Портрет Крамского с загадочной дамой в коляске — один из самых узнаваемых образов русской живописи. Холодный взгляд, безупречный наряд, сдержанное выражение лица. Её знают все. Но при этом не знает никто. «Кто она?» — спрашивали современники. «Неизвестная», — сухо отвечал художник. И с тех пор картина живёт своей жизнью, полузабытая в первые десятилетия, обросшая легендами после смерти автора, и до сих пор тревожит воображение.
А ведь когда-то сам Павел Третьяков от этой работы отказался. Слишком вольный, слишком непонятный образ — не для приличной галереи. И только спустя почти полвека, в 1925 году, полотно заняло своё место среди шедевров. А дама в чёрном — в памяти целого поколения.
Слишком модная, слишком независимая
Перчатки из вывернутой кожи, шляпка «Франциск» со страусиным пером, бархатное пальто модного фасона «Скобелев» с соболиным мехом. Эту женщину трудно представить среди скромниц 1880-х. В те времена модниц старались не афишировать — особенно если мода походила на парижскую. Ведь в русском высшем обществе даже наряды были сдержанными, подчёркнуто простыми.
Цвет платья — чёрный — воспринимался как дерзость. Женщина в одиночестве в коляске? По тем временам — неслыханная дерзость. Кто она: вдова, куртизанка, кокотка? Критик Владимир Стасов не церемонился: назвал её «кокоткой в коляске», и этим определил отношение публики на долгие годы. Но что, если дело не в профессии, а в протесте?
Надменный взгляд — вызов ханжеству
В XIX веке женщинам предписывали быть украшением, но не участницей светской жизни. Скромной, тихой, ведомой. А героиня Крамского смотрит прямо, гордо, даже с лёгкой насмешкой. Этот взгляд — не просто женская гордость. Это вызов: «Я здесь, и я не из тех, кого вы сможете упрятать за гардинами приличий».
Потому-то и разгорелись страсти: не за кисть художника, а за посыл. Крамской осмелился не просто изобразить женщину — он дал ей голос, пусть и без слов. Это был манифест в живописи. Неудивительно, что выставка, где картину впервые представили, собрала аншлаг и споры. А самой работе дали возрастной ценз 16+ — невиданное дело по тем временам.
Версии: кто могла быть эта женщина
Молчание Крамского породило десятки версий. Одна из самых старых — про крестьянку Матрену, жену дворянина Бестужева. Говорили, она стала прототипом после того, как хохоча проехала мимо своей бывшей барыньки. Но вряд ли крестьянка, пусть и окольцованная, вдохновила на такой аристократичный образ. Слишком утончённое лицо, слишком «петербургская» осанка.
Более правдоподобной кажется гипотеза о Екатерине Долгорукой, последней любви Александра II. Её не принимал двор, на фоне — Аничков дворец, в котором жил наследник. Может быть, портрет — её немой ответ свету?
А есть и самая трагичная версия — Варвара Туркестанова, фрейлина, утонувшая в сплетнях и законченная трагедией. Сложно представить, что Крамской прямо изобразил её, но некоторые детали — взгляд, шляпка — заставляют задуматься.
Жена, дочь или фантазия?
Существует мнение, что на портрете — Софья Прохорова, супруга художника. Черты лица, овальная форма, взгляд — всё совпадает. Есть и вариант с дочерью, Софьей Крамской. Но тут начинается личная драма: Софья была помолвлена с врачом, но разорвала помолвку. А женихом её была… дочь Третьякова. В этой версии портрет стал бы своего рода «ответом» покровителю. Что уж говорить, Павел Михайлович не принял бы такую дерзость.
С другой стороны, образ слишком собирательный, чтобы быть точной копией. Возможно, Крамской хотел создать не портрет, а метафору. Русская Джоконда, загадочная, гордая, в одиночестве среди города — но с душой, которая явно куда живее, чем у приличных дам на фоне зеркала.
Загадка, которая пережила века
Крамской, похоже, сознательно отказался называть имя модели. Не потому что было что скрывать — а чтобы осталась интрига. Чтобы «Неизвестная» жила дольше, чем любая другая героиня. Чтобы каждый, глядя на неё, видел своё: гордость, упрёк, одиночество, силу. Она — не просто женщина в коляске. Она — зеркало общества, в котором быть собой было недопустимо.
И вот уже почти полтора века она смотрит на нас с холста. Всё такая же загадочная, современная, чуть дерзкая. Всё такая же — неизвестная.
А как вы думаете: кем могла быть эта женщина? И что бы она сказала, окажись вдруг в нашем времени? Напишите в комментариях — интересно узнать вашу версию.