, но не участвовать, увы. Послу это не позволительно. Тем более у него была другая миссия, более важная, чем потеха.
Гаспар отряхнул сюртук и достал распятие. Маленькое, но увесистое, из золота и стали. Как символ, того, что делает государства великими: вера, богатство и оружие. Вычеркни хоть одно и оставшиеся станут бесполезны. Богатство и Оружие не спасут народ от разложения, Вера и Богатство бессильны против захватчиков, а Богатство и Вера быстрой сойдут на нет, выступив друг против друга. Только три опоры держат государство, а четвёртая — правитель.
Ногтем сдвинул основание, и на ладонь упал пузырёк с красной жидкостью. На свете она переливается, словно драгоценный камень, закручивается в себя, порождая звёздный блеск. Гаспар повернулся к палубе спиной, пряча сокровище от чужих глаз. Торопливо сорвал крышку и выпил. Зажмурился и задержал дыхание.
— Нездоровится, мой друг?
Голос позади, такой мерзкий и полный приторной сладости, что хочется зарезать обладателя. Тем более он мерзкий язычник, отвергающий Христа и любую другую авраамическую веру. Гаспар натянул улыбку на лицо и повернулся.
Перед ним стоит посол Лунных Островов, низкий, выбритым лбом и напомаженной кисточкой на затылке. Он улыбается, сложив руки на животе и пряча ладони в широких рукавах. Одежда его искрится от золотых и серебряных нитей, хотя сам шёлк куда дороже. В Старом Свете его не видели со времён Рима и его торговых путей к землям Хань.
— Всё прекрасно, — ответил Гаспар, прикладывая ладонь к груди, — лекарь советовал для самочувствия. Возраст, как никак.
— Советам лекарей следует следовать без возражений. — Кивнул посол.
Мимо него пронесли огромный паланкин, от вида которого Гаспар едва сдержал плевок. На землях Святого Престола такими пользовались только римляне-язычники, до того как благодать Христа коснулась их загнившей империи. Понтифик велел быть обходительным. Ватикану требуется мирное решение и... помощь островитян.
Следом за паланкином четверо слуг подняли из трюма ящик, окованный железом. Внутри нечто скребёт и едва слышно стонет.
— Глядите, ещё живой. — Пробормотал посол, косясь на ящик и передёргивая плечами. — Не думал, что они способны выжить за пределами Империи.
— Они могут. — Заверил Гаспар, едва сдерживая порыв выхватить меч. — В этом мире мало что может их убить.
— Да, крепкие сволочи. — Кивнул посол и вновь улыбнулся. — Надеюсь ваш понтифик знает, что делает.
— Будьте уверены.
Гаспар отвернулся и направил взгляд на приближающийся порт. Лес мачт почти скрывает белокаменное здание с колокольней. На миг капитан забыл о после, прижавшись воспоминаниям временах. Когда порта ещё не было, а местная знать плела интриги.
Ах, безоблачное прошлое, полное надежд и ожиданий. Гаспар скривился и едва удержался от плевка за борт. По венам разбегается жидкий огонь, охватывает каждый орган и пропитывает мышцы. Наверное, сто́ит насторожиться, раньше эффект наступал сразу после глотка. Должно быть, действительно возраст сказывается. Гаспар ухмыльнулся и медленно сжал кулак, хрустя костяшками.
— Никак не привыкну, — сказал посол, с нервным смешком, — насколько длинны ваши руки, господин. Признаться, сначала принял вас за "они»!
— Если вы имеете в виду демонов, это прискорбное заблуждение. — Гаспар покачал головой и натянуто улыбнулся. — Просто дары Господни.
Да, дары. Ему пришлось вытерпеть многое, пока в юношестве в руки не попал меч. Вот тогда все насмешки резко оборвались, вместе с жизнями шутников.
Свита посла выстроилась по обе стороны паланкина, готовая к спуску по сходням. Гаспар же оказался в слегка затруднительной ситуации. Как посланник Ватикана, он не хочет пользоваться такой дикостью, но и в карету сесть не может. Придётся воспользоваться лошадью.
Корабль причалил, и ожидающая гвардия оттеснила зевак. Синие плащи действуют слаженно, боясь оплошать при командире. Гаспар славится многими вещами, но снисхождения и милосердия среди них нет. Ведь милосердным был Христос и святые, старший Креспо и думать не смеет поравняться с ними.
Когда паланкин с послом спустился на причал, Гаспар ступил на сходни. Втянул воздух полной грудью и медленно выдохнул: день обещает быть тяжёлым.