— Ты должна работать, а моя мать будет отдыхать! — заявил Степан, швыряя на стол документы о продаже квартиры его матери.
Нина замерла с тарелкой в руках. Капли с мокрой посуды падали на пол, но она не замечала. Эти слова прозвучали как приговор, хотя она еще не понимала всей глубины того, что происходило.
Степан выглядел довольным собой. Его широкое лицо светилось от удовольствия, словно он только что сообщил потрясающую новость. Клавдия Петровна, его мать, сидела в кресле и одобрительно кивала, поглаживая свою толстую сумку.
— Я продала квартиру, — сказала свекровь, не поднимая глаз. — Деньги уже получила. Теперь буду жить здесь, с вами.
У Нины потемнело в глазах. Она ставила тарелку на стол, и та звякнула о край так громко, что Степан недовольно поморщился.
— А я где работать буду? — тихо спросила она.
— Найдешь что-нибудь, — махнул рукой муж. — Мама устала всю жизнь работать. Пусть теперь отдохнет.
Нина смотрела на Степана и не узнавала человека, за которого выходила замуж пятнадцать лет назад. Тогда он был другим — внимательным, заботливым. А теперь... Теперь он превратился в какого-то чужого мужчину, который принимал решения о ее жизни, не спрашивая мнения.
Клавдия Петровна между тем устроилась в кресле еще удобнее и принялась осматривать квартиру хозяйским взглядом.
— Тут надо кое-что переставить, — заметила она. — И обои в спальне мне не нравятся. Слишком яркие.
— Мам, это наша с Ниной спальня, — неуверенно возразил Степан.
— А что? Я теперь тоже здесь живу. Имею право высказать мнение.
Нина почувствовала, как в груди разгорается что-то горячее и злое. Она всегда была тихой, покладистой женой. Работала бухгалтером в небольшой фирме, ведела хозяйство, не спорила с мужем. Но сейчас внутри что-то менялось.
— Степан, можно поговорить? — попросила она.
— Потом. Маме нужно помочь разложить вещи.
Степан поднялся и направился к двум огромным чемоданам, которые Клавдия Петровна притащила с собой. Нина смотрела, как он суетится вокруг матери, и чувствовала, как что-то внутри нее ломается.
Она вспомнила, как полгода назад просила мужа помочь донести сумки с продуктами. Он тогда сказал, что устал на работе и не может. А теперь носился вокруг матери, словно мальчишка.
— Нина, приготовь нам чай, — бросила Клавдия Петровна, не поднимая головы от чемодана.
— Сейчас, — машинально ответила Нина и направилась к плите.
Но у самой кухни остановилась. Руки дрожали. Почему она должна прислуживать женщине, которая только что заявила о намерении перевернуть всю их жизнь?
— Нина! — окрикнула свекровь. — Ты что там делаешь?
— Думаю, — ответила Нина, и в ее голосе прозвучало что-то новое.
Степан поднял голову и удивленно посмотрел на жену. За пятнадцать лет брака он не помнил, чтобы она когда-нибудь отвечала таким тоном.
Нина медленно повернулась к мужу и свекрови. Сердце колотилось так, будто она собиралась прыгнуть с парашютом.
— Я не буду работать, чтобы содержать твою мать, — сказала она.
Степан выпрямился. Клавдия Петровна замерла с кофтой в руках.
— Что ты сказала? — переспросил муж.
— Я сказала, что не буду работать, чтобы содержать твою мать. Если она продала квартиру, значит, у нее есть деньги. Пусть сама себя содержит.
Лицо Степана покраснело. Он сделал шаг к жене, но Нина не отступила.
— Ты совсем обнаглела! — закричала Клавдия Петровна. — Это моя мать! Она всю жизнь работала!
— И я всю жизнь работаю, — спокойно ответила Нина. — Но это не значит, что я должна работать еще больше, чтобы ваша мать могла лежать на диване.
Степан подошел совсем близко. Его дыхание было тяжелым, злым.
— Ты забыла, кто в этом доме хозяин?
Нина посмотрела мужу в глаза и увидела там незнакомого человека. Того Степана, которого она любила, больше не существовало. Может быть, его и не было никогда.
— Нет, — ответила она. — Не забыла. Но ты, кажется, забыл, что я тоже живу в этом доме.
Клавдия Петровна вскочила с кресла. Ее лицо перекосилось от злости.
— Степа, ты слышишь, как она со мной разговаривает? Это твоя жена!
— Да, моя жена, — сказал Степан, не отводя взгляда от Нины. — И она должна делать то, что я говорю.
Нина рассмеялась. Смех получился странный, почти истерический.
— Должна? А что ты мне дашь взамен?
— Что значит "что дам"?
— Ты хочешь, чтобы я работала и содержала твою мать. А что я получу? Благодарность? Или просто право жить в собственной квартире?
Степан растерялся. Такой жены он не знал.
— Нина, ты что, заболела?
— Нет, — сказала Нина. — Я выздоровела. Пятнадцать лет болела слепотой, а теперь прозрела.
Она прошла к шкафу и достала большую дорожную сумку. Степан и Клавдия Петровна молча смотрели, как она складывает вещи.
— Что ты делаешь? — спросил муж.
— Собираюсь.
— Куда?
— К сестре. Поживу у неё, пока не найду отдельную квартиру.
Степан схватил ее за руку.
— Стой! Ты не можешь просто взять и уйти!
Нина вырвала руку. Степан был сильнее, но она больше не боялась его силы.
— Могу. И ухожу.
— А как же дом? Готовка? Уборка?
— А как же мое мнение? Мои желания? Моя жизнь?
Клавдия Петровна тяжело опустилась в кресло. Ее планы рушились прямо на глазах.
— Степа, сделай что-нибудь! — взмолилась она.
Но Степан растерянно стоял посреди комнату. Впервые за много лет он не знал, что делать.
Нина застегнула сумку и направилась к двери. Руки дрожали, но она чувствовала какую-то странную легкость, будто сбросила с плеч тяжелый груз.
— Подожди, — сказал Степан. — Давай поговорим.
— О чем? — не оборачиваясь, спросила Нина.
— Ну... о том, как все устроить. Может, мама не будет здесь жить постоянно. Только иногда приезжать.
Клавдия Петровна возмущенно фыркнула.
— Как это не буду жить? Я уже продала квартиру!
— А вы купите другую, — сказала Нина, поворачиваясь к свекрови. — На те деньги, которые получили за продажу.
— Эти деньги мне нужны для других целей!
— Каких?
Клавдия Петровна замолчала. Она не ожидала, что кто-то будет задавать ей прямые вопросы.
— Степан, — сказала Нина, — твоя мать хочет жить на наши деньги, а свои потратить на что-то другое. Тебе это не кажется странным?
Степан посмотрел на мать, потом на жену. Впервые за долгое время он попытался включить мозги.
— Мам, а на что тебе деньги? — спросил он.
Клавдия Петровна заерзала в кресле.
— Это мое дело.
— Как это твое? Ты хочешь жить в нашем доме, есть нашу еду, но свои деньги тратить на что-то секретное?
Нина остановилась у двери. Она чувствовала, что происходит что-то важное.
— Я хочу помочь Валере, — наконец призналась Клавдия Петровна.
— Какому Валере? — не понял Степан.
— Соседу. У него долги. Я хочу ему помочь.
Нина медленно повернулась. Степан стоял с открытым ртом.
— Маме... тебе семьдесят лет, — сказал он.
— И что?
— А Валера... он же младше меня!
Клавдия Петровна покраснела.
— Возраст не помеха для дружбы!
Нина рассмеялась. Теперь она понимала, в чем дело. Клавдия Петровна влюбилась в соседа, хотела помочь ему деньгами, а сама при этом жить на иждивении сына.
— Степан, — сказала она, — твоя мать хочет содержать любовника на наши деньги.
Степан сел на диван. Он выглядел так, будто его ударили по голове.
— Мам, это правда?
— Валера не любовник! — закричала Клавдия Петровна. — Он просто... особенный человек.
— Особенный настолько, что ты готова отдать ему деньги от продажи квартиры?
Клавдия Петровна молчала. Степан смотрел на нее, и Нина видела, как в его глазах медленно зарождается понимание.
— Значит, ты хотела переехать к нам, чтобы тратить свои деньги на Валеру?
— Я думала, что семья должна помогать друг другу, — буркнула свекровь.
— А Валера тебе кто? Тоже семья?
Нина поставила сумку на пол. Ситуация становилась все интереснее.
— Клавдия Петровна, — сказала она, — а что Валера чувствует к вам?
— Он... он ко мне хорошо относится.
— Это не ответ на мой вопрос.
Свекровь опустила голову. Степан встал и подошел к матери.
— Мам, он использует тебя?
Тишина в комнате стала тяжелой. Клавдия Петровна сидела, сжав руки на коленях, и Нина вдруг увидела в ней не злую свекровь, а одинокую старую женщину, которая поверила в сказку о поздней любви.
— Он сказал, что мы могли бы пожить вместе, — тихо призналась Клавдия Петровна. — Но у него проблемы с деньгами.
— И сколько проблем? — спросил Степан.
— Триста тысяч.
Степан присвистнул. Нина села на край дивана.
— Клавдия Петровна, — сказала она мягко, — а что будет, когда деньги закончатся?
— Валера сказал, что найдет работу.
— Сколько ему лет?
— Сорок пять.
— И он до сих пор не нашел работу, чтобы расплатиться с долгами?
Клавдия Петровна замолчала. Степан сел рядом с матерью.
— Мам, тебя обманывают.
— Нет! Валера не такой!
— Мам, подумай сама. Мужчина сорока пяти лет, который просит у семидесятилетней женщины триста тысяч рублей, — это не любовь.
Клавдия Петровна заплакала. Нина смотрела на нее и чувствовала странную смесь жалости и облегчения. Наконец-то правда вышла наружу.
— Но что мне теперь делать? — всхлипнула свекровь. — Я уже продала квартиру.
— Покупать новую, — сказал Степан. — На эти же деньги.
— А Валера?
— Валера пусть сам решает свои проблемы.
Нина встала и подошла к окну. За стеклом начинался вечер, и она думала о том, как быстро может измениться жизнь. Утром она была покорной женой, а теперь...
— Нина, — позвал Степан. — Ты останешься?
Она повернулась к мужу. Он сидел рядом с плачущей матерью и выглядел растерянным, почти как мальчишка.
— Не знаю, — честно ответила она. — Нужно подумать.
— О чем думать?
— О том, что произошло сегодня. О том, как ты принял решение за меня. О том, что ты даже не спросил моего мнения.
Степан опустил голову.
— Я думал, что поступаю правильно.
— По отношению к кому? Ко мне или к матери?
Степан долго молчал. Клавдия Петровна перестала плакать и с надеждой смотрела на сына и невестку.
— Я понял, что ошибся, — наконец сказал Степан. — Прости меня.
— Извинения — это хорошо, — ответила Нина. — Но мне нужны гарантии, что это больше не повторится.
— Какие гарантии?
— Обещай, что больше никогда не будешь принимать решения о нашей жизни без моего согласия.
— Обещаю.
— И что твоя мать найдет себе отдельное жилье.
Клавдия Петровна хотела возразить, but Степан кивнул.
— И еще одно, — добавила Нина. — Я хочу, чтобы мы прошли семейную психотерапию.
— Зачем?
— Чтобы научиться разговаривать друг с другом. А не принимать решения в одиночку.
Степан посмотрел на жену новыми глазами. Сегодня она показала ему женщину, которую он не знал. Сильную, решительную, способную постоять за себя.
— Хорошо, — сказал он. — Согласен.
Нина взяла свою сумку и направилась в спальню. У неё было много времени, чтобы подумать о будущем. Но одно она знала точно — покорной жены больше не существовало.