Андре Жид выпустил отдельную книгу о Федоре Достоевском. Не знаю, дойдут ли у меня когда-нибудь руки прочитать ее. Но в своих «Поправках к моему „Возвращению из СССР“» Андре Жид выдал такой перл:
"Следует, однако, упомянуть еще об изумительной способности русского народа к жизни. «Кошачья живучесть»,— говорил Достоевский, удивляясь, как народ, перенесший неслыханные страдания и испытания, сохранил себя и не уменьшился количественно. Неистребимое жизнелюбие, хотя и в сочетании с апатией и равнодушием, но скорее всего и чаще всего в сочетании с внутренней цельностью, живостью, лиризмом, бьющей из глубин необъясненной, необъяснимой радостью — неважно когда, неважно где, неважно как... Пожалуй, даже так можно сказать: чрезвычайная предрасположенность, склонность к счастью. Несмотря ни на что. И именно в этом отношении Достоевский более всего показателен, именно этим он меня так глубоко трогает".
О вкусах не спорят, но лично меня Достоевский как художник всегда раздражал. Однако, и в интеллектуальном плане Достоевский не вызывает у меня никакого уважения. В отличие, кстати, от самого Жида. К Жиду есть замечания, но мне, в целом, нравится, как Жид мыслит.
Здесь же мы как раз сталкиваемся с исключением. Что с того, что Достоевский сообщил о способности русского народа к счастью? Какое отношение это имеет к реальности? Даже если бы это было правдой. В чем величие в констатации определенных черт народа? Если это правда, и Достоевский сказал это в хоре с другими, есть ли величие в том, чтобы говорить, как все? Конечно, нет. Если он сказал это вопреки всем остальным, вполне возможно, что он ошибается, и тогда тоже о величии кричать рано. Я понял бы, если Достоевский сказал бы нечто, что позволило Жиду собрать пазл. Но никакого пазла нет. Жид любит злоупотреблять абсолютизацией. И здесь мы видим эту манеру: "именно этим". Тем не менее, сказануть такое! Достоевский взял не художественностью, которая на мой взгляд, вяжет как незрелая слива, не интеллектом, которым тоже Достоевский не блещет, а именно тем, что показал Жиду картинку счастливого русского народа. Просто картинку показал. Вполне возможно и лживую. Как мало Жиду самому для счастья надо. Может в этом и объяснение популярности Достоевского на Западе? Он показал нечто, что их тронуло. А здесь, в России, это мало кого трогает. Видимо, потому что не настолько соответствует действительности, как кому-то могло показаться.
И действительно, люди обычно замечают противоположное. И иностранцы, и сами русские отмечали свойственную русским печаль. Например, Ницше противопоставлял русскую печаль счастью Запада: "Русская музыка с трогательной простотой обнаруживает душу мужика, простонародья. Ничто не говорит так к сердцу, как их светлые мелодии, которые все без исключения печальны. Я обменял бы счастье всего Запада на русский лад быть печальным".