Воспоминания накрывают как волны. То с головой и не хочется выплывать, то несут на себе, дают передышку, то ласково гладят.
Сегодня возвращалась с кладбища, с другого, от родителей мамы.
В электричке напротив села женщина с дочкой. Девчушка с двумя косичками и с прямым пробором. И меня накрыло воспоминание.
Мама в письмах к бабушке переживала, что волосёнки у меня жиденькие. У всех в семье роскошные шевелюры. Что папа с шикарными волосами, что мамины косы в кулак толщиной. А мои беленькие, мягонькие, непослушные.
Детских парикмахеров я в своём детстве не припоминаю ни здесь в союзе, ни тем более там в командировке. Мама в командировке стригла меня сама, периодически пытаясь отрастить мне косы. Но это лишь название «косы», так хвостики крысиные. Тем не менее мама расчесывала мои волосинки, делала тот самый прямой пробор и два хвостика.
Хвостики мама фиксировала резиночками с двумя котами на концах.
Это сейчас никого ничем не удивишь, а тогда в семидесятых такие штуковины были диковинкой, как и невидимки с фруктами.
Резинки давным-давно истлели, а вот котовьи мордочки остались. И невидимки остались.
Зачем хранила - не знаю.
Я вообще повзрослев как-то трепетно стала относиться к своим детским вещам, к игрушкам. Наотрез отказалась кому-то что-то отдавать.
Я словно сложила и спрятала своё детство. Где мама и папа и всё хорошо.
Где сделают хвостики, расправят чёлку и чмокнут и в макушку, и в носик, и в щёчки.
Где папа вплетает в мои волосёнки красные ленточки и делает бантики.
Хотя папе это трудно. Трудно не потому, что не умеет, папа умеет всё. Две младшие сестры как никак выращены.
Так было заведено, старший ребёнок занимается младшими, а родители на работе.
А трудно папе из-за давней производственной травмы, мизинца нет и безымянного половина. Но это вообще не заметно.
Избитое выражение, но верное «золотые руки». За что бы не взялся папа всё получится, починится, построится, зашьется, приготовится.
А потом, здесь в союзе мы с мамой ходили в парикмахерскую в дом быта.
Занималась нами одна и та же мастер. Маме делали «химию» это завивка такая, а пока действовал препарат на волосы мастер подравнивала мои лохмы, которые стали на родной земле темнеть и густеть. Вот так я превратилась из блондинки в брюнетку со сменой климата.
Не скрою, мне нравилось ходить с мамой, мне нравились запахи парикмахерской, нравились эти ловкие чик - чик - чик ножницами.
Кто бы знал, что наступит время и мама попросит меня её подстричь.
Красить то мы друг-дружку красили смесью хны и басмы, но это уже когда я школу закончила. А вот подстричь…
Не помню почему мама решила доверить мне не мастеру это непростое дело, но…
Первый раз я просто по форме снимала длину, не испортила. Потом купила книжку со схемами и стригла маму по схеме.
Папа же всё равно ходил в парикмахерскую и стригся покороче.
Я ведь и когда мы в феврале 2024 вернулись из больницы домой ухитрилась подравнять маме волосы, а то скатались в колтуны там в больнице.
Подравняла, расчесала и ещё раз полюбовалась.
Какая же красивая была у мамы седина, платиновая с переливами. Многие при помощи краски стараются достичь такого оттенка, а тут природа подарила. Здоровье отняла, а красоту оставила.
А ещё под одной из кошачьих голов можно разглядеть филигранное кольцо. Мама пыталась научить меня своей профессии. Это проба пера так сказать. Мама объяснила мне азы, технику, а так сказать «дизайн» доверила мне изобрести самой. Ну что вышло - то вышло, были потом и другие попытки чуть лучше.
Всё же не всем бог даёт талант создать своё, красивое, неповторимое, уникальное.