Словно цунами юридических тонкостей, Левиафан обрушился на Канцелярию, окатывая всех волной презрительной усмешки. Его костюм, сотканный, казалось, из окаменевшей горечи проигравших в суде, сидел как влитой, скрывая за безупречным лоском бездну ледяного цинизма.
- Алименты на Антихриста? – пророкотал он, голосом, подобным грохоту жерновов, перемалывающих саму справедливость. – Что ж, вызов брошен, и я принимаю его! Мы превратим их иск в огненный фарс, где каждая буква закона станет удавкой на шее их надутых надежд!
Адская канцелярия задрожала, как древний склеп, разбуженный яростью забытых богов. Демоны, обуянные жаждой триумфа, рылись в архивах, извлекая из забвения пыльные свитки законов, написанных ещё до падения Люцифера, – алхимики, стремящиеся создать философский камень из правового хаоса. Асмодей, словно шахматный гроссмейстер в царстве тьмы, расставлял фигуры, просчитывая каждый ход, каждый контрудар, подобно дирижеру, управляющему дьявольской симфонией.
- Мы сразимся их же оружием, но выкуем его заново в адском пламени! – прошипел он, как змея, готовящаяся к смертоносному броску.
Бубль, будто гонец из преисподней, метался между Канцелярией и ведьминскими шабашами, собирая информацию, словно пчела, собирающая яд с расцветающих могил. Он видел лица ведьм, словно маски, скрывающие под пеленой высокомерия трепет страха и искры надежды. Он слышал их шепот, плетущийся в полумраке, как смертельное заклинание, и чувствовал их магию, словно разряд тока, пронзающий оголённые нервы.
- Они верят в свою победу, как слепцы, идущие на свет ложного маяка, – докладывал он Асмодею, подобно Иуде, приносящему плоды предательства. - Но у нас есть то, чего им не достаёт – несокрушимая стена адской бюрократии!
Левиафан, подобно волшебнику, извлекающему из бездонной шляпы целую вселенную, вытащил из своего портфеля древний свиток, испещрённый рунами и проклятиями.
- Кодекс Детей Тьмы! – провозгласил он, словно жрец, открывающий врата в потусторонний мир. - Здесь сказано, что отцовство определяется не только кровью, но и вкладом в развитие дитя. А какой вклад внесли эти ведьмы в развитие Антихриста? Учили варить зелья и насылать проклятия? Это не развитие, это деградация! Мы докажем, что Антихрист – порождение ада, а не плод их греховных желаний!
Асмодей оскалился, словно волк, предвкушающий кровавый пир.
- Начинаем игру, Левиафан, – прорычал он, словно вынося смертный приговор. - Пусть ведьмы познают всю мощь адской юриспруденции! Мы запутаем их в лабиринтах законов, как мух в паутине, и выпьем из них все соки до последней капли серы!
Адская канцелярия, словно машина смерти, начала набирать обороты, готовясь к самому грандиозному сражению в истории преисподней – битве за алименты на Антихриста, битве, которая определит будущее ада, словно последний бросок костей в руках самого дьявола.
Азриэль, ангел, чьи крылья затмевали сияние звёзд, сидел за столом из эбенового дерева, утопая в горах пергаментов. Каждый свиток был каплей греха, оскверняющей белоснежное полотно Небес. Перо, острое, как жало правды, скользило по бумаге, оставляя чернильные следы, словно слезы на лице вечности.
– Снова эти пустяки, – прошептал он, в голосе слышалась сталь, скрытая под бархатом ангельской кротости. – Небеса превратились в детскую площадку, забыв о своем предназначении.
Золотые глаза остановились на донесении: «Ханаэль, ангел третьего круга, использует солнечные лучи для подогрева чая».
– Ханаэль, Ханаэль, – проворчал Азриэль, усмехаясь. – Даже не пытается скрыть свою любовь к комфорту.
Дверь, украшенная сценами из Книги Бытия, распахнулась, явив Серафину, ангела, чье присутствие внушало трепет. Ее крылья, словно сотканные из закатного неба, затмили свет.
– Азриэль, – прошептала она, голосом, подобным ветру, несущемуся сквозь бесконечность. – Ты все еще тонешь в этих мелочах?
Он отложил перо, взгляд его стал острее клинка.
– Мелочи, Серафина? Эти мелочи – трещины в фундаменте Небес. Если их не залатать, все рухнет!
Она приблизилась, ее аромат, смесь ладана и непостижимого, наполнил кабинет.
– Может быть, ты боишься покинуть свою келью и увидеть мир за ее пределами?
Азриэль встал, крылья расправились, заполнив комнату.
– И что ты предлагаешь? Позволить ангелам нарушать законы, ссылаясь на их незначительность?
Серафина подошла вплотную, ее дыхание опалило его лицо.
– Я предлагаю смотреть на мир глазами, не ослепленными правилами. Иногда… нарушение правил ведет к чему-то прекрасному.
Ее рука коснулась крыла Азриэля, и по перьям пробежала искра.
– Серафина… – начал он, но она прижала палец к его губам.
– Не думай, – прошептала она. – Просто почувствуй.
В дверь ворвался ангел-посыльный, крылья его трепетали от волнения.
– Азриэль, срочное сообщение! Из нижних сфер сообщают о… неожиданном событии!
Азриэль вздохнул, встретившись взглядом с Серафиной, и в нем читалось больше слов.
– Похоже, наши мелочи подождут, – сказал он, в его голосе чувствовалась сила и готовность к действию.
Серафина улыбнулась, ее губы были словно обещание чего-то большего.
– Идем, – сказала она, ее рука все еще касалась его крыла, словно связывая их воедино.
И они покинули кабинет, оставив позади горы пергаментов и мелкие правонарушения, меркнувшие перед лицом грядущих событий.