В одном городке жили-были три брата. Жили – не тужили, как в старинной русской сказке.
Правда, в сказках, какую ни возьми: «Конек-горбунок» или «Про Ивана-дурака», – везде третий брат умом, вроде как, не вышел. В нашей истории – трое с мозгами, только в характере малость были отличия.
Николай, старший, был человеком простым, как топор, и грубым, как не струганая доска. Хотя к рабочему классу не принадлежал. Было у него одно типичное для жителя окрестных мест увлечение – алкоголь. Его жизнь напоминала бесконечный сериал «Разруха в отдельно взятом черепе»: с института выгнали, с работы выгнали, женился на женщине, которая от него залетела, бил ее, и она его выгнала.
Теперь он совершал редкие визиты на семейную дачу, где как истинный философ, созерцал бутылку, а бутылка созерцала его. Для философских бесед он приводил алкоголиков с округи.
Дача для него была не просто местом для души, а пунктом приёма спиртосодержащих жидкостей, да еще с огурцами, картошкой, маринованной курицей и шашлычным дымком.
Глеб, средний, был дон жуаном в потертых джинсах. Жил за счет женщин, поначалу выдавая себя за индивидуального предпринимателя – фотографа. Умел делать заигрывающие глаза, умел говорить комплименты и круговорот новых подруг не прекращался. Каждая из них была «самой-самой», пока не появлялась следующая. А следующая появлялась не позже пары-тройки месяцев после появления предыдущей.
Дача у Глеба была сценой для романтических спектаклей под условным названием «Опять та же беседка, но другая блондинка». Он приезжал туда не заниматься дачными делами, а демонстрировать очередную пассию огурцам, малиновым кустам, мангалу для шашлыка и комарам. А потому возил девушек по окрестностям, чтобы искупаться в реках и озерах.
Третьим шел Александр. Этот брат ростом не вышел, зато вышел хозяйской смекалкой. Человек-хозяйственник, этакий дачный Макаренко. Пока братья предавались возлияниям и любовным утехам, он носился по участку с набором инструментов в одной руке и лейкой в другой, превращая дачу в мастерскую и попутно в питомник, где растения размножались и росли до непредсказуемых размеров и плодов. У него была жена, две дочки и мечта, что мама отпишут дачу ему, как радетелю семейного благополучия. Он очень злился и серчал, когда приезжали братья. Он даже жену с дочками сюда брал редко, не хотел, чтобы ему мешали заниматься делом. Да и дочки ехали на эту дачу только под пистолетом.
Каждый раз, когда братья объявлялись, – на этих шести сотках начиналось нечто похожее на ток-шоу «Пусть говорят» с плавным переходом к боям без правил. Николай бубнил: «Идите все на х…», Глеб надсмехался, иронизировал, а потом сетовал, что даже девушку нельзя привезти на собственную дачу, а Александр ворчал, что «опять он всё делает один».
Их мать, женщина мудрая, как сова, но уставшая, как загнанная лошадь, понимала, что век – штука короткая, пора что-то делать с дачей. Если все оставить как есть, – братья станут смертными врагами, переругаются навеки, и вместо семьи останется в лучшем случае группа в «Одноклассниках» под названием «А счастье было так возможно».
И тогда она решила пойти по пути наименьшего сопротивления – завещать дачу… внучке Николая от первого брака, про которую Николай не вспоминал и никогда не платил алименты. Девушке, которая уже была студенткой и как выяснилось, давно жила с отчимом и, не знала даже, где эта дача находится.
Когда братья узнали о завещании, их реакция была предсказуема:
Николай хрипло рассмеялся и сказал: «Ну, мать сдвинулась на старости лет». Глеб просто был в шоке. Александр впервые дал себе волю и напился.
А дача…
После смерти матери братья, как разведчики, стали продумывать вылазки на свою бывшую дачу. Тем более стояла весна.
Первым рванул на дачу Глеб, ведь у него была новая пассия – Алина, фитнес-тренерша с амбициями инстаграм-дивы. Он мечтал устроить пикник с шашлыком и шампанским, фотосессию среди яблонь и, возможно, даже нечто большее в беседке, которую когда-то построил Александр.
Но судьба – злая теща, караулила его уже на входе. Ключ не подошел. Оказалось, замки уже поменяли. Алина замерзла. Он выставил окно, влез внутрь и впустил Алину. Но дача встретила их температурой +12 и запахом сырости.
Соседи вызвали полицию, подумав, что влезли воры. И Глеб с Алиной с позором ретировались из бывших угодий его семьи.
Александр, как человек дела, приехал на дачу с четким планом: проверить после зимы трубы, проветрить дом, посадить рассаду.
Но жестокий мир в этот раз посмеялся над трудолюбивым человеком.
Туда нагрянула новая хозяйка, ее парень, мама и отчим. Александр, увешанный инструментом и рюкзаками в дверях их немало удивил.
Его вместе с рассадой отправили восвояси. Ибо на участке намечалась установка бани, создание зеленой стены из кустарников и много других новшевств.
Александр сделал обзвон своих братьев. Николай… Николай пообещал, что выпьет за упокой матери, упрекнул братьев, что они не ходят на могилу матери, и сказал, как отрезал: «Ну и хрен с ней, с дачей, а вас я знать не хочу».
Глеб понял, что без такой «фазенды» он уже не кавалер, а так, нищий бродяга с бутылкой вина. Потому обвинил во всем Николая и Александра.
Александр уходил крайне недовольный, говорил, что этого так не оставит, а чего «этого» не уточнил.
Вот так, чего мать боялась, то случилось: братья разругались в конец, и больше не виделись, ибо негде теперь было видеться.
Тут я еще одну сказку вспомнил, «Царевна-лягушка». Помните, три брата вышли на широкий двор, натянули свои тугие луки и выстрелили. И каждый попал удачно. Старший брат – на боярский двор. Средний брат — к богатому купцу во двор. Младший, так тот вообще на болоте царевну подхватил…
А тут гляди, – все три брата промахнулись… Бывает.
Читайте сборник рассказов о странностях жизни: